История психологии (стр. 7 )

Учение Спинозы о душе

Сложность человеческого организма является результатом деятельности человеческой души, которая, согласно Спинозе не какая-то особая отличная от тела сущность, а совокупность мыслительных способностей человека. Человеческая душа - лишь один из модусов атрибута мышления, частица "бесконечного разума Бога".

Учитывая низкий уровень биологических и психофизических знаний XVII века, философ очень осторожно подходит к взаимоотношениям души и тела. Деятельность души он ставит в зависимость от состояния тела. Действия внешних объектов на человеческую душу приводит к тому, что она "воспринимает вместе с природой своего тела и природу многих других тел, то есть познает их".

В своем учении Спиноза критикует, так называемые, "родовые понятия", которые составляют источник ложных представлений о мире. Он критикует ошибочные стремления представить субстанцию с точки зрения определения длительности, меры, делимости и так далее. Спиноза так же считал ложной склонность людей приписывать природе какие-либо цели.

Спиноза считал ложным и представления людей о свободе человеческой воли. Согласно его учению, нельзя говорить по отношению к человеку о наличии у него свободной воли как какой-то независимой от тела способности души. По мнению философа "не столько душа влияет на тело, сколько тело на душу". Спиноза вообще отрицает волю как особую самостоятельную способность человеческой души. Воля, с его точки зрения, состоит из отдельных желаний человека, которые вызваны определенными причинами. По учению Спинозы воля и разум это одно и то же.

Спиноза различал несколько видов познания. Чувственное познание он считает не достоверным (неадекватным). Правильным же он считает метод, основывающийся на способности души к адекватному познанию. Возможность этого познания связанна с тем, что всем вещам как в целом, так и в отдельных их частях присуще нечто общее. Это общее имеет свое соответствие в человеческой душе в виде адекватных идей, которые Спиноза называет "общими понятиями". Они лежат в основе рассудочного познания - познания второго рода. Разум не исчерпывается только рассудочным познанием, а заключает в себе и третий, высший род познания - интуицию. По Спинозе, интеллектуальная интуиция - это высшее проявление рациональных способностей человека. Она основывается на высшем способе восприятия, при котором "вещь воспринимается единственно через ее сущность или через познание ее ближайшей причины".

Разуму свойственен правильный взгляд на мир, постижение вещей в их "первых причинах". Лишь воображению, основанному на чувственном познании, вещи представляются случайными, тогда как разум способен постигнуть истинную длительность каждой отдельной вещи, так как он рассматривает вещи в их связи, стремиться постигнуть их всеобщую связь и взаимозависимость. И когда это происходит, отдельные вещи перестают восприниматься как неопределенно длящиеся, и существование начинает мыслиться адекватно. Тогда неопределенная длительность этого существования превращается в определенную и из случайных вещи становятся необходимыми. Адекватное понимание вещей есть постижение их как модусов - необходимых проявлений единой и вечной субстанции. В этом заключается учения Спинозы о познании.

Учение Спинозы о душе и познании неразрывно связано с его учением об аффектах. Аффектом Спиноза называл как состояние человеческой души, имеющей смутные и ясные идеи, так и, связанное с этим, состояние человеческого тела. Основных аффектов, переживаемых человеком, три: удовольствие или радость, неудовольствие или печаль, и желание. В действительности существует бесчисленное множество аффектов, но все они, согласно учению Спинозы, относится к этим трем видам.

Спиноза не ставил знак равенства между аффектом и страстью. Любая страсть - это аффект, но не всякий аффект является страстью. Страстью он называл лишь пассивные аффекты, которые связанны со смутными неадекватными идеями.

21 Дж. Локк как основатель эмпирической психологии.

Продолжая тему развития эмпиризма, нельзя не упомянуть представителя английской философской линии данного направления - Джона Локка. Главное внимание он уделяет проблематике познания. Уже в первой части его «Опыта о человеческом разуме» встре-чается идея, суть которой состоит в том, что предпо-сылкой исследования всех разнообразнейших проблем является изучение способностей нашего собственного познания, т. е. выяснение того, что оно может достичь, каковы его границы, а также каким образом оно полу-чает знания о внешнем мире.

Для философских и гносеологических воззрений Локка характерным является подчеркивание чувствен-но постигаемой эмпирии. Гегель (который, естественно, такой способ философствования оценивал не слишком высоко) подчеркивал, что «Локк указал на то, что общее, и мышление вообще, покоится на чувственно воспринимаемом сущем, и указал, что общее и истину мы получаем из опыта». В признании приоритета чувственного познания Локк близок эмпиризму Бэкона.

Локк не исключает в целом роль разума (как иногда упрощенно представляется), но признает за ним в «достижении истины» еще меньше простора, чем Т. Гоббс. В сущ-ности роль разума он ограничивает лишь, говоря ны-нешними терминами, простыми эмпирическими сужде-ниями

Философию Локка можно характеризовать как уче-ние, которое прямо направлено против рационализма Декарта (и не только против Декарта, но и во многом против систем Спинозы и Лейбница). Локк отрицает существование «врожденных идей», которые играли та-кую важную роль в теории познания Декарта, и кон-цепцию «врожденных принципов» Лейбница, которые представляли собственно некую естественную потенцию понимания идей.

Человеческая мысль (душа), согласно Локку, ли-шена всяких врожденных идей, понятий, принципов либо еще чего-нибудь подобного. Он считает душу чи-стым листом бумаги (tabula rasa). Лишь опыт (посред-ством чувственного познания) этот чистый лист запол-няет письменами.

Локк понимает опыт прежде всего как воздействие предметов окружающего мира на нас, наши чувственные органы. Поэтому для него ощущение является основой всякого познания. Однако в соответствии с одним из своих основных тезисов о необходимости изучения способностей и границ человеческого позна-ния он обращает внимание и на исследование собст-венно процесса познания, на деятельность мысли.(души). Опыт, который мы приобретаем при этом, он опреде-ляет как «внутренний» в отличие от опыта, обретенного при посредстве восприятия чувственного мира. Идеи, возникшие на основе внешнего опыта (т. е. опосредо-ванные чувственными восприятиями), он называет чув-ственными (sensations); идеи, которые берут свое про-исхождение из внутреннего опыта, он определяет как возникшие «рефлексии». Однако опыт -- как внешний, так и внутренний -- непосредственно ведет лишь к воз-никновению простых (simple) идей. Для того, чтобы наша мысль (душа) получила общие идеи, необходимо размышление. Размышление не является сущ-ностью души (мысли), но лишь ее свойством.

Размышление, в понимании Локка, является про-цессом, в котором из простых (элементарных) идей (полученных на основе внешнего и внутреннего опыта) возникают новые идеи, которые не могут появиться непосредственно на основе чувств или рефлексии. Сюда относятся такие общие понятия, как пространство, время и т. д.

Основные черты эмпиризма философии Нового времени, которые заключаются в следующем:

· - исключительная значимость и необходимость наблюдений и опыта в обнаружении истины;

· - путем, ведущим к знанию, является наблюдение, анализ, сравнение, эксперимент;

· - исключительно все знания черпаются из опыта, ощущений.

22 Исторический смысл полемики с Дж. Локком.

Лейбниц - "Монадология"

Монадология от "монас"

Первопричина всего сущего - монады - вечные, неизменные, созданные богом, строго индивидуальны. Занимался экономикой, геологией. В сознании нет ничего кроме ощущений и кроме самого сознания. Источником знаний может быть сам разум и все идеи уже заложены в разуме - врожденные. Мир, природа - у него в виде огромного механизма - в котором есть отдельные монады.

Монада души - ее он разделяет на части:

1.  Апперцепция - это ясное, отчетливое знание

2.  Перцепция - это область бессознательного

Лейбниц впервые в психологии описал проблему бессознательного и сделал предположение о том, что некоторые психологические процессы человека протекают реально, независимо от того, осознает их человек или нет.

Лейбниц не согласен с понятием "чистой доски"Локка. По его мнению способности уже заложены в человеке. По Лейбницу - опыт и знания носят социокультурный характер.

Для того чтобы выделить наиболее яркие страницы борьбы между материализмом и идеализмом в философии XVII в., наряду с выступлением Гассенди против идеалистической метафизики Декарта приводят в пример полемику между Локком и Лейбницем. Она нашла свое отражение не в беседах-дискуссиях и не в непосредственной переписке двух великих философов, которые никогда не встречались лично.

Критическая реакция Лейбница на основные вопросы, освещенные и решенные с позиций метафизического материализма в своде сенсуалистической теории познания конца XVII в. - "Опыте о человеческом разумении" Джона Локка, нашла свое развернутое выражение в самом крупном из всех гносеологических сочинений философа. Свой спор с Локком Лейбниц иногда сравнивал с дискуссией, происходившей в далеком прошлом между Платоном и Аристотелем [1], а по аналогии с "Новым Органоном" Фрэнсиса Бэкона, противопоставлявшимся автором "Органону" Аристотеля, сочинению было дано наименование "Новые опыты о человеческом разумении". Но Лейбниц был больше на стороне Аристотеля, чем Бэкона, хотя не собирался ни восстанавливать онтологию Стагирита в ее первозданном виде, ни ограничиваться уровнем его логических воззрений, считая свою систему в целом ближе к платоновской.

Спор Лейбница с Локком был разрешен в истории философии лишь с возникновением диалектического материализма. Локк был прав в отношении Лейбница как материалист, Лейбниц был прав в отношении Локка как диалектик, а сенсуализм первого и рационализм второго обнаружили себя как различные односторонние позиции в сопоставлении с действительным, диалектико-материалистическим методом познания. Но это были исторически неизбежные и оправданные односторонности, что еще раз свидетельствует о сложной диалектике исторического развития теории познания.