Материалы конференции (стр. 8 )

В ВОРОНЕЖСКОЙ ГУБЕРНИИ В КОНЦЕ XIX НАЧАЛЕ XX ВЕКА

,

Белгородский Филиал ВИЭВ, г. Белгород, Россия

В Воронежской губернии в конце ХIХ начале ХХ века сибирской язвой поражался крупный рогатый скот лошади, овцы, свиньи, нередко заболевали люди. Преимущественно anthrax наблюдался в виде спорадических заболеваний и реже в виде эпизоотий.

Чаще болезнь регистрировалась летом во время сильных засух, осенние месяцы, в редких случаях в любое время года. Благоприятными условиями для образования стационарных очагов сибирской язвы служили болотистые и чернозёмно-заливные пастбища. Болезнь проявлялась в острой (без опухолей) и карбункулёзной (с опухолями) формах. Животные при остром течении заболевания погибали за несколько минут или часов, а во время карбункулёзного – за 2-3 суток и более. В стационарных очагах вспышки болезни, как правило, начинались с острой формы, постепенно переходящих в карбункулёзную. Острой формой преимущественно заболевали лошади и овцы, а крупный рогатый скот и свиньи чаще – карбункулёзной. У свиней карбункулы (опухоли или подвалы) формировались под глоткой и на языке.

Основные признаки острой формы следующие: больное животное вялое, неповоротливое, дрожащее как при лихорадке, угнетённое, с опущенной головой книзу, его бросает в жар и пот, дышит тяжело, походка шаткая, температура С, из естественных отверстий появляются выделения с кровью. Иногда животное могло погибнуть моментально, без всяких видимых признаков заболевания.

Карбункулёзная форма болезни протекает медленнее и, помимо тех признаков, которые характеризуют острое проявление клинической картины, в разных участках тела появляются опухоли, главным образом на подгрудке, животе (брюхе), мошонке (пуздро), вымени и под горлом. Карбункулёзная форма болезни наблюдается и среди лошадей. Вначале возникает небольшая опухоль, иной раз величиной с грецкий орех, через 2-3 часа она увеличивается. Образовавшиеся на теле опухоли становятся плоскими, горячими, тестообразной консистенции, безболезненными и быстро увеличиваются в размере. Чем стремительнее они прогрессируют, тем быстрее наступает летальный исход и, наоборот, если опухоль не увеличивается, а уплотняется, то у животного улучшается состояние здоровья, хотя такие случаи бывают очень редко.

У крупного и мелкого рогатого скота заболевание может вызвать скоропостижную смерть без особого проявления клинических признаков. В таких случаях говорили: «Кровь напала».

По сведениям ветеринарных врачей губернского земства у жителей Воронежской губернии существовало множество местных названий сибирской язвы (табл.).

Таблица. Народные названия сибирской язвы

Народные названия и определения болезни	Местность, где эти названия употреблялись	Примечание
Железняк	Богучарский уезд Бобровский уезд	Название произошло от слова «железо», т. к. при сибирской язве в качестве лечебной процедуры применялось выжигание карбункула раскалённым металлом.
Желтуха	Воронежский уезд Коротоякский уезд
Камчук	Коротоякский уезд
Черепица	Острогожский уезд
Кровь	Бирюченский уезд Валуйский уезд	Это народное название было свойственно всем болезням, сопро-вождающимся явно выраженной пониженной чувствительностью животного, которая характеризовалась в народной номенклатуре этих уездов словом «кровь».
Горячка	Нижнедевицкий уезд Валуйский уезд
Тилей	Валуйский уезд Бирюченский уезд
Тюлей	Бобровский уезд (среди населения малороссов)
Талей	Острогожский уезд

У людей сибирская язва проявлялась в виде сибиреязвенных карбункулов, так называемых «огневиков». Через несколько часов или дней после того, как человек заразился, у него на руках, шее, голове или на какой-либо иной части тела, незащищённой одеждой, возникала жгучая боль, подобно тому, как от укуса кровососущих насекомых. Благодаря этому ощущению люди, заболевшие сибирской язвой, видели причину только в укусе. Затем на поражённом месте образовывалось маленькое красное пятно с чёрной точкой в середине. Пятнышко это росло, а на его верхушке появлялся постепенно увеличивающийся пузырёк, наполненный прозрачной, а потом красноватой жидкостью. Впоследствии пузырёк лопался, а тёмно-красное обнажённое дно покрывалось струпом, причём поражение переходило на окружающие ткани, которые сильно опухали. Сибирская язва (карбункул) у людей обыкновенно сопровождалась лихорадкой. Чаще всего люди заражались при снятии кож с животных, павших от данного заболевания, или при укусе кровососущих насекомых (слепней и мух), которые переносили данное заболевание [1, 6].

Кровопускание при сибирской язве производить не рекомендовали, так как эта процедура не только бесполезна, но и противопоказана с эпизоотической точки зрения. Заразное начало могло сохраняться в инфицированном очаге 2-3 года, особенно в тех местах, куда попадали выделения больного животного: истечения из носовой и ротовой полостей, кал, моча, кровь и т. п. Следовательно, трупы вместе с кожей и выделения больных животных необходимо было захоранивать как можно глубже (на три аршина), чтобы собаки или дикие животные не могли разрыть скотомогильники и разнести инфекционное начало. Кроме того, неглубокие ямы могли быть размыты весенним паводком или дождевой водой, а дождевые черви могли выносить возбудителя заболевания на поверхность почвы.

Из всего сказанного можно сделать вывод, что при плохо произведенной очистке помещения или неправильно закопанных трупах, пути распространения заболевания были весьма разнообразными. Поэтому некачественно проведенные противоэпизоотические мероприятия способствовали: заражению того места, где стояло больное животное; неглубокие скотомогильники содействовали тому, что, собаки и дикие животные могли растаскивать кости, а грачи и вороны – навоз и шерсть; навоз от больных животных на копытах здоровых животных и на колёсах повозок мог механически распространяться на далёкие расстояния. Мухи или кровососущие насекомые также могли являться разносчиками заразы, перенося её на лапках или распространяя при укусах, как здоровых животных, так и людей.

Источниками заразного начала могли служить: колодцы, куда попадали инфицированные подпочвенные воды; пруды и реки, загрязнение которых происходило во время мытья шерсти или вымачивания шкур от больных животных. Трава или сено, заготовленные с заражённого луга, также могли служить источником инфекции.

Борьба с сибирской язвой в Воронежской губернии велась согласно выработанному в 1885 г. Ветеринарным комитетом особому наставлению для действий против этой эпизоотии [4, 5, 7]. С открытием в марте 1897 г. Воронежской бактериологической лаборатории, деятельность которой главным образом выражалась приготовлением сибиреязвенной и рожистой вакцины, появилась возможность использования в губернии вакцин местного производства [2]. В 1899 г. были утверждены правила для производства сибиреязвенных прививок и выдачи вознаграждения за животных, павших после прививок (до 30 руб. за лошадь и до 45 руб. за быка). В этих правилах также предусматривалась плата за прививку в сумме: 15 коп. с головы крупного рогатого скота и лошадей, со свиньи 7 коп. и 2 коп. с овцы; за 3-кратную прививку – 30 коп с головы [3].

Противосибиреязвенную гипериммунную сыворотку, зарекомендовавшую себя с положительной стороны в первый год выпуска, лаборатория начала изготавливать в 1907 г. [8].

Для лечения животных с карбункулёзной формой сибирской язвы использовали крепкую (концентрированный раствор) карболовую кислоту, которой смазывали опухоли, а затем к ним прикладывали припарки из конопляных или льняных жмыхов. Если их не было в наличии, то припарки делали из отрубей или из сенной трухи. В то время считалось, что у животных, после нанесённого ожога карболовой кислотой, припарки могут предотвратить возникновение «антонова огня».

Однако, несмотря на сравнительно густую сеть ветеринарных участков, в сельской местности процветали «бабки», знахари, коновалы или ветеринарная самопомощь населения. Невежественная масса часто игнорировала ветеринарную помощь специалиста и шла по старому «исконному» пути, обращаясь за лечебными услугами к лжепрофессионалам. Почти в каждой деревне был свой знахарь, «шептун», останавливающий кровь, лечащий бешенство у животных и людей, специалист по лечению больных сибирской язвой (тилеем) и чемером (колики), опоем, бабка-акушерка, заговорщик «червей», хирург-костоправ и пр. По популярности эти лица делились на известных во всей округе, к которым вели больных животных из дальних мест, и мало пользующихся доверием. Особенно много по деревням Воронежской губернии было лекарей сибирской язвы, так как эта болезнь была самой распространённой в данной губернии. Нередко за «сибирскую язву» крестьяне принимали любую внезапно появившуюся опухоль (ушиб, расчёс, укус и пр.), а потому в большинстве случаев лечение больных животных протекало с большим успехом и громадным процентом выздоровления, что создавало знахарям прочную славу и непоколебимый авторитет среди населения.

Заболевших сибирской язвой животных «бабка» заговаривала. Затем поила наговорённой лечебной водой, часто подкрашенной фуксином или охрой, что делалось для эффективного внушения и веры окружавших людей в целительные свойства даваемого средства. Роль «бабки», несмотря на женское имя, выполнял мужчина, по большей части богатый смышлёный мужик, любивший выпить. Ремесло это передавалось из рода в род. Число таких «бабок» в Воронежской губернии достигало значительных цифр, так только по одному Валуйскому уезду их насчитывалось до 20 человек. У каждой «бабки» была определённая сфера деятельности и свои клиенты, которых она крепко держала в сетях власти тьмы. В основной части малоросского населения, просматривалось уменьшение количества «бабок» всякой специальности, по сравнению с русским населением, что всецело можно отнести к наибольшей культурности малороссов, сравнительно с Россиянами Воронежской губернии.