Реферат Серебряный век как особый этап русской культуры (стр. 3 )

Музыка и слово обращены только к одному информативному каналу – слуховому. Мыслитель же считал, что в восприятии идеального произведения искусства должны участвовать все каналы. Следующий канал, на который Скрябин направил воздействие – это зрительный канал. Мыслитель обладал так называемым «цветовым (или цветным) слухом». Это довольно редкое явление, кроме Скрябина цветным слухом обладали И. Ньютон, , -Корсаков и еще несколько композиторов разных времен. Этот способ восприятия характеризуется следующим феноменом. При восприятии какого-либо звука в мозгу рождается цветовой образ, ассоциация.

Что касается Скрябина, он воспринимал как цвет не отдельный звук, а тональность: «Каждому звуку соответствует цвет, – говорит он. – Вернее, не звуку, а тональности».[29] Впервые он решил продемонстрировать это соответствие другим людям в своей поэме «Прометей».

Мыслитель был убежден, что в цвето-звуковом восприятии должна быть система, параллели должны быть всеобщими. Поскольку эти цветовые ассоциации характерны далеко не для всех, мыслитель предположил, что если совместить звуковую партитуру со светом разных цветов, можно будет пробудить общую для всех параллель, заставить людей воспринимать мир в едином цвето-звуковом ключе, в унисон. Для реализации этой идеи композитор ввел в клавиры своих произведений специальную строку «luce», что означало некий световой прибор, который позволит наполнить музыку светом. Скрябин сам конструировал такой прибор и добился успехов. Его навязчивой идеей было желание сделать прибор так, чтобы он наполнял помещение не лучами света, а световым полем, чтобы свет был повсюду и нельзя было определить его источник: «Это должен быть свет, лучезарность».[30] Все пространство должно было быть залито светом, цвета которого менялись бы в соответствии со сменой гармонии или тональности.

В «Прометее» имеется так называемая световая клавиатура, иначе говоря, исполнение должно сопровождаться погружением зала в разные цвета, равномерно распределенные в зале. В этом вся трудность – в распределении света без того, чтобы был виден источник света.[31] Мыслителю удалось создать механизм, который приближался по техническим и функциональным параметрам к желаемому. Его прибор «Прометей» действовал примерно так, как этого хотелось Скрябину, но только в небольших помещениях.

Постепенно мыслитель перешел и к более сложным формам синтеза. Ему стало недостаточно сочетания музыки, текста и света. Скрябин попытался ввести в синтез жестикуляцию, танец, а впоследствии подключить канал обоняния, присоединяя ароматические благовония. К сожалению, он не успел реализовать свои замыслы. Однако упоминания о возможном синтетичном произведении можно найти в его теоретических набросках. Скрябин исходил из идеи, что возможно следующее синтезирование видов человеческой деятельности: контрапунктирование отдельных веток искусства между собою. Подобное контрапунктирование, по предположению мыслителя, возможно, когда «мелодия, мелодическая линия начинается в одном искусстве, а заканчивается в ином. Как, например, в инструментовке часто мы поручаем тему сначала кларнету, а потом ее перехватывают скрипки, так и тут, только в более грандиозном масштабе: мелодия начинается звуками, а потом она продолжается, например, в жестах, или начинается в звуке, а продолжается симфонией или линией светов».[32] Скрябин пытался реализовать идею о том, как одна и та же мысль, «мелодия» красной нитью проходит по всем канала восприятия человека, действуя не на все каналы сразу, а постепенно переходя с одного канала на другой.

Скрябинские идеи синтезированного произведения искусства, при всей их специфичности, объективно находятся в общем русле назревающих тенденций к синтезу, присущих мировому искусству на рубеже веков. Обращение к идеям синтеза искусств и, конкретно, светомузыкального синтеза лично у Скрябина было связано с его уникальными по эстетическому и этическому содержанию замыслами преобразования мира силой искусства. Решение подобных сверхзадач не могло не требовать таких сверхсредств, как синтез искусств, активизация зрителя, уничтожение рампы, вплоть до слияния «сцены» с природой. Непосредственная связь синтетических замыслов Скрябина с его мировоззрением, с его философскими схемами сказывалась на разных уровнях творчества, вплоть до влияния их на систему его цвето-тональных аналогий и структуру световой строки «Прометея».[33] Дух Серебряного века оказывал сильнейшее влияние на стремлении Скрябина синтезировать максимально возможное количество видов человеческой деятельности.

Мыслитель действовал в контексте идей Серебряного века, представляя в своих произведениях главного героя как выдающуюся личность, сверхчеловека, титана. Тема личности-творца развивается в творчестве Скрябина. Рождается герой 1 симфонии – «творец, художник, мечтающий своим искусством изменить мир».[34] Воззрения Скрябина на личность уже были показаны в данной работе. Следует только добавить, что для мыслителя одним из идеальных героев был Прометей, олицетворяющий огонь творчества и его всепобеждающую силу. Скрябин писал: «Три основные темы «Прометея» – «Творчество», «Воля», «Сознание-Разум», сливаясь в человеке в единое созвучие, приводят к полной победе человека».[35] Прометей для мыслителя – это тот, кто принес людям огонь, зажег их души, символ той личности, которая соберет человечество воедино.

Все творчество Скрябина было настроено на прославление человека. Согласно философским воззрениям мыслителя, каждый из нас потенциально – творец. Философ был уверен: Вселенной важна творческая сила каждого. Он полагал, что «необходимо вскрыть космический смысл каждого личного переживания».[36] Для Скрябина «история одного человека, одного стремления есть история Вселенной».[37] Следует напомнить, что Скрябин склонялся к субъективизму, считая, что мир есть одна личность, остальные люди суть эта же личность. Впоследствии он отошел от подобных утверждений. Мыслитель делился своими размышлениями с друзьями и, по воспоминаниям Сабанеева, говорил впоследствии: «Я раньше думал, когда был вроде ницшеанца, таким сверхчеловеком, что я один все сделаю, что это моя личность все свершит. Но ведь моя личность отражена в миллионах иных личностей, как солнце в брызгах воды… их надо соединить, эти брызги, надо собрать личность воедино… Получится единая соборная личность. Сколько времени на это потребуется, трудно сказать».[38]

Мыслитель поставил себе задачу – создать всемирную личность, сверхчеловека, единую душу мира. Чтобы личность, Дух, разбросанный по разным личностям, собрался воедино, согласно философии Скрябина, необходим толчок. Мыслитель предположил, что этот толчок должно дать идеальное произведение искусства, которое настроит души людей так, чтобы они звучали в унисон, чтобы все думали, чувствовали, жили как одна единая соборная личность. После создания этой соборной личности Дух, согласно онтологии мыслителя, должен был вновь объединить две свои составляющие, материя должна была уничтожиться. Конец исполнения идеального произведения искусства ознаменовал бы собой конец материального мира и начало нового витка цикла эволюции Вселенной.

Произведением, которое объединило бы весь мир, по мнению Скрябина, должна была стать его «Мистерия». Замысел у композитора возник давно, на протяжении всей жизни он сочинял, дописывал, переделывал свое детище. Отдельные музыкальные темы Скрябин нередко исполнял, сочинял на их основе пьесы. Можно сказать, что все его творчество, все его произведения были черновыми набросками того великого идеального синтетического произведения, которое он намеревался отшлифовать и исполнить. «Мистерия» должна была исполняться только один раз и знаменовать собой конец материального мира.

«Мистерия» мыслилась Скрябиным как гиперпроизведение, различные формы выражения текста которого не существовали бы друг без друга. Это текстовой континуум, где взаимосвязано все, включая участников. Произведение исключало возможность нахождения кого-либо и чего-либо вне его контекста. Но все участники и виды человеческой деятельности были бы равны в этом гипертексте: «Музыка, слово, пение, краски, хореография будут применены в «Мистерии». Но ни одно из этих искусств не выльется в законченную форму. Так, например, музыка не выльется в симфонию, слово – в литературное произведение, пение – в романс или арию, краски – в живопись, хореография – в балет. Каждое из искусств будет исполнять лишь определенную партию в этом грандиозном ансамбле».[39] «Мистерия» явилась вершиной, апофеозом развития идей Скрябина о синтезе.

Что касается содержания, идеи произведения, то мыслитель предполагал создать «историю Вселенной, она же – история человеческих рас, она же – история индивидуального духа».[40] «Мистерия» была призвана напомнить людям, кто они есть и зачем они существуют. То есть, смысл произведения заключался в том, чтобы собрать все человечество вместе, продемонстрировать им лучшее, что было на протяжении веков создано из руками, то, что они сотворили, побудить их включиться в общее творение, в соборное творчество. Творчество сверхдуши – центральная часть «Мистерии», где каждый вносит свою лепту. Когда все души сольются в унисон в едином экстазе, появится Смерть. Она принесет свободу, счастье и – конец материального мира, а вместе с тем и конец человечества как явления, как «расы». «Мистерия» напоминает о сменах рас, мировых катаклизмах и утверждает торжественную гибель нынешнего человечества под звуки скрябинской музыки.[41] Вселенная завершит свой цикл, роль человечества в эволюции мира будет исполнена.

Начиналась «Мистерия» перезвоном колоколов, который будет звать человечество к «последнему свершению». Скрябин неоднократно играл это вступление в компании своих единомышленников. «Странная, неземная музыка в смысле необычайных созвучий, тех настроений жути, страха, напряжения, настороженности, которые эти звуки возбудили в наших душах»[42], - утверждают очевидцы. Настроения от музыки можно считать естественными, поскольку предполагалось, что человечество, привлеченное этим неземным звоном, будет напугано, насторожено подобными звуками и проснувшейся необходимостью следовать на их зов. Музыка эта была сродни гипнозу, которому нельзя сопротивляться, она, по замыслу философа, пробуждала Дух, живущий в личностях, звала к соединению.