Роль искусства в обществе (стр. 3 )

Постоянными эпитетами, характеризующими искусство, у Гоголя являются высокое, небесное, светлое. Дьявол – дух тьмы, и с полотна он сходит ночью. Начав писать портрет, художник как бы забывает о Боге, хотя само освещение должно было бы ему показать, кто перед ним: "окна, как нарочно, были заставлены и загромождены снизу так, что давали свет только с одной верхушки". Но художник не видит свет, он видит лицо: "Чёрт побери, как теперь хорошо осветилось его лицо!" Обращение к чёрту вместо молитвы совпадает с азартом мастера, которому удается его труд – и грехопадение совершается: "Экая сила! – повторил он про себя. – Если я хотя вполовину изображу его так, как он есть теперь, он убьёт всех моих святых и ангелов, они побледнеют перед ним. Какая дьявольская сила! Он у меня просто выскочит из полотна, если только хоть немного буду верен натуре".

В увлечении работой он сформулировал свою художественную цель – и, к несчастью, достиг её. Он согрешил в упоении творчеством, творческая сила его велика, и тем больше и могущественнее зло, совершённое им. А причина одна: "…рукою художника водило нечистое чувство".

Итак, зло задевает не только подверженного соблазнам успеха Чарткова, но и отца художника Б., который писал портрет ростовщика, похожего на дьявола и самого ставшего нечистой силой. И "твердый характер, честный прямой человек", написав портрет зла, чувствует "тревогу непостижимую", отвращение к жизни и зависть к успехам талантливых своих учеников.

Художник, искупая зло, которое совершил он, написав портрет ростовщика, уходит в монастырь, становится отшельником и достигает той высоты духовной, которая позволяет ему написать рождество Иисуса.

Соседство первой и второй частей в "Портрете" Гоголя призвано убедить читателя в том, что зло способно овладеть любым человеком независимо от его нравственной природы.

Эта мысль Гоголя была бы неполна без второй части. Творец портрета должен суметь отказаться брать в руки оскверненную кисть, чтобы не изменить не просто своему таланту, а своему предназначению. В каком-то смысле эта вторая история – вариация истории первой; безымянный художник – это тот же Чартков, который предпочел искусство денежному богатству, но так и не избежал соблазна славы и власти своей. Это и побудило писателя умышленно нарушить композиционную последовательность повести. Вторая часть более оптимистична, чем первая, художник-монах возрождается, очищает душу и Бог помогает ему творить, создавать шедевры, а Чартков так и не смог вернуть талант, поскольку погубил душу безвозвратно и не предпринял никаких попыток что-либо изменить в своей жизни.

3 группа.

Повесть называют "эстетической программой" Гоголя. Расскажите и покажите с помощью текста, каковы взгляды писателя автора на искусство и художника (писателя, музыканта и т. д.). Кто из героев повести и почему является истинным художником? Что думает Гоголь о свободе творчества, о предназначении искусства, о взаимоотношениях его с религией?

Эстетика

1.  Философское учение о сущности и формах прекрасного в художественном творчестве, в природе и в жизни, об искусстве как особом виде общественной идеологии.

2.  Система чьих-нибудь взглядов на искусство.

Мы вспомнили только два значения этого слова.

Дьявольское наваждение, обуревавшее современное Гоголю человечество, - это власть денег, это капитализм.

"В страсти к искусству, - говорит Гоголь, - много искушающей прелести увлеченья – но только в соединении с любовью к добру, к светлому в человеке может просветить она и творящего, и тех, для кого он творит. Иначе и сами ангелы на его картинах будут смотреть дьявольскими глазами".

В своей повести Гоголю показалось необходимым сопоставить и противопоставить трех героев. С первых страниц повести мы знакомимся с важным персонажем – молодым художником Чартковым, который, по словам писателя, "с самоотвержением предан был своему делу". Не случайно мы впервые встречаемся с молодым художником именно в Щукином дворе. Очень иронично Гоголь описывает шедевры, пользующиеся такой популярностью у народа и в уста своего героя вкладывает собственные рассуждения о том, что есть подлинное искусство и есть ремесленничество: "мишурные рамы", "фламандский мужик с трубкою и выломанной рукой, похожий на индейского петуха и манжетах, "эти красные и голубые пейзажи, которые показывают какое-то притязание на несколько уже высший шаг искусства, но в котором выразилось все глубокое его унижение".

"Здесь было просто тупоумие, бессильная, дряхлая бездарность, которая самоуправно стала в ряды искусство, тогда когда ей место было среди низких ремесел», - так размышлял молодой и талантливый художник. Несомненно, Чартков – "художник с талантом, пророчившим многое", но слишком рано задумывающийся над несправедливостями жизни, слишком нетерпеливый. Профессор предупреждает его о том, что данный Богом дар можно загубить, завоёвывая славу и богатство рисованием "модных картинок за деньги", и был совершенно прав.

В противоположность погибающему под властью золота, продавшему душу дьяволу Чарткову помещен идеальный гений, живущий правильно и достигший совершенства, а во второй части рассказана история создателя портрета, который говорит сыну: "Кто заключил в себе талант, тот чище всех должен быть душою».

Гоголь пишет повесть о том, что художник, как и все люди, подвержен соблазну зла и губит себя и талант ужаснее и стремительнее, чем люди обычные. Талант, не реализованный в подлинном искусстве, талант, расставшийся с добром, становится разрушителен для личности.

Если у Пушкина гений – творец искусства, равновеликий Богу, то у Гоголя божественным является произведение искусства, созданное по законам мастерства, вдохновленное божественной, небесной мыслью. Гений лишь приобретает ценой безграничного служения, ценой всей жизни "небесную кисть" и небесный дар создания, способность воплотить "налетевшую с небес мысль". Главное место в концепции искусства Гоголя занимает художественное произведение. Поэтому обезумевший Чартков варварски уничтожал произведения искусства (недаром в первой редакции этот герой носил фамилию Чертков, которая ассоциативно связана и с чёртом, и с глаголом чертить).

Автор портрета искупил свой грех, подражая жизни святых праведников, отшельников. После этого он пишет икону, "не выходя из своей кельи, едва питая себя суровой пищей, молясь беспрестанно. По истечении года картина была готова. Это было, точно, чудо кисти… Все были поражены необыкновенной святостью фигур… Настоятель произнёс: "Нет, нельзя человеку с помощью одного человеческого искусства произвести такую картину: святая, высшая сила водила твоею кистью, и благословенье небес почило на труде твоем". На иконе изображена Богоматерь: "Чувство божественного смирения и кротости , склонившейся над младенцем, глубокий разум в очах божественного младенца, как будто уже что-то прозревающих вдали…"

Замечательная картина производит "магическое впечатление": "Вся братия поверглась на колена перед новым образом".

Писатель характеризует мастерство и безымянного живописца: "Всё тут, казалось, соединилось вместе: изученье Рафаэля, отражённое в высоком благородстве положений, изучение Корреджия, дышавшее в окончательном совершенстве кисти. Но властительней всего видна была сила созданья, уже заключённая в душе самого художника". Мастерство соединено с даром, ниспосланным душе художника. "Видно было, как всё извлечённое из внешнего мира художник заключил сперва себе в душу и уже оттуда, из душевного родника, устремил его одной согласной, торжественной песнью. И стало ясно даже непосвященным, какая неизмеримая пропасть существует между созданьем и простой копией с природы"

Сама картина становится чудом света, вызывая благоговение у всех, видевших её: "… картина между тем ежеминутно казалась выше и выше; светлей и чудесней отделялась от всего и вся превратилась наконец в один миг, плод налетевшей с небес на художника мысли, миг, к которому вся жизнь человеческая есть одно приготовление. Невольные слёзы готовы были покатиться по лицам посетителей, окруживших картину. Казалось, все вкусы, все дерзкие, неправильные уклонения вкуса слились в какой-то безмолвный гимн божественному произведению".

Если портрет – не искусство, несмотря на мастерство его автора, ибо воплощает и несет в себе зло, то картина самоотверженного художника – смысл и воплощение божественного искусства. Она сама становится объектом поклонения. Характерно сравнение картины с невестой: "Чистое, непорочное, прекрасное, как невеста, стояло перед ним произведение художника". На первом месте чистота и непорочность, красота лишь следует за ними.

В образе художника, живущего в Италии и приславшего на выставку свое гениальное произведение, усматривают черты , чей подвижнический труд над картиной "Явление Христа народу" стал для Гоголя образцом истинной преданности искусству. Черты Иванова угадываются и в другом персонаже повести – идеальном старце художнике, аскетически равнодушном к жизненным благам. В очерке "А. Иванов" (1858) писал: "Жизнь Иванова была анахронизмом; такое благочестие к искусству, религиозное служение ему, с недоверием к себе, со страхом и верою, мы только встречаем в рассказах о средневековых отшельниках, молившихся кистью, для которых искусство было нравственным подвигом жизни, священнодействием, наукой".

Также, вероятно, в восхищенном контуре этой картины Гоголь дает обобщенный образ знаменитого полотна Карла Брюллова "Последний день Помпеи". Гоголь посвящает ей восторженную статью во второй части сборника "Арабески" (1834), называет эту картину "полным всемирным созданием", где "все отразилось", - отразилось в образе "сильных кризисов, чувствуемых целой массой".

Обратимся к репродукции Иванова "Явление Христа народу".

Это описание полностью соответствует сонету Пушкина "Мадонна": (наизусть подготовленный ученик).