Но, возвращаясь к началу, свобода – это ни в коей мере не лишь возможность выбора. К сожалению, , столько места в своём творчестве уделяя вопросу свободы, не доходит до высшего её осознания. Несмотря на то, что его философия свободы вырастает из философии свободы Достоевского, он, видимо, не понимает своего «наставника». Бердяев подходит очень близко, но почему-то, когда остаётся сделать вперёд один шаг, он делает этот шаг, но – назад. Он тоже отстраняется, словно защищается от высшего понимания. Он пишет: «Свобода основана не на природе (естественное право), а на духе. Это период мучительный и трудный, в котором радость жизни ослабевает. Свобода есть главный источник трагизма жизни» (4, стр. 84). Но что такое «трагизм жизни»? Бердяев говорит, что отпадение от бога лишает свободу содержания, он воспринимает философию свободы Достоевского только как религиозную философию. Но что значит отпасть от бога? Философ нигде не отвечает на этот вопрос. Он говорит, что «свобода от» - в грехе, «свобода для» - в творчестве. Но как определить, что есть грех? Какие у греха критерии (помимо, естественно, критериев социальных, которые меняются каждую эпоху)? Бердяев отмечает: «Источник свободы человека лежит в Боге, но не в Боге-Отце, а в Боге-Сыне…» (3, стр. 99) Но что же это? Источник свободы в боге? Но философ всегда утверждал (в отличие от Бёме!), что «свобода коренится в «ничто»» (3, стр. 91), что свобода ДО бога!.. Противоречия рассеяны по всей его теории, но он не придаёт им значения, кажется, он даже не замечает их. Просто – это противоречия внутри теории, подчинённой главной идее. И даже Христос оказывается внутри его теории. Бердяев не хочет объективировать Христа, он выступает против объективации. И всё-таки делает это. Не нарочно. Просто ему надо и его поместить в свою теорию, ведь Христос проповедовал высшую свободу и стал для человека возможностью стать свободным. Бердяев, столько говоря о христианской истине – как об истине свободы, выпускает из вида одну существенную деталь: по христианской религии истина неизреченна. Но Бердяев никогда не молчит о Христе. Из книги в книгу он рассказывает о нём и его свободе, проповедуя его религию. И в этой бесконечной проповеди теряет его. Он пишет: «Тайна креста, тайна Голгофы есть тайна свободы» (3, стр.110). Потрясающие по силе слова, оставляющие в задумчивости на много времени вперёд. Но… Он пишет их в «Философии свободного духа», пишет их же в «Миросозерцании Достоевского», в книге «Дух и реальность», в книге «Я и мир объектов», в статье о Вл. Соловьёве, в книге «Смысл творчества»… Одни и те же слова. Всегда. Читая их в первый раз – потрясаешься. Во второй – задумываешься. В третий – проскакиваешь глазами быстро с мыслью: «это уже было». Дальше – они вызывают подозрение. Именно эти слова. Не их глубинный смысл, а сами слова. Они начинают отталкивать. Слова, повторённые сотни и тысячи раз, переходящие из книги в книгу. Они потеряли смысл, в них не осталось силы свободного духа. Они стали измятыми и потрёпанными, они превратились в простой лозунг, в своего рода рекламу. Бердяев пытается объяснить смысл свободы, НАЗВАТЬ его, но у него не выходит (впрочем, как и у остальных). А Достоевский не пытается НАЗВАТЬ то, что назвать нельзя.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Многие философы, рассматривавшие творчество Достоевского с точки зрения его философии свободы (Бердяев, Лосский, Розанов, Сартр), пытались объяснить его идею, подменяя простоту сложностью, втискивая её в свои теории, подправляли, добавляли, даже – изменяли. И всё время пытались доказать правильность этих теорий. А Достоевский никому ничего не доказывал. Потому и не доказал. А зря, наверное. Впрочем, другие тоже не особенно преуспели в этом. Всё, чего они по большей части добились – это того, что миросозерцание Достоевского и его философию изучают по их трудам, обходя стороной непосредственный анализ произведений Фёдора Михайловича.

Я предлагаю всё же взглянуть на центральное в философии свободы Достоевского «произведение» - на «Легенду о Великом инквизиторе».

ФИЛОСОФИЯ СВОБОДЫ ДОСТОЕВСКОГО

Бердяев пишет: ««Легенда о Великом инквизиторе» - вершина творчества Достоевского, увенчание его идейной диалектики. В ней нужно искать положительное религиозное миросозерцание Достоевского. В ней сходятся все нити и разрешается основная тема, тема о свободе человеческого духа» (2, стр. 386). Но, на мой взгляд, нет причин называть философию Достоевского религиозной. Достоевский использует Христа в качестве примера свободного человека (единственного, полностью осуществившего на земле эту высшую свободу). Он опирается на учение Христа, как на учение о свободе, не более того. Он ни к чему не призывает и ничего не проповедует. Давайте проследим, каким образом это происходит.

Иван Карамазов сочинил поэму о Великом инквизиторе, поэму страшную и великолепную. Рассказывая её Алексею, он начинает защищать своего Великого инквизитора, оправдывать его перед братом и перед всем миром. В поэме инквизитор говорит о том, что Иисус Христос людей не любил, поэтому хотел дать им свободу, а вот он, Великий инквизитор, отобрал эту свободу, потому что именно он любит людей. Иван Карамазов подхватывает эту точку зрения (это ведь его поэма!), Иисус Христос молчит (как и всегда), а Алексей Карамазов по замыслу Достоевского – антипод Ивана, поэтому его позиция вполне понятна, т. к. по литературной сути своей он не мог иметь другого взгляда. Но Иван Карамазов ошибался. Ошибался в том, кого породил. Ошибался тогда, когда говорил, что Великий инквизитор любит людей. Или – он хотел сказать другое (то, что пытается объяснить Алексею), да не вышло? Ведь Великий инквизитор просто защищается перед Иисусом Христом. Великий инквизитор задаёт Ему массу вопросов, но до смерти боится, что Иисус ответит хотя бы на один! Ведь в Нём истина христианская, а Великий инквизитор давно уже не думает об истине, и услышать её было бы для него равносильно смерти… Впрочем, он знает, что истина неизреченна, знает, что Иисус Христос будет молчать, он ведь и тогда молчал. Наверняка, Великий инквизитор хорошо помнил слова Евангелия: «И встав первосвященник сказал Ему: Что же ничего не отвечаешь? Что они против тебя свидетельствуют? Иисус молчал» (Матф. 26:62). Великий инквизитор нападает на Иисуса Христа. Вооруженный до зубов – на безоружного. А кто нападает на безоружного да ещё с угрозой уничтожения («Завтра сожгу тебя. Dixi » (7, стр. 285))? Только тот, кто безоружного боится. Боится до потери сознания, до готовности совершать безумства. «Зачем же ты пришёл нам мешать?» (7, стр.274) Конечно, Иисус Христос мешает ему. И сильно. И всё здесь передано точно. И страх инквизитора, и его гнев, его ненависть к тому, кого он видит перед собой. Ведь вчера было аутодафе. Ещё вчера он (в который раз?!!) смирял несогласных в этом «акте веры»! Ещё вчера он доказывал народу, что попытка осуществить свободу приводит к костру! А сегодня является Он и молчит. И ответить нечего Его молчанию, ибо Он ничего не спрашивает. И страшно перед Ним, как, наверное, страшно будет на суде Его в великий день, когда Он определит судьбу инквизитора. Иван Карамазов допускает мысль о том, что Великий инквизитор просто не верит в бога, но сам инквизитор так не считает, ибо он прекрасно знает, кто перед ним. И Он молчит. И сказать Ему он ничего не может – только нападать, защищаясь. Ах, как ему страшно перед ним! И он стар – ему надо успеть сказать Иисусу Христу всё, оправдаться за всё, что он сделал, ведь – он знает это наверняка! – на Страшном Суде у него не будет права голоса, и всё будет так, как сказано в 9-м псалме: «Но Господь пребывает вовек, он приготовил для Суда престол свой. И он будет судить вселенную по правде, совершит суд над народами по правоте», а правда-то как раз не у инквизитора, он и сам говорит: «И тогда уже мы и достроим их башню, ибо достроит тот, кто накормит, а накормим лишь мы во имя твоё, и солжём, что во имя твоё» (7, стр. 278), и повторяет: «… мы скажем, что послушны тебе и господствуем во имя твоё. Мы их обманем опять, ибо тебя мы уже не пустим к себе» (7, стр.278). Инквизитор всю свою жизнь лжёт. И теперь ему страшно. Теперь, когда он стоит перед Христом и оправдывается. Он чувствует и знает свою вину, знает, что не прав, ибо оправдывается всегда тот, кто виноват. А он стоит перед Христом и оправдывается. Перед Ним, который и так всё знает. Он обвиняет Иисуса Христа в том, что тот не любит людей. И приводит себя в пример человеколюбца. Но он снова лжёт. Он говорит, что всё, что он делал, было во имя любви к людям, для людей. Но… Опуская пока его рассуждения о муках свободы выбора, надо сказать о тайне Великого инквизитора.

Он говорит, что любит людей и всегда всё делал во имя этих самых людей? Для их блага и жизни? Хорошо. Примем эти слова. И попробуем разобраться – что же он сделал во имя этого самого блага, и что же он тогда считает благом для людей. Итак, он лишил их свободы выбора, ибо это мука нестерпимая – значит, он освободил людей от мучений. Благородно. Дальше. Он дал людям хлеб. Накормил их. Замечательно. Он основал учение Иисуса Христа на чуде, тайне и авторитете, ибо людям так легче верить. Он облегчил людям задачу. Он сделал то, что отверг Иисус Христос. И инквизитор открывает Ему свою тайну: «И я ли скрою от тебя тайну нашу? <…> Мы давно уже не с тобою, а с ним, уже восемь веков» (7, стр.282). С ним, с тем, кого инквизитор называет страшным и умным духом, а Евангелие – дьяволом, не суть в названии. Суть в другом. Мы – с ним, - говорит инквизитор, - делаем то, что он предложил Тебе, и от чего Ты отказался. Мы делаем это во имя любви к людям, во имя их блага. Так в чём же благо для людей по Великому инквизитору? В том, чтобы накормить людей, позволить им работать и отдыхать, грешить, каяться, забрать у них мучительные тайны совести и свободы и сделать из людей «тысячи миллионов счастливых младенцев»? Ничего подобного. Он снова лжёт. Почему? Посмотрим туда, где начинается его гневная «обличительная» речь Иисусу Христу: «Страшный и умный дух, дух самоуничтожения и небытия, великий дух говорил с тобой в пустыне» (7, стр.276). Итак: дух самоуничтожения и небытия. И вот уже восемь веков они – с ним, с духом самоуничтожения и небытия. Ведут народ по жизни. Во имя любви. Для блага. Вместе с могучим и страшным духом инквизитор, возлюбив людей превыше себя, лжёт им и ведёт к самоуничтожению и небытию. Самоуничтожение и небытие – вот то, во имя чего лжёт Великий инквизитор, стараясь «уберечь» людей от свободы выбора. Самоуничтожение и небытие – вот куда ведёт Великий инквизитор возлюбленный народ свой, обвиняя Иисуса Христа в безразличии к людям. «Страшный и умный дух» наставил его на путь этот. Не сумел – Христа, но смог – Великого инквизитора. А тот - и весь мир. А значит дело дьявола сделано. Он добился своей цели, раз инквизитор так яростно отбивается от молчащего Христа. Нет, он не любит людей. Он просто очень стар и очень испуган сейчас. Так испуган, как никогда в жизни не пугался. Он боится молчащего Христа больше, чем мучений свободы. Просто он знает, что лжёт.

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4