Правовое регулирование конкурентных отношений на товарных рынках стран Европейского Союза и Российской Федерации (сравнительно-правовой анализ) (стр. 4 )

Во второй части параграфа диссертантом также исследован принцип «взаимности» (international comity) и его применение в законодательстве о конкуренции. Автор отмечает, что согласно европейскому подходу разница между правом и принципом взаимности лежит в том, что нормы права носят обязательную силу, а принцип взаимности является не обязательным и по своей природе близок к такому понятию, как добрая воля государства. Но в законодательстве о конкуренции принцип взаимности получил иное значение и в соответствии с соглашением, заключенным в 1991г. между США и ЕС, созданы правовые рамки для признания этого принципа в качестве обязательного и сходного с правовой нормой. Автором отмечается, что применение принципа взаимности затруднено при слияниях и поглощениях предприятий, носящих международный характер. Регламент ЕС № 000/89, регулирующий процедуры слияния и поглощения, не дает однозначного ответа на вопрос о возможности применения принципа взаимности Европейской Комиссией по отношению к другим государствам – не являющимся членами ЕС.

Глава вторая «Правовое регулирование конкурентных отношений в ЕС: толкование статей 81 и 82 Договора об образовании Европейского Союза».

Первый параграф «Судебная и правоприменительная практика толкования понятий содержащихся в статье 81(1) Договора об образовании Европейского Союза». Автор отмечает, что сложность толкования ст.81 и 82 Договора об образовании ЕС, вызвана содержащимися в них широкими формулировками. Для установления факта нарушения ст.81(1) Европейской Комиссии и Суду ЕС пришлось дать специальное толкование следующих терминов и определений: «предприятие»; «все соглашения, решения ассоциации предприятий и ограничительная практика»; «которое может оказать воздействие на торговлю между государствами-членами»; «которые имеют своей целью или результатом предотвращение, ограничение или нарушение конкуренции внутри общего рынка».

Автором проведен системный анализ принятых решений как Судом ЕС, так и Европейской Комиссией, а также ряда концепций юридической теории ЕС и были сделаны следующие выводы:

а) статья 81(1) содержит список типов соглашений, которые автоматически признаются недействительными, т. е. нарушающими конкурентные отношения (illegal per se).

б) суд ЕС толкует норму ст.81(1) как сугубо юридическую и выносит решения в соответствии с буквальным толкованием этой нормы.

в) отмечена тенденция смягчения позиции Суда ЕС. В последнее время Суд ЕС стал занимать более либеральную позицию относительно применения этой нормы и использует принцип оценки рассматриваемого соглашения, в результате чего заключенное соглашение, которое по ряду формальных признаков подпадает под действие ст.81(1) может быть, и не запрещено. Соглашение может быть не запрещено, если оно по своей цели и результату не подпадает под жесткие ограничения, изложенные в этой статье, т. е. фиксирует прямо или косвенно цены, раздел рынков и т. п.

г) помимо перечня типов соглашений, содержащихся в ст.81(1), которые автоматически признаются недействительными, выявлены также и иные типы соглашений, признаваемые недействительными. Их перечень и виды содержатся в Положениях о вертикальных и горизонтальных соглашениях, и некоторых других положениях, периодически принимаемых Европейской Комиссией.

В этом параграфе диссертантом также рассмотрен такой важный вопрос для антимонопольного законодательства ЕС как основания и правила предоставления изъятий в соответствии со ст.81(3). По мнению автора, имеющийся в ЕС значительный позитивный опыт предоставления изъятий может являться существенной базой (как в правовом, так и в экономическом смысле) для совершенствования антимонопольного регулирования в РФ. Предоставляемые групповые изъятия позволяют исключить из-под действия ст.81(1) ряд соглашений, которые по формальным юридическим признакам подпадают под ее действие, но по своим экономическим свойствам являются, с одной стороны полезными и эффективными для развития рыночных связей между государствами-членами ЕС, а с другой – не ограничивают конкурентные отношения в значительной степени. Автором отмечено, что некоторые исследователи приходят к выводу о сходности подобных изъятий с правилом «положительного эффекта», существующим в антимонопольном законодательстве США. Диссертант приходит к выводу, что нет оснований проводить прямые параллели, хотя конечный результат применения нормы Договора ЕС и правила «положительного эффекта» оказывается одинаковым.

Второй параграф «Судебная и правоприменительной практика толкования понятий содержащихся в статье 82 Договора об образовании Европейского Союза, устанавливающей общий запрет злоупотребления одним или несколькими предприятиями своим доминирующим положением». Один лишь факт наличия доминирующего положения на рынке не является нарушением ст.82 Договора об образовании ЕС, что подтверждено решением Суда ЕС по делу Europemballage Corp. and Continental Can Co. Inc. mission. Для установления факта нарушения ст.82 Суд ЕС был вынужден дать толкование следующих понятий: «доминирующее положение», «злоупотребление доминирующим положением» и «релевантный рынок». В этом параграфе анализируется складывающая судебная и правоприменительная практика ЕС в области толкования данных понятий, рассмотрены принципиальные судебные решения. Проведя комплексный анализ толкования указанных понятий, судебной и правоприменительной практики автор исследования приходит к следующим выводам:

1) доминирующее положение является абстрактным понятием, которое в коммерческом значении означает наличие значительной рыночной власти на товарном рынке в пределах релевантного географического рынка. Важным квалификационным фактором доминирующего положения является период времени, в течение которого существовало или существует доминирующее положение. Основываясь на судебной практике ЕС, автор отмечает, что Суд ЕС, выявляя доминирующее положение субъекта экономической деятельности, обращает внимание на три ключевых фактора: а) соответствующий рынок, который должен быть, как географическим, так и товарным; б) наличие экономической власти (доли занимаемого рынка) на соответствующем рынке; в) злоупотребление своим доминирующим положением. При оценке доминирующего положения Судом ЕС и антимонопольными органами принимаются во внимание и иные факторы, и индикаторы, например, такие как: количество и мощь конкурентов на определяемом рынке; возможность замены конкурентами продукции производимой предприятием, занимающим доминирующее положение и ряд иных факторов.

2) доля занимаемого рынка, при которой предприятие(я) будет считаться занимающим большую долю рынка, должна составлять 50% соответствующего рынка. Законодательные акты ЕС не содержат прямого указания на наличие данного уровня занимаемого рынка, эта цифра впервые была указана в решении Суда ЕС в деле AKZO mission. Отмечено, что указанный процент не является строго обязательным. Предприятие, обладающее долей менее 50% на соответствующем рынке, также может быть признано доминирующим при определенных обстоятельствах.

3) наличие значительной доли занимаемого рынка является не единственным критерием, который позволяет установить доминирующее положение предприятия. Судебная практика ЕС выработала и иные критерии, и показатели, позволяющие это сделать. Они получили название «барьеры входа».

4) в отличие от понятия «доминирующее положение» в праве конкуренции ЕС нет однозначного определения или толкования того, что составляет злоупотребление доминирующим положением. Значение этого понятия не содержится и в ст.82. В ней лишь содержатся примеры типов возможных злоупотреблений со стороны субъектов экономической деятельности п. п. a-d. Как и в случае со ст.81 данные примеры злоупотребления доминирующим положением не являются исчерпывающими и постоянно дополняются как Европейской Комиссией, так и Судом ЕС.

5) в результате проведенного исследования автором установлено, что европейская юридическая теория сформулировала две основные формы злоупотребления доминирующим положением: эксплуататорскую и исключающую.

6) в деле Hoffmann-La Roche & Co AG mission Суд ЕС дал одно из наиболее часто используемых определений термина «злоупотребление доминирующим положением»: «это объективная концепция, связанная с поведением предприятия, занимающего доминирующее положение, позволяющее ему оказывать воздействие на структуру рынка и как следствие присутствия на рынке такого предприятия, уровень конкурентных отношений стал слабее и это предприятие, посредством обращения к методам, отличающимся от методов, которые создают условия для нормальных конкурентных отношений на основе коммерческих сделок предприятий в сфере производства товаров или оказания услуг, оказывает негативное воздействие по поддержанию или росту конкурентных отношений, все еще существующих на этом рынке».

Третий параграф «Проблемы частно-правового способа защиты конкурентных отношений в праве Европейского Союза». Особенностью правового регулирования конкурентных отношений в ЕС является доминирование публично-правовых норм в регулировании конкуренции. В настоящее время в ЕС возникла необходимость переосмысления роли частно-правового подхода к регулированию, развитию и защите конкурентных отношений. Автор приходит к выводу, что для реализации частно-правовых способов защиты конкурентных отношений недостаточно наличия одних лишь антимонопольных законов. Необходимо создание и развитие целой системы частно-правовых механизмов защиты и восстановления прав, нарушенных вследствие нарушения антимонопольного законодательства. Вопросы, связанные с частно-правовой защитой конкурентных отношений в ЕС, диссертантом подразделены на две взаимозависимые группы и в результате проведенного исследования сделаны следующие выводы:

а) компенсация причиненных убытков стороне, непосредственно принимавшей участие в нарушении антимонопольного законодательства:

1)  Диссертант указывает на то, что постановка данной проблемы является неоднозначной. Вправе ли сторона, добровольно участвовавшая в соглашении, признанном автоматически недействительным (ничтожным) требовать компенсации понесенных ею убытков? В этой связи возникает значительное количество гипотетических ситуаций. Тем не менее, судебная практика ЕС и США выработала определенные правовые позиции по этим категориям дел. Суд ЕС признает особый статус соглашений, которые ограничивают конкуренцию, специально указывая на то, что простое участие в антиконкурентном соглашении не означает автоматического лишения права экономически слабой стороны на защиту и восстановление своих прав. Такой правовой подход должен иметь приоритет перед нормами национального права государств-членов ЕС.