Два взгляда на структуру культуры: от классики к постмодернизму (стр. 1 )

ДВА ВЗГЛЯДА НА СТРУКТУРУ КУЛЬТУРЫ:

ОТ КЛАССИКИ К ПОСТМОДЕРНИЗМУ

(на примере неформальной молодежной субкультуры)[1]

Разговор о структуре культуры не может обойти стороной вопроса о ценностях, поскольку именно они пронизывают все «клеточки» культуры и изменения в ценностях, в их иерархии и взаимозависимости могут изменить культуру до неузнаваемости, демонстрируя тем самым диалектическую взаимосвязь культуры и ее ценностей. Стабильность культуры и ее структуры во многом определяется сохранением присущей ей иерархии ценностей, а изменение в иерархии, динамика ценностей ведут к трансформации культурной системы. Коренной же слом ценностной пирамиды может привести к гибели культуры. Однако общеизвестно, что ценность – это особое значение и важность, придаваемые человеком чему-либо. Ничто само по себе ценностью не обладает. Лишь то, что человек выделяет из общей массы благодаря способности удовлетворять те или иные его потребности, превращается для него в ценность. Поэтому ценность – это не сам объект, а отношение к нему человека.

Все существующее в мироздании может превратиться для человека в ценность. При этом в различных культурах складывается собственная, отличная от других иерархия ценностей. Однако для каждого конкретного носителя определенной культуры эта иерархия не полностью совпадает с принятой в его базовой культуре. Но незначительные колебания в иерархии, не затрагивающие ее основ, необходимы культуре, поскольку являются одним из условий ее жизнеспособности, не позволяя ей застаиваться.

Быстротечность современной жизни, динамизм, эфемерность создают ощущение, что нет и не может быть ничего постоянного и долговременного. Это ощущение распространяется и на ценности: то, что недавно было свято, если не для всех, то для большинства, начинает высмеиваться и порицаться (напр., идеалы недавнего советского прошлого), и, наоборот, что порицалось, начинает возноситься чуть ли не как наивысшая ценность и цель жизни (напр., расчетливость, накопительство, материальное состояние в ущерб духовному совершенствованию и т. п.). Однако процессы смены ценностных ориентаций в рамках социокультурных систем обладают рядом особенностей и закономерностей, выявить которые представляется возможным обратившись к схеме структуры культуры.

В последнее время классическое модернистское представление о структуре культуры было подвергнуто пересмотру в свете появившейся постнеклассической, постмодернистской концепции. Беглое знакомство с ней создает впечатление, что она не оставила «камня на камне» от предшественницы. Однако более внимательное обращение к обеим – и к традиционной, модернистской, и к нетрадиционной, постмодернистской – концепциям позволяет сделать вывод, что смена ракурса, методологии не отменяет сделанного ранее. Напротив, хотя идеальные типы методологий – классическую, неклассическую и постнеклассическую – и выделяют соответственно основным этапам развития западноевропейской философской мысли, исторически (хронологически) они не сменяли друг друга. Ситуация с методологиями аналогична ситуации в искусстве, о которой В. Библер писал: «В искусстве явно действует не схематизм «восходящей лестницы, с преодоленными ступенями», но схематизм драматического произведения.

«Явление четвертое. Те же и... Софья...» С появлением нового персонажа… старые «персонажи»... не уходят со сцены, не «снимаются» и не исчезают в новом персонаже, в новом действующем лице. Каждый новый персонаж выявляет, актуализирует, – даже – впервые формирует новые свойства и устремления в персонажах, ранее вышедших на сцену…»[2]

Новые методологии не сменяют предыдущие, а сосуществуют с ними. Задача состоит лишь в том, чтобы научиться совмещать различные подходы, не абсолютизируя каждый их них.

Согласно традиционной модернистской точке зрения, структура культуры представляет систему, единство образующих ее элементов, в котором доминирующие черты каждого из элементов образуют так называемое «ядро» культуры (предполагаемый «центр»), которое выступает как неантагонистическая, стабильная целостность ведущих ценностных ориентаций и проявляется как ее основополагающий принцип, выражающийся в науке, искусстве, философии, этике, религии, праве, основных формах экономической, политической и социальной организации, в ее менталитете и образе жизни. Специфика ядра культуры зависит от иерархии составляющих его ценностей. Таким образом, с классической модернистской точки зрения, в структуре культуры можно выделить «ядро» (центр) и так называемую «периферию» (внешние слои). При этом если ядро обеспечивает устойчивость, стабильность социокультурной системы, то периферия более склонна к инновациям и характеризуется меньшей устойчивостью. Инновации, выдержавшие проверку временем, закрепляются в ядре культуры. В то же время ценности ядра культуры, затрудняющие, тормозящие естественные социокультурные процессы, со временем отторгаются культурой и либо отмирают, либо отходят на внешние периферийные слои. Вследствие этого ценностная иерархия культуры и ценностная ориентация ее носителей могут меняться в зависимости от факторов, среди которых экономические условия, этические нормы, эстетические идеалы, воздействие внешней культуры, критерий удобства и др. Неформальная молодежная субкультура, на примере которой далее будет рассмотрена динамика ценностей культуры, в данной схеме относится к периферийным слоям.

Согласно нетрадиционной, постмодернистской точке зрения, структура культуры выглядит иначе. Для культуры постмодерна характерны плюрализм, множественность, децентрация, неопределенность, фрагментарность, прерывность, изменчивость, отсутствие бинарных оппозиций, эклектизм, мозаичность. Здесь нет и не может быть ни центра-ядра культуры, ни периферийных слоев. Согласно постмодернизму, все социокультурные элементы равнозначны и равноценны, а потому ни одна субкультура не играет второстепенной роли в социокультурной системе, а вместе с другими разыгрывает общее действие, исполняя свою уникальную, хотя и интертекстуальную, роль. Однако тогда встают вопросы: почему постмодернистская культура не рассыпается на составляющие ее части и элементы? Что дает право и возможность говорить о постмодернистских культурах как о целостных системах?

Любая модель – абстракция, огрубление, обобщение жизненных реалий. Модернистское представление о структуре культуры, объясняя социокультурные процессы, оставляет за скобками главное – где искать воображаемый центр, ядро культуры, благодаря которому культурно-исторический тип представляет системное целостное единство. Еще сложнее дело обстоит, если рассматривать культуру с позиции постмодернизма, поскольку тогда изначально провозглашается отсутствие пусть даже воображаемого центра. Попытки разрешить вопрос, почему отсутствие центра, стягивающего в единое целое все социокультурные составляющие, не приводит в рамках постмодернизма к гибели, к рассыпанию культуры, наталкивают на мысль, что отсутствие центра вовсе не фатально для культуры, коль скоро она опирается на «фундамент».

В качестве гипотезы я хочу предложить ввести в постмодернистское представление о структуре культуры именно понятие фундамента. С моей точки зрения, оно, с одной стороны, свяжет модернистское и постмодернистское представления о структуре культуры, благодаря чему появится возможность адекватно отобразить механизмы динамики ценностей культуры, а, с другой, позволит объяснить, почему ситуация постмодерна, начавшая формироваться в индустриально-развитых странах со второй половины ХХ в., не приводит к распылению, рассыпанию культурно-исторических типов на составляющие. Кроме того, я считаю, что понятие «фундамент» не будет противоречить общей теории постмодернизма хотя бы по двум причинам.

Во-первых, одним из краеугольных понятий постмодернизма является «интертекстуальность». Суть его в том, что история, общество, культура, сознание представляют собой некие «междутекстия», или «интертексты»[3], которые могут быть «прочитаны» и «дописаны». Поскольку люди – существа социокультурные, то суверенная субъективность их сознания оказывается растворенной в текстах-сознаниях, составляющих «великий интертекст» культурной традиции, в результате чего их сознания превращаются в пустое пространство «интертекстуальной игры». Такая же «интертекстуальная игра» имеет место и в самой культуре, поскольку в постмодернизме культура воспринимается как текст, является текстом, в котором ценности играют не последнюю роль. Более того, «объемный» постмодернистский текст в отличие от «плоскостного» модернистского аналогичен компьютерному гипертексту, являющемуся одномоментным соединением бесконечного множества других текстов.

Интертекстуальность можно определить как текстуальное взаимодействие, или «интеракцию, которая происходит внутри отдельного текста»[4]. Т. е. в узком смысле интертекстуальность означает включение одного текста в другой, а в широком – размывание границ текста, в результате чего тот лишается законченности и закрытости, становится внутренне неоднородным, множественным. Т. е. интертекст – это более чем сумма текстов; это культурно-исторические коды, способы передачи и восприятия текстов. В результате любой текст, а в нашем случае любая субкультура со своей ценностной иерархией, является не уникальным «закрытым» образованием, а неким нестабильным и неопределенным соединением и переработкой явных или неявных «цитат», т. е. элементов других (суб)культур (ценностей, норм, традиций, обычаев и т. д.). Согласно постмодернистам, все уже когда-либо было, и, в лучшем случае, если нужно, можно лишь выяснять, каким образом это уже было, а в худшем – просто перекомбинировать элементы наследия прошлого и играть остатками старых смыслов, не будучи в состоянии или не желая найти или создать новые.

Во-вторых, постмодернизм не отказывается от всего наработанного до него наследия. Однако открытия и представления прошлого в постмодернизме получают иное преломление и трактовку. Аналогично тому, как цикличное, замкнутое восприятие хода времени людьми античной эпохи сменилось в Средние века представлением о том, что ход времени подобен линии, «стреле», устремленной к будущему и имеющей начало и конец, при переходе от классической парадигмы к постнеклассической, т. е. от модернизма к постмодернизму, одно и то же явление начинает восприниматься и рассматриваться иначе, и описываться в иных терминах. А потому оправдано говорить о трансформации одного из элементов в структуре культуры – ядра – во что-либо другое – в данном случае в «фундамент». С моей точки зрения, по крайней мере, для переходного периода социальных систем от индустриализма к постиндустриализму, сопровождающемуся сменой модернистской парадигмы на постмодернистскую, подобная трансформация составляющих элементов схемы структуры культуры наиболее адекватно отражает имеющие место перемены.