Маршал северных направлений (стр. 1 )

Сергей Витушкин

к 110-летию со дня рождения и 65-летию Любаньской операции

Маршал северных направлений

Кирилл Афанасьевич Мерецков родился на исходе Х1Х века 7 июня 1987 года в деревне Назарьево Зарайского района Рязанской губернии (ныне Московской области). Отец его был беднейшим крестьянином.

Судьба испытывала на крепость, на излом, то взнося вверх, то бросая под ноги власть предержащим, провела через огонь, воду и медные трубы. Характер у юноши оказался твердый. Не сломался, не сгорел в огне, не утонул в воде, не заслушался труб. Больше двух лет маршал сражался с захватчиками на Новгородской земле.

В семье помнили, что прадед его был крепостным крестьянином, а дед — из бедных крестьян. Мечты о военной карьере до поры до времени даже не посещали юношу. До того ли было в бедном семействе, где ежедневно стоял вопрос о выживании, а не о честолюбивых помыслах! Скорее волей обстоятельств, чем осознанно, стал рязанский паренек служить в армии. Он служил, как его прадеды пахали землю — основательно, ради Отечества и ради пропитания. С осени 1904 года ходил учиться грамоте к деревенскому грамотею, бывшему фельдфебелю, воевавшему еще на русско-турецкой войне. В 1906 году в деревне открылась земская начальная школа. Четыре зимы отходил в нее Кирилл. Он помнил, как отец лет в 15 отправил его, старшего в семье сына, в Москву, наказав: “Ты уже взрослый. Пора определяться в жизни. Поезжай с дядей. Может станешь человеком!..”[1] Дома, в деревне ничего хорошего впереди его не ожидало: только непосильный труд и бедность.

Не сразу Кирилл нашел в Москве работу. Без профессии он был мало где нужен. Наконец с помощью дяди Федора Павловича стал учеником слесаря в мастерской братьев Хаваевых. Позже он писал: ”...прошел там начальный курс пролетарской науки”. Паренька заметили и привлекли к своим делам подпольщики. Участвовал в забастовках, в стычках с мастерами, с полицией. Посещал вечерние и воскресные классы для взрослых рабочих. Не раз его увольняли, в конце концов выписали “волчий” билет. Когда Кириллом чересчур стала интересоваться полиция, подпольщики же переправили Кирилла в Судогду, городок во Владимирской губернии. Там он слесарничал, играл вечерами на гармони, а время от времени переправлял подпольщиков по указанию партийного центра в Шую или во Владимир.

Так прошло три года. Мерецков возмужал, стал много больше понимать в окружающем его мире и в несправедливом к бедным укладе общественной жизни. Здесь застала его и октябрьская революция. Как только в городке возникла партийная ячейка, четвертым в ней стал слесарь Кирилл Мерецков.[2]

Новой власти требовались кадры. Возраст и отсутствие практического опыта руководства не были тогда помехами. Вот и Мерецков стал секретарем укома РСДРП, а затем начальником штаба местной Красной гвардии, формировал отряды защитников только что народившейся советской власти. Можно сказать, помогал рождаться Рабоче-крестьянской Красной Армии (РККА). Кругом вспыхивали кулацкие бунты, на Судогду двигались вооруженные правые эсеры. Кирилл организует отпор им. Это был его первый в жизни бой.

Вскоре уже был комиссаром отряда Владимирского полка, направлявшегося на Восточный фронт. Полк вел бои с белочехами под Казанью. Сохранилось письмо военно-политического комиссара 2-го батальона 2-го Оршанского полка , присланное с фронта в адрес Судогодского уездного исполкома от 1 сентября 1918 года. Оно лежит во Владимирском областном архиве.

“...Положение наше сейчас на фронте создается приличное. С одной стороны продвигается вперед 5-я армия, с другой — 2-я. таким образом, Казань почти уже охвачена кольцом наших войск...

Немного о нашем отряде. 16 августа мы прибыли на станцию Свияжск, откуда были сейчас же отправлены на передовую линию и сейчас же перешли в наступление. Дело шло великолепно. Правда, в одном месте пришлось было податься обратно, но зато потом, собравшись, снова двинулись вперед и удалось вызвать у неприятеля панику...

В настоящее время наш отряд приписали ко второму Оршанскому полку Могилевской дивизии как батальон, для того чтобы мы могли получить обоз, которого у нас самих не было...”[3]

Здесь в начале сентября погиб командир отряда и взял на себя командование. Вскоре он был ранен в рукопашной схватке. Казань 10 сентября освободили уже без него. Но это ничего. Главное — вел себя достойно. Не побоялся ни рукопашной, ни ответственности за отряд. Награжден орденом Красного Знамени. На излете жизни размышлял: первое боевое крещение “решило мою судьбу, подсказало, что мое место — в Красной Армии, вселило в меня желание всю свою жизнь посвятить военной службе”.[4]

Почти два месяца находился на излечении. Штабная работа рассудительному, ценившему знания о военном деле Мерецкову была интересна. Хотелось учиться дальше, получить настоящее военное образование. Это заметили и после выздоровления губком РКП(б) направил его на учебу в Академию Генерального штаба РККА (она открылась на базе Николаевской военной академии).

Рядом с Мерецковым учатся Василий Чапаев, Павел Дыбенко, Василий Соколовский, Иван Тюленев, Семен Урицкий, Иван Федько. Каждый из них оставил заметный след в военной истории СССР. тоже прошел через всю гражданскую войну, окончил Академию, стал одним из высших военачальников страны.

Учеба и бои причудливым образом чередовались в биографии . Весной 1919 года он был отозван на Южный фронт в 9-ю армию воевать с Деникиным. Был помощником начальника штаба 14-й стрелковой дивизии, начальником штаба 1-й стрелковой бригады. Контузия в районе ст. Серебряково. Здесь столкнулся он впервые с предательством: командарм-9, бывший царский полковник сбежал к белым. Нужны были свои, верные делу революции военные кадры...

Второе ранение под Поворино. Чуть стало полегче на фронтах гражданской войны, как Академия вспомнила своих первых питомцев и стала отзывать оставшихся в живых слушателей для продолжения учебы. Так из госпиталя Мерецков снова попал в аудитории. Через год — опять отзыв на фронт, участие в боях в качестве помощника начальника штаба по разведке 4-й кавалерийской дивизии 1-й Конной армии. В июне 1920 года она участвовала в прорыве польского фронта. Ее бойцы освободили Житомир, сражались на Сбруче, Стыри, Буге. В районе Коростеня был ранен в третий раз. Отправлен на излечение и потом в вернулся в 1-ю Конную, в 6-ю кавалерийскую дивизию . Вернулся в Академию. В 1921 году он, наконец, окончил ее в 24 года, имея за плечами опыт боев и штабной работы, многое зная, полный надежд и устремлений.[5]

Гражданская война закончилась. Но Советское государство находилось во вражеском окружении и Мерецков не раз убеждался в том. что правильно выбрал профессию — защита Родины оставалась очень актуальной и востребованной обществом профессией. Устроилась и личная жизнь. Пять лет ждала его Дуся Белова в Муромцово под Судогдой. В кармане у ехавшего по железной дороге в Петроград выпускника имелись диплом об окончании Академии и аттестация на командира бригады. Непродолжительное время он служит в Отдельной Петроградской учебной бригаде.

Перечень должностей, которые он занимал, не мал. В начале 1922 года формировал в Белоруссии кавалерийский корпус, затем был начальником штаба 1-й Томской Сибирской кавалерийской дивизии. Помощник начальника штаба 15-го стрелкового корпуса, начальник штаба 9-й Донской стрелковой дивизии, начальник мобилизационного отдела, помощник начальника и комиссар штаба Московского военного округа.

Жизнь военного всегда хлопотна, и связана с частыми переездами. Вот и Мерецкову довелось поездить по стране: служил на Северном Кавказе, на Дону, в Москве, в Белоруссии, на Дальнем Востоке. Довольно успешно шел его служебный рост. Вот он уже возглавляет штаб Московского, а затем Белорусского военных округов, Особой краснознаменной дальневосточной армии, работает под началом известных военачальников , , .

писал: “Я не стал бы в то время мало-мальским военачальником, не пройдя через горнило трех кампаний 1918-1920 годов. Но полагаю также, что из меня не вышло бы ничего путного и в случае, если бы я не получил достаточно серьезной военно-теоретической подготовки”.[6]

В 1928 году он окончил курсы усовершенствования высшего командного состава. Штабная работа обогащает мышление и раздвигает рамки кругозора, приучает к принятию решений на основе глубокого и всестороннего учета всех составляющих обстановки. Но очень важно, чтобы у самого человека был незашоренный взгляд на вещи, желание переменить ситуацию в лучшую сторону. Кирилл Афанасьевич на каждом новом месте службы пытливо искал возможность улучшить работу порученных ему подразделений и частей. Вникал в мелочи, прислушивался к советам опытных подчиненных. Не чурался спрашивать о том, чего не знал. Частым гостем был он в Академии. Слушал, запоминал, сравнивал. Постоянное недовольство собой, своим уровнем знаний и умений как внутренний двигатель толкало его вперед.

Заметной вехой стала служба в Московском военном округе. “...Ни один военачальник раньше (да, пожалуй, и позже) не дал мне так много, как Иероним Петрович (Уборевич)”.[7] Поражало его умение четко, ясно и конкретно ставить задачи. Кирилл Афанасьевич проходит стажировку в должности командира и комиссара дивизии.

“Любой военачальник, меняя место службы и врастая в новую обстановку, сразу же набирается свежего практического опыта, ибо несовпадающие условия моментально заставляют изыскивать другие пути решения сходных по типу военных задач...“[8]

В 1930 году в группе командиров знакомился в Германии со службой немецких штабов и методикой проведения учений. В апреле 1932 года он вновь встречается с . Назначен начальником штаба Белорусского военного округа, которым тот командовал. Дивизиями командовали . . и другие. Имена командиров корпусов тоже были на слуху: , , . Округ являлся своего рода школой освоения новой боевой техники. Заместитель наркома обороны СССР считал, что в каждом стрелковом соединений должны быть танковые подразделения. На учениях отрабатывались вопросы их взаимодействия и применения.