Два взгляда на структуру культуры: от классики к постмодернизму (стр. 3 )

1.  оказаться невостребованными даже в рамках данной субкультуры,

2.  быть востребованными лишь в рамках данной субкультуры, и

3.  перейти из области частных, субкультурных, «дочерних», в область всеобщих для данного культурно-исторического типа, «материнских», базовых.

Кроме того, результаты взаимодействия культур могут быть и положительными, и отрицательными: они могут привести как к прибавлению, усложнению, так и к обеднению (эрозии) ценностного содержания одной из культур. Поскольку здесь имеет место взаимный процесс, то возможно говорить о том, что все перечисленные три варианта относятся к обеим культурам – и к «материнской» в целом, и к «дочерней», как его составляющей.

Живой процесс постоянного взаимодействия «материнской» и «дочерней» культур проявляется в постепенной диффузии элементов одной культуры, в число которых входят и ценности, в другую. Так как элементы неформальной молодежной субкультуры со временем интегрируются в «материнское тело» культурно-исторического типа, то следствием этого является постепенное размывание традиции этого типа. Однако в параллель с указанным процессом идет и привнесение элементов «материнской», «базовой» культуры в «дочернюю», неформальную молодежную субкультуру. И, несмотря на то, что последняя выходит из базовой, отталкивается от нее, она, будучи субкультурой, все равно опирается на «материнскую» культуру. При этом даже если элементы базовой культуры, ее ценности и отрицаются в рамках неформальной молодежной субкультуры, они все равно привносятся в нее, не только потому, что отрицать можно лишь то, что имеется, но и, в первую очередь, потому, что неформальная молодежная субкультура существует в рамках и в значительной степени за счет базовой культуры общества.

Одним из результатов взаимодействия «дочерней» неформальной молодежной субкультуры с «материнской» базовой культурой общества является усложнение ценностного строя культур, возникающее вследствие действия закона перехода количества в качество, в результате чего культуры переходят на иную ступень развития.

Другим результатом взаимодействия «материнской» и «дочерней» культур является эрозия. Как правило, эрозии подвержена неформальная молодежная субкультура, поскольку она является зависимой от базовой культуры. В случае если неформальная молодежная субкультура испытывает массированное воздействие базовой культуры, а также сама еще недостаточно устойчива, развита и не способна адекватно сопротивляться внешнему давлению, она подвергается эрозии, способной привести к ее распылению и гибели, а вследствие этого и тех ценностей, которые разделяются ее носителями.

Помимо результатов взаимодействия «дочерней» неформальной молодежной субкультуры и «материнской» базовой культуры, проявляющихся в динамике обеих культур, их ценностного строя, внимание привлекает схема взаимодействий этих двух культур. Один из вариантов такого взаимодействия описан [10]. Я хочу остановиться на нем, потому что не согласна с ним. Суть концепции Щепанской в следующем. Поскольку неформальная молодежная субкультура является одной из так называемых «выпавших» культур, а ее ценности резко отличаются, противостоят ценностям базовой культуры общества, то Щепанская вводит для ее обозначения термин «экстернальная» (от лат. «externus» – чужая), т. к. неформальную молодежную субкультуру можно расценить как чужую по отношению к «материнской» базовой культуре общества. В зависимости от состояния общества взаимоотношения между основной, базовой культурой и экстернальной, в данном случае неформальной молодежной субкультурой, могут быть различными. При этом система «базовая – экстернальная» культура, в соответствии с ролью неформальной молодежной субкультуры может переживать следующие состояния, определяемые Щепанской как: 1. «изолят», 2. «источник» и 3. «инверсия».

Когда общество стабильно, все выпавшие из него люди изолируются; они оказываются в состоянии перехода и отправляются в «священный лес», при этом задержавшиеся в неопределенности изгоняются, изолируются (в психиатрических лечебницах, исправительных учреждениях), а, возможно, и просто отторгаются общественным мнением и оказываются отделены невидимым, но непреодолимым барьером презрения. В традиционных обществах на период такого перехода человек отгораживается ритуальным барьером.

Это состояние Щепанская называет «изолят». Для него характерно, что экстернальная неформальная молодежная субкультура является закрытой: что бы ни происходило в ее рамках, все там и остается, и в базовую культуру практически ничего не проникает. Это относится и к ценностям, которые актуальны лишь для конкретной субкультуры. Именно на этапе «изолята» неформальные молодежные субкультуры попадают в разряд отклоняющегося от общепринятых норм поведения и в основном изучаются в рамках криминологии и психиатрии – дисциплин, занимающихся отклонениями от предполагаемой «нормы» и направленных на поиск путей «нормализации» или изоляции изучаемых явлений.[11]

Однако рано или поздно наступает этап «источник». Он приходится на период социальных сдвигов. Тогда, согласно Щепанской, начинают появляться концепции, рассматривающие неформальные молодежные субкультуры в качестве источника новых ценностей, моделей будущего развития, возможно, преодоления кризиса (экологического, идеологического и др.). Так, например, конференция по проблемам молодежи, состоявшаяся в Филадельфии в 1982 г., называлась «Абсолютные ценности и творение нового мира»[12]. В журнале же «Вопросы философии» были опубликованы материалы дискуссии на тему: «Молодежь в современном мире: проблемы и суждения»[13], в рамках которой говорила о «культуротворческой роли молодежи, которую та приобретает в периоды общественных перемен уже не в качестве возрастной группы, а в качестве нового поколения. В такие времена нормы и ценности предшествующих поколений приходят в острое противоречие с изменением общественной реальности, но продолжают сохранять господствующее положение. Именно это провоцирует упреки «детей» в лживости и лицемерии «отцов»[14]. Данную модель отношений, когда «материнская», основная, господствующая культура обращается к «дочерней» экстернальной неформальной молодежной субкультуре в поисках новых ценностей, Щепанская определила как «источник».

На этом этапе, по Щепанской, экстернальные ценности проникают и перестраивают синхронную систему связей, обеспечивая реакцию общества на изменения среды. Новая информация закрепляется в мифе – самоописании общества, получая возможность передаваться во времени. То, что было нормами, ценностями и символами экстернальной, «исключенной» культуры, становится основой нового принципа упорядочения общества, а прежний основной миф уходит в подполье. Это – момент инверсии. На этом этапе новые модели, идеи, ценности проникают в систему вертикальных, временных связей – в традицию.

Третья фаза, «инверсия», по Щепанской, наступает, когда основная (базовая) и экстернальная культуры меняются местами.

Таковы основные положения концепции Щепанской. Однако мне представляются продуктивными вопросы: действительно ли меняются местами базовая и экстернальная, в данном случае – молодежная – культуры. И имеет ли место «инверсия»? Или здесь наблюдается лишь вхождение некоторых элементов неформальной молодежной субкультуры в базовую культуру общества, что отражается как на динамике обеих культур в целом, так и на динамике их ценностей?

Чтобы ответить на эти вопросы я обращусь к неформальной молодежной субкультуре 60-х гг. ХХ в. и к ее последующему влиянию на динамику базовой культуры. При этом замечу, что мне представляется схема Щепанской неверной. Да, безусловно, идеи, ценности, ритмы, элементы неформальной молодежной субкультуры 60-х гг. впоследствии «проросли» и вышли на поверхность, но вовсе не такими, какими были вначале, да и не там, где их «сажали». И вряд ли можно утверждать, что сегодня (вчера) все индустриально-развитые общества живут в неформальной молодежной субкультуре того времени, разделяют ее ценности. К тому же, кроме неформальной молодежной субкультуры в структуре этих обществ имеется много других экстернальных субкультур со своим набором норм и ценностей. Так почему надо полагать, что «инверсия» распространяется лишь на неформальную молодежную субкультуру?

Действительно, многое из того, что в 60-х гг. было создано молодыми людьми, сегодня вошло в жизнь. Тем не менее, никакой инверсии, на мой взгляд, не произошло. Более того, в США в начале 70-х гг. появилась работа «После поражения: Что нужно этой стране, так это хорошая контр-контркультура»[15]. В ней автор пытался «откреститься» от казавшегося ему возможного варианта включения контркультурных ценностей 60-х гг. в традиционную ценностную иерархию базовой культуры США. Но он явно поторопился, поскольку сменившие «революционеров» 60-х гг. молодые люди – сначала яппи, а затем неояппи – на деле отказались от основного набора ценностей своих предшественников-хиппи и по сути превратились в «антихиппи» во всем: от подчеркнуто изысканной одежды до манер, образа жизни, развлечений, жизненных устремлений и ценностей.

На деле же идеи, ценности, образы, метафоры 60-х ушли вглубь общества и растворились в нем, чтобы исподволь изменить сегодняшнюю реальность. Сегодняшняя же культура представляет не инверсию базовой культуры и неформальной молодежной субкультуры 60-х гг., а некую цельность, включившую и элементы и ценности неформальных молодежных субкультур 60-х гг., 70-х и т. д. годов, и элементы криминальной, богемной и др. субкультур. Только в сегодняшней «материнской», базовой культуре из десятков ингредиентов возникла новая цельность, которую обратно, в первоэлементы тех субкультур уже не вернуть. Так и неформальная молодежная субкультура 60-х гг. почти незаметно и часто анонимно растворилась в «бульоне» времени. Она придала навару эпохи свой аромат и крепость, похоронив в нем свое лицо и имя. 30 – 40 лет назад круг идей 60-х воспринимался экстравагантной крайностью, духовным капризом, инфантильной прихотью, а то и социальным вывихом, граничащим с духовной болезнью или криминальной практикой. Шестидесятники были несовместимы с обществом до тех пор, пока сами им не стали. Но тогда они уже перестали быть шестидесятниками. Теперь, когда выдохся их эпатирующий и деструктивный дух, они влились в общий ценностно-идеологический поток, текущий по коридорам власти.