Ответственность в технике, за технику, с помощью техники (стр. 1 )

Ханс Ленк

Ответственность в технике,

за технику, с помощью техники

Никогда еще прежде в истории на человека не воз­лагалась столь большая ответственность, как сегодня, ибо еще никогда он не обладал столь большой — много­кратно возросшей благодаря технике — властью над дру­гими людьми, а также над другими природными сущест­вами и видами, над своей окружающей средой и даже над всем живым на Земле. Сегодня человек в региональ­ном или даже в глобальном масштабе может уничто­жить свой собственный вид и все высшие формы жизни или, по меньшей мере, причинить им огромный ущерб.

Однако ущерб может нанести не только сила ору­жия, но и развитие с благими намерениями, в интере­сах человечества или отдельных групп, в кумулятивном и синэргетическом взаимодействии многих действующих лиц. Кто в таком случае несет ответственность? Ведь не один же только отдельный человек — например, при синэр­гетическом эффекте, только во взаимодействии многих факторов, перехлестывается порог безопасности. (Приме­ром могут служить кислотные дожди, которые, впрочем, еще в 1872 году описал Давид Смит в числе прочих «негативных воздействий»!) Являются ли, таким образом, все ответственными? Ведь тоже нет. Это приводило бы к такому распределению ответственности, которое не влек­ло бы за собой никаких последствий. Когда все ответствен­ны за все, когда «каждый отдельный человек ответствен за целый мир», как писал И. Вайценбаум в книге «О силе компьютера и бессилии разума», тогда уже, действитель­но, никто ни за что не ответствен. Ответственность не мо­жет быть всеохватывающей. Но должна ли она всегда взва­ливаться исключительно на плечи отдельных людей? Не нуждаемся ли мы в эпоху сложных системных взаимосвя­зей — в особенности, ввиду уже упомянутых синэрге-

Ленк Ханс (р. 1935) — доктор философии, профессор Карлсруэско-го университета Вице-президент Европейской Академии Наук и фило­софии права. Труды по философии и теории науки, логике, социологии, философии техники и спорта, социальной философии.

372

тических и кумулятивных эффектов — в ответственности, выходящей за рамки чисто индивидуальной ответствен­ности, за непосредственно нанесенный ущерб и в соответ­ствующей ответственности в рамках групповой этики?

Прежде чем мы подойдем к теме «ответственность», следует разъяснить само понятие «ответственность». Что значит ответственность? Нести ответственность означает: быть готовым или быть обязанным давать ответ — отве­чать кому-нибудь за что-нибудь. Мы ответственны не только за что-то (поступок, задачу, управление и т. д.), но и по отношению к кому-то или перед некоторой инстан­цией. Религиозный человек, который верит в Бога, сознает себя ответственным перед ним.

В двух интересных статьях об ответственности в орга­низациях и в инженерном деле американский философ Джон Лэдд обсуждает четыре понятия ответственности, которые получили известность прежде всего благодаря исследованиям Харта по философии права. Харт отли­чает причинную ответственность за действия (причем, включая негативную причину, например, возникновение аварии из-за бездействия) от ответственности в силу обязанности (если вольно перевести смысл выражения liability - responsibility), согласно которой кто-то ответствен за нежелательное или наносящее ущерб положение дел в том смысле, что он должен предоставить или выпла­тить компенсацию, либо должен быть подвергнут штрафу, или санкциям со стороны какого-нибудь органа соци­ального контроля. Далее обсуждается вопрос об ответ­ственности за выполнение задачи и ролевой ответствен­ности, которая неразрывно связана с ролью, обуслов­ленной той или иной профессиональной деятельностью. Наконец, у Харта приводится ответственность за способ­ность выполнять задачу или роль, способность, которая скорее относится к правовому контексту при решении вопроса, в состоянии ли некто понимать, планировать, осуществлять, оценивать события и обладает ли он соот­ветствующими познавательными управленческими качест­вами, а также требуемой квалификацией. Лэдд упрекает Харта в том, что он не приводит также и пятый вари­ант, а именно, подотчетную ответственность перед тем или иным лицом за нечто, названное Лэддом непонятным и неудачным термином «организационная ответственность».

Как бы там ни было, во всяком случае, важно, что все эти специфические виды ответственности ограничены

373

и строго определены, и лишь в известной мере относятся к тем или иным лицам. Он пишет, что эти виды ответ­ственности в обществе часто «используются в качестве средства избежать ответственности в более полном мораль­ном смысле»[i]. В то время как эти специфические формы ответственности (как, скажем, ответственность в силу обя­занности) относятся коллективно также к союзам или группам, при моральной ответственности этого не про­исходит. Она индивидуальна; к тому же она неограни­ченна и не поставлена в строгие рамки, ее нельзя снять с себя, она не управляется одними лишь внешними нор­мами и правилами, но зависит от ситуации. Хотя, согласно Лэдду, моральная ответственность может относиться так­же и к индивидам в группах, все же ее коллективно не несет сама группа таким образом, что индивиду не поло­жено никакой ответственности или что он несет только небольшую часть таковой: моральная ответственность «не является чем-то таким, что может быть распределено между индивидами или что распространяется исключи­тельно на одного из индивидов по сравнению с неко­торым другим. Совершенно логично утверждение, что несколько индивидов могут нести одну и ту же ответ­ственность также и сообща. Когда они это делают, мы можем говорить о коллективной ответственности или груп­повой ответственности»[ii], ни на йоту не убавляя соот­ветствующую индивидуальную ответственность. Я без ко­лебаний назвал бы ее коллективной ответственностью отдельных лиц в группах или совместной ответствен­ностью. Таким образом, моральная ответственность явля­ется индивидуальной, она не может осмысленно припи­сываться объединениям или формальным организациям, она всегда относится к лицам, является «впередсмотря­щим» по отношению к чему-то такому, что определенные лица должны делать или чему они должны воспрепят­ствовать. Она «не обособлена»; ответственность не допус­кает уклонения от нее ссылкой на ее разделение на многие лица, например, в соответствии с девизом: «Раздели ответ­ственность и ты будешь оправдан!» Она, так сказать, не может быть снята оправданием, от нее нельзя отре­чься, ее нельзя поделить, нельзя отклонить. Лэдд удивля­ется, что Харт в своей попытке различить типы ответ­ственности не останавливается на этой всеобъемлющей моральной ответственности. (В действительности же у Харта речь идет о специфической актуальной в правовом

374

отношении, проблеме приписывания ответственности, а не о вопросах общеэтической ответственности.) Дифференци­ация принципиально отличных типов ответственности, несомненно, полезна — непосредственно также и при рас­смотрении различных видов ответственности и возможных конфликтов, связанных с ответственностью в области тех­ники. Однако, без сомнения, необходимо добавить всеох­ватывающую моральную ответственность. Перед какой же инстанцией в общеморальном отношении должен отвечать человек?

В этике обычно указывают на совесть, перед которой человек держит ответ. «Совесть действительно является последней и решающей инстанцией для ответственности», как недавно высказался Ханс Закссе, и поэтому он откло­няет всякую «коллективную ответственность» как слиш­ком «расплывчатое понятие». «Однако частный характер совести,— как признается сам Закссе,— затрудняет интер­субъективное обращение с ней».

Действительно ли совесть является последней инстан­цией? Не служит ли она индивидуальной основой для общественной и коллективной ответственности? И если у кого-то молчит совесть, то, может быть, ему или потер­певшим от его действия (при известных обстоятельствах, безумного действия) просто не повезло? Не является ли совесть скорее неким медиумом, неким голосом, оценива­ющим, измеряющим ответственность в качестве критерия таковой? Не предполагает ли это уже некий масштаб, некий стандарт, некую инстанцию?

Или же этой инстанцией является морально-практи­ческий разум, который поздний Кант любопытным образом отождествляет с Богом ( «Бог есть морально-практичес­кий разум»)? Не является ли и практический разум опять же только медиумом и органом, так сказать цент­ром установления, а не содержательной инстанцией?

Во всяком случае, мы держим ответ перед разумом, но не разуму, как реальному лицу. К тому же разум не является ни органом, ни самой малой «обвиняющей час­тицей» в мозге, но в кантовском смысле в полной мере самой регулятивной идеей, порождения идей. Так как мы уже обладаем такими идеями, мы смогли бы также выйти за рамки скорее формальной идеи морального разума в качестве инстанции и привлечь в качестве воз­можных инстанций более сильные содержательные идеи, скажем, самоуважение, идею человечества или идею об-

375

щества. Ответственны ли мы перед человечеством, или обществом, или законом? В определенном смысле впол­не,— но все они — тоже абстрактные понятия, а не живые личные инстанции, не партнеры, которые могли бы прямо привлечь меня к ответственности или к отчету. Ответ­ственность перед некоторым абстрактом остается мета­форой, и все же она может быть весьма действенной. По сути дела, ответственность в таком случае является моральной конструкцией, партнер в общем является неким конструктом, который содержит приписанную ему, так сказать, функцию контроля над Я. Социальный контроль или контроль в соответствии с законом конкретизирует ответственность, но является уже производным по отно­шению к непосредственной личной, а также к более общей этической ответственности. Последняя, в общем, все так же ссылается на некую идею в качестве инстан­ции. Сама она не становится конкретной, не может быть сведена даже к сопровождающему или высказывающе­муся голосу фактической совести. Этическая ответствен­ность есть нечто большее, чем голос эмпирической со­вести. Опять мы оказываемся отброшенными к идее мо­ральности Иммануила Канта, к необъяснимому, согласно ему, факту морального разума.

Несомненно, эта идея тесно связана с идеей челове­ческого достоинства. Человеку, человеческому достоинству присуще брать на себя ответственность, поскольку человек является действующим и относительно свободным в своей способности оказывать воздействие существом. Свобода действия и ответственность обусловливают друг друга. К идее человеческого достоинства относится уважение к ближнему и к собственной личности, а также идея сущест­вования и достойное человека продолжение существова­ния, возможно, даже дальнейшего развития человечества. Кроме того, полагаю, к человеческому достоинству отно­сится и то, что мы, будучи разумными, т. е. выделяю­щимися в природе своей способностью частично позна­вать, расшифровывать ее взаимосвязи и управлять ими, можем и должны брать на себя совместную ответственность и за других существ и даже за природные системы.