Богодуховский уезд (стр. 5 )

Книги его: евангелие Л. п., но без показания года, с надписью: «сие св. евангелие белогород. епархии Богодух. уезда местечка Мурафы, куплепо за церковныя деньги въ церковь Архангельскую»; евангелие М. п. 1735 г., апостол К. п. 1752 г., с надписью: «в Мураховскую Архангельскую церковь куплено за 3 р. стараниями священников Стефана да Тарасия и ктитора Стефана с братиею 1759 г.»

Под одною из купчих записей Хрущовой Никитовки 1716 г. после Николаевского мураховского священника Иоанна подписался Покровский священник так: «к сему запису и купчей я поп Максим Федоров поп Покровский Мураховский вместо Ивана Назаренка и Ивана Разуменка дядьков своих, по их велению руку приложил; также и за Назаря Слюсаря я поп руку приложил». Тот же священник известен и по Ахтырским актам 1701 и 1730 гг.* Покровский храм сгорел около 1800 г., и приход его причислен к Михайловскому.

*Ахтырские акты № 000. 1032, 1037.

По Ахтырским актам Преображенский храм видим в Мурафе в 1708 г. Надпись на постной триоди М. п. 1682 г., хранящейся в Николаевской церкви, показывает, что Преображенский храм существовал и в 1684 г. Надпись говорит: «р. 1684 мес. февр. 3 д. сию книгу куплену до церквн Преображения Господня Мураховския дали денегь коп сем Литовских и записали до храму Преображения Господня и ктоб имел отдалить ее от церкви, буде клят и проклят.** Преображенский храм давно закрыт. Церковной земли при Николаев-ской церкви 66 десятин.

** В 1743 г. поставлявшийся по просьбе прихожан сей церкви во священника Осип Яковлев, сын дьячка, показал о себе: «русскаго письма чтению и пению обучен он дядею своим родным тогож полку местечка Губаровки рождественским попом Иосифомъ; —книжицу катихизм, букварь и прочия к священству приличныя правила на изусть изучить и иметь долженствует». Под просьбою подписались священник Преображенской церкви Мартин Андреев, на место котораго поставлялся Иосиф, «Богодуховский протопоп и духовных дел управитель Автоном Захаржевский».

По ведомости генерального межевания 1785 г. показано в Мурафе 1650 душ муж. 1671 жен. при 14163 десятин земли, из которых 300 дес. строевого леса, 1030 дровянго, 11400 десятин пашни; ярмарки октября 1 и декабря 6. По церковным актам число прихожан:

	1730	1750	1770	1790	1810	1830	1850
"	«муж	лжен	Имуж	Жжен	имуж	Жжен	ымуж	жжен	ммуж	жжен	ммуж	жжен	Ымуж	жжен
Николаевской	2215	1190	2215	1191	2263	2261	2261	2265	3368	3376	2246	2295	9948	11020
Преображен-ской	2283	8267	3307	2289	3334	2298	3334	3319	4445	4462	— -	— -	— -	— -
Архангельской	1178	1160	2200	1196	4491	5526	4465	4456	9907	9971	11013	11102	6618	6686
Покровской	2291	2247	3315	2269	5516	5519	2215	2200	— -	-	-	-	^-	*-

Мы уже видели, что население Мурафы увеличилось в 1676 г. 260-ю человеками, перешедшими из Умани; за то не раз Мурафа терпела и разорение. В 1669 г. января 5 «приходили Татарове к Мурафе и многих людей побили и в полон поимали; а от Мурафы те Татарове пошли вверх по Мерчику к Богодуховской гати». Татары нападали на Мурафу и в 1679 г.* В 1709 г. в одно время с Городною, Рублевкою и другими слободами Мурафа, состоявшая тогда под ведением сотника Ивана Буймеренка**, пострадала от шведов.

* См. о Краснокутске.

** По описи 1704 г. «города Мурафы сотни Ивана Буймеренка, казаки Иван Горбаненко».

*** См. Материалы Судиенки 2, 348. 350. 355. 373. 399. 293.

В 1712 г. указано было жить бывшему белоцерковскому полковнику Танскому и полковнику Кигичу, с офицерами Бедрягою, Жияном и несколькими из рядовых, частию казаков белоцерковских, а частию поляков***. Тогда в Мурафе считалось до 350 дворов. Танскому поручено было тогда устроить в Мурафе конные заводы. Но эти новые поселенцы Мурафы, или по крайней мере некоторые из них, отличались непохвальными делами. В 1720 г. ротмистр Жиян избил мураховского Покровского священника Максима Федоровича и сына его Илариона. По жалобе священника назначено было произвесть следствие поручику Рогозину — «смотрителю государева табаку в Ахтырке». Но Жиян и полковник Танский уклонялись от ответов по сему делу. Бригадир Осипов, которому поручено было розыскать дело, писал в Киев губернатору Голицыну, что «от Волохов Жияна, Бедряги и других не токмо одному попу и тамошним (Мураховским) обывателям, но и ему бригадиру и полчанам его грабительствами чинятся великие обиды и разорения» — и что в следствие наглых обид Танского и его товарищей — «из города Мурафы разошлось обывателей дворов 70, а поп Максим Федоровичь от побоев болен и церковь Божия стоит без служения». Дело на сей раз окончилось тем, что в пользу священника взыскано с виновных 56 руб. Но в 1724 г. последовала новая жалоба на Танского и его товарищей. Ахтырский полковник Лесевицкий от имени обывателей Мурафы и других полчан доносил начальству, что полковник Танский завладел многими их землями, лесами и людьми, наносит побои и обиды ненаказанно и нагло, разорил и сжег новопостроенную слободу Шаровку. Сенат определил взыскать с Танского в казну 500 руб. В 1743 и 1749 гг. полковое начальство снова просило защитить Мураховцев и их соседей от грабежей и насилий Танского и усмирить шайку гайдамаков его, которая, превосходя числом и средствами данную от начальства команду, грозила истребить мураховскую сотню, и между прочим снова разорила Шаровку и избила краснокутского атамана Леонтия Овсянникова. Но дело кончилось почти ничем. Шайка не усмирена, пойманы только пять человек, которые показали, что полковннк Танский с своими дворовыми людьми разграбил Шаровку; но не сознавались в участии своем в его делах. Танского не отыскали, несмотря на все распоряжения следственной коммиссии и полиций Московской и Петербургской. Впрочем имение Танского велено взять под казенный присмотр до окончания дела.* Обратимся от этих печальных картин человеческих страстей к отрадным делам благодати Христовой. В описании чудес Ахтырской иконы Божией Матери (чуд. 314) находим следующий опыт небесной милости. Жена священника Николаевской Мураховской церкви Степанида Алексеева целые 10 лет жестоко страдала разными болезненными припадками, дочь ее Пелагия несколько времени чувствовала шум в голове; обе наконец совершено оглохли, так что ничего не слышали. В таком состоянии они решились идти в Ахтырку, чтобы молить о небесной помощи пред славною чудесами Ахтырскою иконою Божией Матери. М милостию небесной Царицы, в самый час решимости своей на дело веры, обе почувствовали облегчение. А вскоре за тем совсем освободились от болезней, о чем с благодарностию исповедывали пред чудотворною иконою Божией Матери. Это было мая 30 1756 г.

* Дела Краснокутского уездного суда № 2. 6. 9. 55. 58.

СЕННАЯ

На р. Мерле в 58 верстах от Харькова.

Назад тому лет 60 подле Троицкого храма Сенной стояла чугунная пушка — памятник существовавшей здесь военной крепости, по которой Сенная называлась городом Сенным.

Ныне, в Сенной два храма — один каменный во имп Св. Троицы, другой деревянный во имя Рождества Богородицы.

Весьма любопытна запись Троицкого священника Сенной Степана Андрусского 1704 г., внесенная в книгу купчих крепостей Ахтырского полка. Помещаем ее зедесь в точном ее виде:

«1704 р. января 30 я священник Степан Андрусский, в прошлых годах бывший города Сенного Троицкой церкви, отдаю зятеви моему Еремею Михайловичу Поготовце свое дворище и с садом в гор. Сенном на ринку от пробитой улицы до двора Степана Кирича, на которой моей земле построен был и шпиталь для убогих сирот, теж и лес, — стрижов байрак в огороже з левадою и на первой Братенице сеножать; а то в такой мере: иж я Степан от ахтырского полковника Ивана Перекрестова был в великом разорении и гоненьи, так теж и от сеннянского сотника Василия Душеченка, без важной моей вины, терпелен сидячи в неволе целое лето в Курску в тюрьме, при боярнну Алексею Шеину. После теж по их ахтырского бывшаго полковника Ивана Перекрестова и бывшаго сеннянского сотника Василия, по их составному ложному челобитью, — в Белгороде у митроп. Авраамия целый год терпелем неволю и от того разорен в сем своем маетку в конец. Да в тоеж время церковь Живонач. Тройцы со всем украшением спалена, не ведомо чьим умышлением. А тая церковь построена была мною Степаном и сеннянскими жителями в 180 (1672) г. по благословению блаж. памяти Преосв. Мисаила митрополита, моим Степановым укладом. А по спалению оной церкви он полковник и сеннянский сотник не дали мне на том месце церкви строить, но нзгоном изгоняют мене из города безвинно, чинячи надо мною наибольшие досады и убытки, от котораго гонения и многия полковника и сотника неправды устрашившися и обедневши муселем изыти, покидавши свои грунта в Сенном, непродаючи никому, и в Киевскую митрополию от их разорения и гневу зашолем, ожидаючи времени на их полковника плачучи пред Богом. По их изгону на мое место он же сотник сеннянский поставил в попы сына своего Василия, а другого попа Петра сестреница своего, в моем приходе. А на двор свой, землю и многолюдье поскуповалем; а на лес и леваду и сеножати мелем крепость от кн. Григория Григорьев. Ромодановскаго, и тую крепость полковник отнял от меня, — а тот лес ценою в 1000 золотых. Тим лесом, левадою и сеножатью, двором моим с садом и погребами, в которых было господарского посудку золотых на 100, Василий поп владел для своей корысти. А я не ходячи от изгону вручилем был оный лес ктитором под церковь для обороны, жебы небыл опустошен. И тот лес ныне весь опустошен изрубан зостает. В том я Степан, будучи при старости лет близко смерти, позволяю моему зятеви Еремею Поготовце доправити судом праведным на нем попу Василию. А про то мое изгнание и терпение безвинно сеннянские жители ведают вси и Савва Ольховский, который жив зостает; а иние старожилы позмирали и от изгону, налогь, и обид многие люди врозь в чужим сторонам розбиглеся».