. Обряды и обычаи, связанные с рождением детей. первый год жизни // Русские. – М.: Наука, 1997. – 828 с (стр. 4 )

Первая забота повитух при рождении определить, все ли в порядке у новорожденного и по возможности постараться исправить недостатки. Для этого она поправляла ему ручки, ножки, легко сжимала головку с тем, чтобы та стала круглее; если не устраивала форма носа новорожденного - сжимала его пальцами и т. д. По времени рождения и особым приметам родившегося предсказывали его будущее. Считали, что если младенец рождался "ровно в тесте зажат", или у него ямка на голове - будет недолговечен. Та же участь ждала младенца, родившегося "личиком к земле". Волосики на голове обещали скромность характера. Полагали, что родившийся в плохую погоду будет суров и угрюм, родившийся в мае несчастлив, а закричавший сразу после родов окажется злым. Хорошая хозяйка и работница получится из новорожденной, которая при появлении на свет "сразу же смотрит". Мальчик в этом же случае вырастет "продувным".

508

Рождение двойни воспринималось как явление необычное и вызывало в соответствии с местными воззрениями определенную реакцию окружающих. Многие склонны были видеть в появлении двойни "Божье наказание" и более того - позор для родителей. В Зарайском уезде двойню как "стыд, зазрение совести" даже крестили не в церкви, а дома; в Пензенской губернии к родившей двойню односельчанки не ходили ни "с зубками" - т. е. проведать с приношениями (см. ниже), ни даже "так навестить". Существовали и некоторые сомнения в жизнеспособности и физической полноценности близнецов. Так, жители Ярославской губернии были уверены в бесплодии одного из близнецов, это поверие сказывалось при выборе брачной пары. Однако можно было встретить и иное, лишенное суеверного страха отношение к рождению близнецов. Более того, родители по этому поводу испытывали "радость и гордость", а сам факт рождения двойни объясняли тем, что "одного дал Господь, а другого Богородица" (РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 1740. Л. 34. с. Санкт - петебургская губерния, Новоладожский уезд).

Как уже было сказано, жизнь новорожденного, по мнению окружающих, зависела не только от естественных причин, но и от успешности и своевременности защиты его от бесовских сил, особенно опасных, так как ребенок был еще не окрещен, а помещение, в котором он находился с матерью, не было очищено от послеродовой "скверны". Поэтому повитуха сразу же совершала магические акты по его защите. Прежде всего, она прибегала к обычным средствам христианской защиты - кадила ладаном, брызгала на малыша святой водой, крестила его, читала наиболее известные молитвы ("Отче наш", "Богородицу"), а также и специальные заговоры (к сожалению, повитухи, по сообщениям очевидцев, предпочитали обычно сохранять в тайне все совершаемые ими магические действия и приговоры). Из нехристианских способов защиты, пожалуй, самым популярным было спрыскивание новорожденного водой, которой предварительно окатывали дверные скобы.

С верой в магическую силу родительских вещей связан широко распространенный у русских обычай заворачивать ребенка сразу же после родов (в некоторых местах перед крещением) в отцовскую рубашку, реже - в отцовские порты. Таким путем устанавливали магическую связь между ребенком и отцом. Отсюда и наиболее распространенное объяснение этого действия, как желания закрепить любовь и привязанность отца к ребенку, реже говорили - "чтобы был спокоен", "чтобы был счастлив". Установленная путем контактной магии связь (нужно учесть, что использовалась обязательно ношеная отцовская одежда) должна была служить одновременно и защитой новорожденного. Реже для первого пеленания младенца использовались вещи матери.

Кроме вышеприведенных средств защиты новорожденных, специальные меры принимались в тех случаях, когда дети в семье быстро умирали - по народной терминологии "не стояли". Наиболее действенные из них и распространенные связаны с крещением (см. соответствующий раздел). Как и у многих народов, в русских семьях, ожидая несчастья, стремились обмануть злой рок, тяготевший над семьей. Для этого, например, рожали в чужом доме (Архангельская губерния, Шенкурский уезд). В Нижегородской губернии выбивали в избе косяк с дверями, женщина рожала в сенях, затем бабка подавала младенца в избу, стоя задом к дверям, также стоял и принимавший его (Арзамасский уезд). В той же губернии слабого малыша для укрепления его здоровья подавали в окно нищему, который нес его к воротам дома. Туда же подходила мать младенца с милостыней и клала ее на грудь младенца. Далее она брала ребенка, а нищий милостыню, приговаривая:

"Дай Господь святому младенцу (имя) доброго здоровья". Жители Смоленской губернии считали полезным взять в семью и "поростить" чужого ребенка, который

509

называл принявших его родителями. Верили, что после этого и свои дети перестанут умирать.

Забота о роженице в крестьянской среде определялась традициями народной медицины и, в большей степени, представлением о ее сакральной нечистоте, явившейся следствием состоявшихся родов и последующей спецификой функционирования женского организма. Эта нечистота порождала двойственное отношение к родившей женщине и соответствующим образом определяла характер ее контактов с окружающими. С одной стороны, она казалась источником "скверны" и возможного негативного влияния. С другой - в течение определенного времени ей самой грозила постоянная опасность пострадать от порчи, сглаза и вообще любого вредоносного воздействия. Суеверный страх перед родами, родильной (как и менструальной) кровью существовал, по-видимому, всегда, но по мере христианизации особое отношение к роженицам нашло подтверждение и каноническое обоснование в православном учении о греховности человеческой жизни, включающем регламентацию религиозного поведения женщины.

По учению церкви, полностью воспринятому народной этикой поведения, в течение 40-дневного срока после родов, как и во время месячных очищений, женщина была исключена из регулярной приходской жизни. Ей не разрешалось входить в храм, присутствовать при совершении таинств, принимать участие в общественных богослужениях; молясь дома, она не должна была дотрагиваться до предметов, считавшихся святыми - икон, креста, свечей, святой воды. Эти ограничения лишали роженицу в значительной степени столь привычной и надежной христианской помощи, создавали ощущение беззащитности, особенно страшной из-за ее естественного нездоровья. Имея в виду как бы неустойчивость самой жизни женщины в этот период, в народе говорили, что в течение 40 дней "у Господа Бога ее могила пола", а жители Пензенской губернии, по словам очевидцев, смотрели на женщину в этот опасный период безвременья "как на покойницу". Она, по их мнению, "в это время была как бы в гробу" (РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 1739. Л. 26). И в задачу окружающих входили не только забота о физическом здоровье роженицы (для этого старались по мере возможности освободить ее от тяжелых работ на первое время, приготовить для нее более питательную и разнообразную еду), но и ограждение от возможной порчи.

Особенно опасной считалась первая неделя после родов. Поэтому от трех до семи дней, в зависимости от местных обычаев, родившая находилась в изоляции: дома за перегородкой или же оставалась в бане, где происходили роды. В последнем случае здесь же присутствовали повивальная бабка или кто-либо из родственниц роженицы с тем, чтобы не допустить "шалости" сатаны по отношению к матери или не окрещенному младенцу. Принудительная изоляция приносила и несомненную практическую пользу здоровью роженицы, вынуждая не имеющих обычно возможности, да и не склонных к долгому лежанию и ничегонеделанию деревенских женщин отдохнуть и набраться сил.

Очищение женщины от послеродовой нечистоты по представлениям народа требовало совершения специальных обрядов. Роженицу в течение первых трех дней после родов парили в бане при не слишком высокой температуре; там, где бань не было, мыли в печи, на худой конец просто в тазу. Считали, что эта процедура выгоняет "дурную" кровь, что необходимо во избежании послеродовых осложнений, и способствует восстановлению здоровья. Гигиенически-лечебное очищение роженицы, сопровождавшееся магическими актами, в основном охранительного характера, должно было оказать и магическое очистительное воздействие. Однако полное очищение по учению церкви и убеждению народа достигалось лишь путем совершения ряда специальных установленных церковью христианских обрядов.

Совершившиеся роды оскверняли не только родившую женщину, но и всех

510

"прилучившихся при родах", а также помещение, в котором они происходили и даже шире - весь дом. Для совершения обрядового очищения прежде всего приглашали священника для чтения специальной молитвы "Во внегда родити жене отроча". Иногда ее по месту чтения называли просто "банной" молитвой. Это древнее установление церкви свято соблюдалось русским народом. В XVI-XVII вв. даже в царских семьях сразу же по рождении младенца посылали за духовником царицы с тем, чтобы он "дал молитву", до этого никто не мог ни покинуть мыльню, где произошли роды, ни войти в нее (Забелин, 1915, С. 3). В крестьянской среде, по-видимому, не всегда была возможность пригласить священника в день родов. Однако и откладывать очистительную службу считали нежелательным, поскольку до ее отправления и сам дом, и все в нем находившиеся подвергались частичной религиозной изоляции: в такой дом не вносили иконы во время церковных обходов, домочадцы не должны были посещать церковь. В крайнем случае молитва читалась заочно.

Частичное очищение роженицы, снимавшее некоторые бытовые запреты, давало крещение новорожденного. После совершения этого таинства, а также обряда "размывания рук" (обычно и то, и другое происходило в течение первой недели), роженица могла приступить к обычным домашним и полевым работам, участвовать в семейной трапезе. Полностью очистившейся она считалась лишь после принятия молитвы в церкви на 40-й день. Более строгой была изоляция роженицы в среде старообрядцев-беспоповцев. Восемь дней она проводила в бане. По возвращении домой ей отводили, по возможности, отдельное помещение. Живущие в доме пожилые люди избегали контактов с ней, даже односельчане обычно не заходили в дом, где произошли роды, в течение 40 дней.