Историологичность геоэкономики (стр. 5 )

Приводимые автором статистические данные опровергают распространённое мнение, что в конце XIX – начале ХХ вв. колониальные империи были основными рынками сбыта и источниками сырья для метрополий. И в экспорте, и в импорте Британии доля политически неподконтрольных ей государств значительно превышала долю её доминионов, колоний и протекторатов. Целью расширения империи была не столько непосредственная экономическая выгода, сколько поддержание выгодного Британии глобального миропорядка. Имперские элиты стремились вовлечь ресурсы и население слаборазвитых стран в систему глобальных экономических отношений на британских условиях.

Интересен, в частности, анализ автором экономических предпосылок и целей англо-бурской войны. В. Соколов отмечает, что «распространение на неевропейские страны европейских правовых отношений не дало бы соответствующего хозяйственного эффекта, поскольку местные жители, привыкшие к натуральному хозяйству, не руководствовались в своём поведении рыночными принципами максимизации выгоды. Поэтому для превращения их в рабочих колониальных предприятий использовались различные меры принуждения. Для британцев было важно обеспечить монополию на это принуждение, сломив сопротивление иных государственных образований, также претендовавших на свою долю ренты при разработке ресурсов» (с.118-119). Британцы одновременно добивались ликвидации монополий, установленных властями бурских республик, и стремились «заставить работать» африканское население. Поводом для конфликта стал вопрос о праве бурских республик определять условия получения своего гражданства. В конце концов компромиссным решением проблемы стало включение всей Южной Африки в Британскую империю на правах автономии (статус доминиона) и организация политической структуры на основе расовой иерархии.

По мере того как опора британского геоэкономического господства смещалась из сферы производства в сферу финансов, борьба Великобритании за либерализацию международных экономических связей ослабевала. Политическое господство над странами империи позволило перейти к протекционизму, сформировав глобальную преференциальную систему в 1932 г. Автор описывает формирование стерлингового блока, а затем стерлинговой зоны и использование их Британией в глобальной конкуренции, в первую очередь для укрепления своих позиций по отношению к США. Опираясь на материалы С. Борисова, автор обоснованно утверждает, что в «валютной войне» 1930-х гг. с США успех способствовал Великобритании. Политика снижения курса фунта стерлингов в этот период позволила увеличить долю стран стерлингового блока в мировой торговле. Позднее, в 1940-50-е гг. функционирование стерлинговой зоны позволяло Великобритании сохранять влияние на страны Содружества, несмотря на низкую конкурентоспособность относительно США. Соответственно, не удался предусмотренный англо-американским соглашением 1945 г. переход к конвертируемости фунта стерлингов, и процесс затянулся до 1958 г.

Рассматривая распад Британской империи, автор отмечает поверхностность высказываний на эту тему таких популярных британских авторов, как Р. Камерон и Д. Ливен. В то же время он широко использует материалы таких исследователей, как П. Байрош и А. Мэддисон, а также богатую отечественную литературу, прямо посвящённую данной теме или затрагивающую её в более широком контексте, такую, как труды С. Борисова, В. Груздинского, Б. Кагарлицкого, Ю. Шишкова, коллективную монографию «Распад Британской империи». Автор отвергает распространённое убеждение, что причиной распада Британской империи был переход от протекционизма к свободной торговле. Приведённые им данные об уровне таможенных пошлин показывают, что уровень тарифного протекционизма в период распада колониальных империй европейских держав был гораздо выше, чем в период расширения этих империй. Таким образом, побудительный мотив отказа от колоний следует искать в другом – в том, что повышение уровня технологического развития привело к относительному повышению значимости взаимной торговли развитых стран и, соответственно, к относительному снижению важности торговых связей с колониальной периферией. Впрочем, Великобритания длительное время пыталась совместить те и другие связи, но натолкнулась на жёсткую позицию континентальных партнёров, в первую очередь Франции. А углубление интеграции с ними было необходимо для поддержания статуса высокоразвитой страны (расчёты, сделанные автором, убедительно свидетельствуют о переориентации британской внешней торговли на континентальную Европу). Автор присоединяется к выводу П. Байроша и Р. Козул-Райта: «Экономический рост влечёт за собой международную торговлю, а не наоборот» (с.151).

Автор обращает внимание на то, что Британии в большей степени, чем другим колониальным державам, удалось удержать под контролем процесс деколонизации и сохранить свои позиции в освободившихся странах. Соответственно, она имела возможность использовать в своих интересах торговые преференции, а также преимущества лидера стерлинговой зоны, обладателя второй мировой резервной валюты в Бреттон-Вудской системе. Эти козыри длительное время использовались для компенсации снизившейся конкурентоспособности британской экономики. Однако изменившаяся структура международного разделения труда вела к перестройке направлений внешнеэкономических связей, и к началу 70-х годов ХХ в. «особый» характер отношений Британии с её бывшими владениями в значительной мере сошёл на нет. Стерлинговая зона утратила какое-либо значение в 1972 г., а вступление Великобритании в ЕС с 1 января 1973 г. окончательно подвело черту под имперским периодом.

Тем не менее, как отмечает автор, Британия сохранила такое наследие империи, как распространение в бывших странах империи британского права, крупные зарубежные инвестиции с гарантиями неприкосновенности, механизм регулярных консультаций в рамках Содружества наций, а также роль фунта стерлингов как одной из свободно используемых валют и в особенности – роль Лондона как международного финансового центра. Лондонская фондовая биржа остаётся крупнейшей по капитализации в Европе. По оценке автора, «в современной Европе наблюдается переплетение национальных и наднациональных геоэкономических систем» (с.159). Британия по-прежнему может рассматриваться как геоэкономическая система, и преимущества, которые она сохранила, дают ей возможность самостоятельно решать ряд вопросов своего геоэкономического позиционирования (прежде всего – вопрос участия или неучастия в еврозоне).

Некоторые аспекты затронутых в книге проблем, к сожалению, разработаны недостаточно. Так, подробно рассмотрев покорение Индии, включая его экономические предпосылки, таможенную и налоговую политику Британии в Индии после завоевания, процесс «выкупа» Индии британским правительством у акционеров Ост-Индской компании, в отношении периода после ликвидации Ост-Индской компании и до создания стерлинговой зоны автор уделяет политическим, юридическим и административным вопросам больше внимания, чем экономическим. Подробно рассказав о ключевой роли конкурентной борьбы с Голландией и Францией в морской торговле для возвышения Британии в XVII-XVIII вв., применительно к XIX в. автор отмечает важную роль крупнейшего в мире торгового флота в геоэкономической системе Великобритании, но говорит о нём весьма коротко. А о том, что происходило с этим флотом в ХХ в., и вовсе не говорится. Обстоятельно исследуя эмиграцию из Великобритании в период с XVII по начало ХХ в. и её роль в формировании британской геоэкономической системы, автор не касается проблемы иммиграции в Великобританию жителей бывших колоний во второй половине ХХ в.

В целом работу В. Соколова можно рассматривать как серьёзное историческое исследование геоэкономических проблем. Стремление автора вместо повторения прописных истин исследовать процесс в его целостности, вместо простого перечня событий и факторов восстанавливать картину отношений, существовавших в определённые периоды, без нарочитой модернизации обращать внимание на по сей день актуальные проблемы экономического развития и политического влияния делает книгу бесспорным успехом российской школы геоэкономики. Она может быть рекомендована экономистам, политологам, историкам и всем, кто интересуется путями развития человечества.

В Заключение

По большому счету, если максимально сжать яркую смысловую картину, нарисованную Вячеславом Соколовым в своей книге «Британская империя как геоэкономическая система», то ясно проступают ряд моментов, на которых не без основания настаивает автор. Они сводятся к следующим положениям:

Протогосударственные межрегиональные и межконтинентальные механизмы, обеспечивающие реализацию определённых экономических интересов («страны-системы») сложились ещё до формирования национальных государств. Предметом глобального соперничества «стран-систем» в XVI-XVIII вв. был контроль над источниками денежных металлов в Америке и источниками потребительских товаров в Азии. Важнейшими тенденциями в мировых экономических связях этого периода были закупки Европой азиатских потребительских товаров за золото и серебро, вывозимые из Америки. Лидирующую роль в глобальных экономических отношениях играли страны-посредники в соответствующих торговых связях.

Англия одержала победу в конкурентной борьбе с Голландией, поскольку, помимо торгово-посреднических отношений, обладала значительным производственным потенциалом, и с Францией – поскольку обладала эффективным механизмом мобилизации ресурсов на достижение целей установления стратегического господства в колониях.

Европа в соответствующий период нуждалась в азиатских товарах больше, чем Азия в европейских. Установление европейцами господства над Азией объяснялось вовсе не промышленным лидерством, а их превосходством в военно-техническом отношении, а также активной деятельностью европейцев в азиатских странах в качестве торговых посредников и советников-консультантов.

Формирование Королевства Великобритания в 1707 г. представляло собой важный этап формирования национальных государств в Европе. Национальное государство сложилось как форма согласования интересов господствующих элит и как центральное ядро геоэкономической системы. Колониальная торговля, способствуя накоплению богатств и изменению потребительских предпочтений, сыграла важную роль в формировании предпосылок индустриализации. Великобритания стала глобальным индустриальным лидером в условиях высокого уровня протекционизма. Предпосылками лидерства стали высокий уровень внутренних коммуникаций, отсутствие внутренних таможенных пошлин.