Таким образом, концепт более привязан к актуальным, конкретным условиям жизни людей, не претендуя на универсальный характер. В структурировании его содержания могут участвовать такие факторы, как возраст, пол, национальность, расовая принадлежность, семейное воспитание, место проживания, социальное и имущественное положение, общее и специальное образование, сфера профессиональных занятий, круг постоянного общения, наличие или отсутствие интереса к книгам, газетам, театру, массовым действам, музыке, кино и телевидению, к занятиям политикой, отношение к пище, спиртному, наркотикам и табаку, психологический темперамент, соционический тип, состояние здоровья, комплекс хронических болезней, климатические условия, факты из личной и семейной жизненной истории и т. д.
В значительной степени концепт обусловлен факторами определённой этнокультуры. Так, с общечеловеческим понятием<свобода> соотносятся неодинаковые по своему интенсионалу русский, немецкий и американский "одноимённые" концепты <свобода>, <Freiheit> и <freedom>. Но и в рамках одной этнической культуры (например, русской) концепт <свобода> неодинаково переживается в разных семьях и разными членами одной и той же семьи.
Пределы содержательного варьирования концепта столь же огромны, как беспредельно многообразие самой жизни. Но во всех своих вариантах концепт тем не менее ориентирован на понятие как свой инвариант.
Концепт — это своего рода бытовое понятие, элемент "наивной", "народной" картины мира, тогда как понятие есть элемент научной картины мира. Но в принципе граница между понятием и концептом не имеет жёсткого характера. Здесь нежелательны "пограничные столбы". Термины понятие и концепт часто могут взаимозаменяться, если нет особой необходимости в их дифференциации. К тому же научная и "народная" картины мира взаимопроницаемы.
Концепт и понятие представляют собой ментальные, психофизиологические субстраты значения. Именно они служат формированию информативной стороны языкового знака, воплощаясь в нём, входя в его структуру как означаемое знака, сигнификат, семантема. Семантема, в отличие от концепта и понятия, принадлежит уже языку и может включать в свой состав, помимо концептуального ядра, различные коннотации.
Проиллюстрируем уже сказанное цепочкой реалия → концепт / понятие → семантема (означаемое знака). С актом употребления языкового знака реалия (а точнее, класс реалий) становится денотатом знака.
Языковые значения это, образно говоря вслед за , связанные (или "схваченные") языковыми знаками элементы когнитивной сферы. Так, концепт / понятие <стакан> связывается лексемой стакан. В процессе "схвачивания" участвуют означающие знаков, их экспоненты ("тела знаков"). Благодаря им концепты / понятия и значения могут быть объективированы и передаваться от человека человеку в актах коммуникации. Универсум семантем того или иного языка образует языковую картину мира.
Картина мира может быть объективирована лишь на языковом уровне. Поэтому не стоит отождествлять концептуальную и языковую картины мира. По той же причине неправомерно также говорить, о концептах лексических, фразеологических, синтаксических или даже жестовых (!), что, к сожалению, нередко встречается в литературе. Концепты и понятия принадлежат ментальной сфере. Они ещё не знаки, и их некорректно классифицировать по типам экспонентов языковых знаков. Фактами языка являются не концепты и понятия, а значения языковых знаков, семантемы, служащие воплощению (embodiment) концептов.
Положения дел (ситуации) и семантические конфигурации
Мир дан человеку как огромное множество предметов, явлений, событий и состояний. Для представления его фрагментов достаточно различать два типа элементов — предметы и признаки. То или иное положение дел, наблюдаемая или воображаемая ситуация в принципе есть ансамбль взаимосвязанных предметов и признаков.
Элементарная ситуация содержит в своём составе один признак (в качестве господствующего элемента) и один или несколько связанных этим признаком в единое целое предметов. Так, в предложении Оператор включил компьютер описывается онтологическая ситуация с двумя предметами, которые связаны признаком — двунаправленным динамическим отношением, а именно действием включения сетевого питания, которое оператор совершает с компьютером.
Реалией является данная единичная ситуация в целом, к реалиям относятся её участники (оператор и компьютер), реалией следует признать и действие включения (по отношению к словам и предложению как языкрвым знакам все они оказываются денотатами). В соответствие этой конкретной ситуации внешнего мира можно поставить обобщённую ментальную схему-образ.
Вместе с тем каждый из элементов этой ситуации подводится под соответствующий концепт: <оператор>, <компьютер>, <включить>. И каждый из указанных концептов обладает способностью к расширению своего экстенсионала (объёма).
Во-первых, сама ситуация может вновь и вновь повторяться. Во-вторых, оператором в похожих ситуациях может быть какой-то другой человек с нужной профессиональной подготовкой и должностными обязанностями. Один компьютер может быть заменён другим. Действие включения может повторяться вновь и вновь. На ментальном уровне онтологическая ситуация включения оператором компьютера предстаёт как сочетание концептов (концептуальная конфигурация). Этому сочетанию соответствует более отвлечённая от реалий схема {<(любой) оператор>, <(любой) компьютер>, <(любой акт действия) включить>}.
Возможно дальнейшее обобщение и переход на более высокий уровень абстракции. Проиллюстрированная конфигурация подводится под более абстрактную схему типа {<(любой) деятель>,<(любой) предмет действия>,<(любое действие) действие>}. Эта схема реализуется, например, в денотативных ситуациях, описываемых в предложениях Антон включил принтер; Наташа закрыла книгу, Максим вскапывает грядку.
Но концепты любого уровня схватываются языковыми знаками и становятся основой для формирования соответствующих языковых значений ('оператор', 'компьютер', 'включить', 'деятель', 'предмет действия', 'действие'). Сочетание концептов на этапе вербализации получает соответствие в сочетании семантем.
Признаковая семантема трактуется как семантический предикат, а предметные семантемы — как семантические актанты. Предикатной семантеме отводится роль ядра, задающего своё ак-тантное окружение. Такую структуру уместно называть семантической конфигурацией. В логике и следующей за ней синтаксической семантике в этом случае говорят о пропозиции.
Прототипическим средством выражения пропозиции служит такой языковой знак, как простое (элементарное) предложение с глаголом в финитной форме (в американской традиции — клауза, clause). Пропозиция выступает как означаемое такого предложения, а также ряда других синтаксических конструкций.
Семантическая конфигурация вместе с образующими её семантемами подаётся на вход синтаксического компонента, который обеспечивает пропозицию конструктивными средствами, оформляет соответствующие позиционные структуры, и на вход номинативного компонента, который воплощает семантемы в лексемы.
Процессы номинации и единицы лексикона
Для говорящего целью является построение осмысленного высказывания как целостной коммуникативной единицы. В процессе его порождения важную роль играют акты номинации. При осуществлении этих актов носители языка либо используют номинативные единицы, уже имеющиеся в ресурсах их памяти, либо создают новые, а нередко и заимствуют такие единицы из других языков. Посредством этих языковых знаков именуются реалии, представляющие собой как отдельные элементы опыта (физические объекты, одушевлённые существа, люди, действия, состояния, свойства предметов, отношения между предметами), так и целые события, факты, состояния дел, ситуации, выделенные в актах мышления и запёчатлённые в сознании в качестве концептов и их объединений. Знаки придают именуемым реалиям и классам близких реалий статус денотатов. Для участников коммуникации соответствующие предмету общения реалии, денотаты в их актуальных и виртуальных свойствах, а также концепты образуют универсум дискурса.
Читатель уже хорошо знает, что мышление и сознание расчленяют потоки информации, поступающей в мозг извне, и распределяют её определённым образом по различным категориям, осуществляют, иными словами, концептуализацию и категоризацию элементов опыта. Язык, связанный с мышлением и сознанием, тоже по-своему участвует в процессах категоризации мира.
В концептах и категориях есть общее, универсальное. Таковы, например, постулируемые А. Вежбицкой базовые концепты, фиксирующие мыслительные представления пространства и времени (<выше/над>, <ниже/под>, <сейчас>, <после>, <до>), причинно-следственной связи (<потому что/из-за>), речи (<сказать>, <слово>), оценки (<хороший>, <плохой>), бытия человека (<жить>,<умереть>) и т. д.
Но есть и многочисленные идиоэтнические различия в результатах концептуализации и категоризации мира. Отсюда, например, различия в номенклатурах имён. Так, рус. слову рука соответствуют нем. Hand (для нижней части руки, кисти) и Arm (для остальной части руки, от плеча до кисти), аналогично проводится членение в англ. hand и arm, нидерл. hand и arm, швед, arm(en) и hand(en), фр. main и bras, исп. mano и braso, португ. mao и braca, итал. mano и brassio. Русскому наименованию палец в англ, соответствуют finger 'палец (руки)', и toe 'палец (ноги)', в нем.: Finger и Zehe. Не вполне идентичны в денотативном плане обозначения в разных языках того цвета, который русскими называется коричневый (ср. нем. braun, англ. brown, фр. brun). В англ., нем. и фр. нет прямых соответствий русскому слову Здравствуйте!, выражающему не просто приветствие, а пожелание здоровья.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 |
