Критика методологических основ социального учения католицизма* (стр. 1 )

КРИТИКА МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ ОСНОВ СОЦИАЛЬНОГО УЧЕНИЯ КАТОЛИЦИЗМА*

Католическая Церковь остается единственной хри­стианской Церковью со систематизированной социаль­ной доктриной. Правда, в последние годы здесь ведет­ся оживленная дискуссия, вызванная, с одной стороны, кризисом «универсальной» традиционной социальной доктрины Церкви, ставшей малопригодной в современ­ном мире, а с другой – поисками новых форм «присут­ствия» католицизма в нем.

Понятия «социальная доктрина» и «социальное учение» Церкви в истолковании теологов могут употреб­ляться и как синонимы, и как нетождественные катего­рии. Социальное учение Церкви включает, с одной сто­роны, официальные документы Ватикана, а с дру­гой – сочинения церковных и околоцерковных интер­претаторов этих документов. Социальную доктрину в узком смысле образуют только официальные докумен­ты, в первую очередь папские энциклики.

Хотя исторически католическая социальная мысль возникла раньше официальной доктрины Церкви и ока­зала существенное влияние на формирование последней, творцами доктрины объявляют себя исключительно иерархи Церкви. Отмечая, что труды теологов, католиче­ских философов и социологов ни в коей мере не обра­зуют социальную доктрину католицизма, Папа Пий XII указывал на недопустимость смешения «аутентичной доктрины Церкви» со взглядами теологов и каких-либо школ. Одновременно он напоминал, что положения пап­ских социальных энциклик не могут трактоваться и ин­терпретироваться теологами в качестве «открытых про­блем» (энциклика «Humani generis»).

В энцикликах «Rerum novarum» Льва XIII и «Quadragesimo anno» Пия XI содержание доктрины еще не было представлено в таком объеме и в таких дета­лях, как в документах Пия XII. В речах, посланиях и энцикликах Папы Пия XII наиболее полно изложены проблемы, включаемые в сферу социальной доктрины, и трудно было бы назвать какой-либо вопрос социаль­ного, экономического или политического характера, ко­торый не получил бы в них определенного отражения. В отличие от своих предшественников, обращавшихся лишь к отдельным социальным вопросам, Папа Пий XII пытался создать нечто вроде «суммы» в этой сфере. Не случайно в «Социальном катехизисе» Э. Велти, обобщающем преимущественно энциклики Пия XII, предмет социального учения католицизма включает в себя свыше 300 проблем[1].

Возникает вопрос: как соотносится понимаемая таким образом социальная доктрина с другими тради­ционными церковными дисциплинами? Является ли она составной частью традиционной католической эти­ки либо это отдельная дисциплина?

На данный вопрос идеологи Церкви не дают опре­деленного ответа, ссылаясь на то, что сложность дефи­ниции и места социальной «науки» в структуре церков­ных дисциплин обусловливает примененное к ней сло­во «доктрина». Часть из них (А. Утц, О. Шиллинг, Г. Генстенберг, О. Нелль-Бройнинг и др.) отмечают, что они усматривают истоки этой дисциплины не в XIX в., а в более ранних веках и потому, включая сюда всю предшествующую церковную социальную мысль, предпочитают придерживаться понятия «социальная этика». Другие, ортодоксально трактуя понятие «докт­рина» (В. Швер, П. Йосток), связывают его лишь с конкретной реакцией Церкви на «рабочий вопрос» в конце XIX в. и понимают «социальную доктрину» как особую теологическую дисциплину.

За столь неоднозначным пониманием истоков социального учения Церкви кроется столь же неодно­значная трактовка сущности понятия «социальная докт­рина». Первая группа теологов, прибегающая к тер­мину «социальная этика», объясняет это тем, что при­менение доктринальных «вневременных» церковных социально-политических и экономических рецептов к изменяющимся условиям жизни общества лишено пер­спективы. Ведь всякая новая социальная ситуация, от­мечали они еще до II Ватиканского собора, потребует от Церкви выработки новых принципов, а значит, и из­менения доктрины. Теологи утверждают, что принципы данной «доктрины» не могут выводиться из догматиче­ской и моральной теологии, следовательно, они по своей природе должны изменяться вместе с изменениями, про­исходящими в конкретной социальной действительности. В истолковании других теологов католическая доктри­на вплоть до собора представала как нечто неизменное. Следствием такой позиции были схематизм и со­циальный консерватизм.

С различным подходом к пониманию хронологи­ческих начал социальной доктрины и ее «динамизма» можно согласиться лишь отчасти. Главное заключается в другом.

Для идеологов Церкви характерно рассмотрение религиозно-нравственных идей в качестве основы тех социальных, политических и экономических отношений, с апологией которых выступает католицизм. Этизиро­ванная таким образом «социальная доктрина» становит­ься «социальной этикой». Следовательно, говоря об этих понятиях, надо иметь в виду, что речь в обоих случаях идет об одном и том же круге рассматриваемых во­просов, с той лишь разницей, что во втором случае идеологи Церкви из тактических соображений раство­ряют в этике всю общественную проблему. Этизация социальных идей, по мнению католических теоретиков, позволяет лучше осуществлять «присутствие» Церкви во всех общественных системах.

Однако отметим, что наряду с «социальной эти­кой» как своеобразно преломленной сквозь призму ре­лигиозной морали социальной доктриной Церкви суще­ствует и «католическая этика» – специальная дисцип­лина.

Нередко употребляемый термин «социальная фило­софия» означает совокупность философско-теологических подходов рассмотрения человека и общества. В рам­ках этой дисциплины в первую очередь на основе неото­мизма рассматриваются такие проблемы, как личность и ее место в обществе, вопросы государства, войны и мира, понятия общего блага, естественного права, свободы и прав личности и т. д. Таким образом, «социальная философия» как бы надстраивает «социальную доктрину» теоретически и, разумеется, изменяется вместе с разви­тием последней.

Социальная доктрина католицизма представляет собой теоретическую основу идеологического воздей­ствия религии на общество. Однако обоснование ею своей социально-политической компетенции претерпело определенную эволюцию. В период обнародования первой социальной энциклики «Rerum novarum» по­пытки Церкви узаконить свое право на решение всех земных дел выразились в официальном заявлении Льва ХШ о том, что «социальные проблемы не могут быть решены без помощи религии и Церкви». Церковь обосновывала свое вмешательство в политические и экономические дела государств ссылками на связь со­циальных вопросов с уровнем нравственности людей, на «первородный грех» как причину морального зла в общественных отношениях, на бесполезность реформ без нравственного совершенствования человека.

Если Лев XIII объявлял «полем деятельности» Церк­ви все сферы человеческого бытия, в том числе и так называемые бренные дела, а его последователь Пий X заявлял, что все без исключения человеческие поступки должны направляться к внеземным целям, то уже Пий XI, учитывая новую ситуацию, а именно критику общественностью католического клерикализма, в энцик­лике «Quadragesimo anno» отрицал необходимость не­посредственного вмешательства Церкви в сугубо земные дела. Приведение человека к земному счастью, отмеча­лось в энциклике, не входит в задачу Церкви. Власть последней в общественных делах, дескать, ограничи­вается лишь той сферой, в которой проявляются мо­ральные факторы. На практике же подобные заявле­ния ничего не меняли, так как никакой человеческий поступок для Церкви не являлся безразличным, не подлежащим ее «моральной оценке».

Главная посылка, которая приводилась в этом документе, была предельно проста: социально-экономи­ческая и политическая сферы должны подлежать «мо­ральной оценке» Церкви на том основании, что обще­ство составляют отдельно взятые «личности» – субъекты деятельности и объекты церковных моральных оце­нок и что в основе социально-экономической и полити­ческой проблематики должны находиться этические нормы справедливости и любви, на которые Церковь устанавливала свою монополию. «Хотя экономическая жизнь и мораль базируются на собственных принци­пах,– отмечалось в энциклике «Quadragesimo anno», – было бы неверно утверждать, что экономический и мо­ральный порядки столь далеки и чужды друг другу, что не являются взаимосвязанными. Разумеется, лишь законы, именуемые экономическими, устанавливают, чего и с помощью каких средств может достичь чело­век в сфере производства... Но точно так же как мо­ральное право указывает нам, чтобы среди множества наших поступков мы искали высшую и конечную цель, так и в отдельных сферах деятельности оно предлагает нам искать эти особые цели и гармонично подчинять конечной цели все остальные».

В послесоборный период Церковь официально от­казалась от социально-политической ангажированности и во все большей мере акцентирует свои религиозные функции с тем, чтобы на их основе реализовать со­циально-политические цели. Она стремится к тому, что­бы вовлеченные в мирские дела верующие осуществля­ли на основе принципов католицизма ее «присутствие» в общественной жизни и тем самым реализовали зада­чу евангелизации мира.

Значение, которое католицизм придает евангели­зации мира, является прежде всего следствием тех из­менений в нем, которые определяют и процесс церков­ного обновления. В условиях, когда Церковь лишилась возможности непосредственно определять политику го­сударств и народов, а общественная жизнь характери­зуется прогрессирующей секуляризацией, единственно приемлемой для католицизма стала такая интерпрета­ция мира, при которой «светское» не выступало бы как противоположность и отрицание «сакрального». Отсюда и попытки современных теологов обосновать относи­тельность и подвижность границ между светским и ре­лигиозным, доказать значение мирских дел для дости­жения эсхатологических целей.

В значительной мере из стремления религиозных идеологов по-новому обосновать необходимость «участия» Церкви в жизни современного общества выросла так называемая политическая теология. Расширительно трактуя понятие «политика», западногерманский тео­лог И.-Б. Метц и его последователи вкладывают в него также и эсхатологический смысл. Метц утверждает, что Церковь является институтом с определенной «критиче­ски-освободительной миссией». Поскольку человек по­стоянно стоит перед опасностью совершения ошибок, как по причине восприятия им «ложных» социальных концепций, так и в силу «врожденных свойств своей природы, обремененной первородным грехом»[2], постоль­ку Церковь благодаря своей миссии имеет право давать оценку различным явлениям действительности, удержи­вать человека от возможных ошибок.