Поссибильно-деятельностный подход в познании культуры (стр. 2 )

Наука без объекта. Упрёк культурологии в отсутствии реального объекта может показаться весьма значимым. Истоки такой позиции заключаются в некоторых особенностях современного состояния науки как социального института и зависящей от него сферы научного знания. Так, культура и духовная жизнь «с точки зрения онтологической интуиции ученого-естественника... как бы не существуют, если не овеществлены и не воплотились в предметности, которые можно объективно зафиксировать.»[18]. Поэтому для ученого-естественника культурология не имеет своего объекта в реальности материального бытия. Как показано выше, культура как объект познания обладает особым бытийным и эпистемическим статусом. Он в чём-то похож на соответствующий статус философии: по словам М. Мамардашвили, «…философия… похожа на многие другие человеческие явления, которые мы все знаем, но определить не можем… она неопределима, хотя мы её узнаём, когда встречаемся с ней»[19]. Примерно так же обстоит дело с культурой: она, казалось бы, общеизвестна, интуитивно понятна, узнаваема и в то же время не поддаётся однозначному определению — достаточно вспомнить о наличии сотен определений культуры.

Однако если обратиться к номенклатуре наук и рассмотреть их под углом зрения существования объекта, то обнаруживается, что ряд общеизвестных давно устоявшихся наук реального объекта не имеет.

Так, объектом математики являются количественные отношения и пространственные формы действительного мира, структуры, порядки и отношения, которые мыслятся как бы автономными, реально существующими вне связи с имманентными им феноменами действительности. Эти объекты существуют лишь как записи на формальном языке и как феномены сознания, то есть в материальном мире не существуют. Это не мешает считать математику наукой наравне, скажем, с физикой или астрономией.

Можно задать вопрос и о существовании объекта науки биологии. Общепринятый ответ «жизнь» на самом деле ничего не обозначает, так как жизнь в качестве реального объекта не существует; существуют живые организмы, их ансамбли, но что такое жизнь (как, собственно, и смерть) в точном смысле слова — никому не известно. Редукция понятия жизни к «открытым системам» и т. п. ничего не объясняет, так как это именно редукция, сведѐние понятия к понятиям иного, более низкого уровня, ведущая к утрате специфики понятия исходного. Объекта нет — а биология общепризнана как наука.

Так же выглядит и медицина. Её объектом является здоровье (болезнь) человека. Но таких объектов в природе не существует. Есть дисфункции отдельных органов и систем организма, есть поражения живой ткани и т. д., но болезни вообще или, тем более, здоровья как объекта нет и не может быть. Все эти феномены в действительности множественны, конкретны и уникальны, хотя медицина одна. Это не мешает числить медицину в обойме наук.

Примерно таково и положениес термодинамикой, например. Тепла как такового не существует, физическая природа теплоты уверенно редуцируется к колебаниям молекул и атомов. Однако формулы и законы термодинамики описывают именно процессы перемещения, увеличения и уменьшения количества тепла как некоего гипотетического вещества. Коего на самом деле нет. Но термодинамика — наука, причём весьма эффективная на практике. В теории электричества работает понятие «количество электричества», хотя электричества как субстрата не существует. В теоретической механике точно так же фигурирует понятие «количество движения», входя во многие основополагающие формулы и уравнения, хотя о субстрате движения как такового тоже говорить не приходится.

То же самое можно сказать о психологии: её объект, тем более, субстрат данного объекта неизвестен. Как неизвестно, что такое душа, духовность, духовная жизнь.

В свете этих наблюдений культурология имеет полное право на существование в качестве самостоятельной сферы научного знания, хотя её объект, подобно объектам математики или биологии, весьма непонятен.

Системный подход как проблема культурологии. Системный подход в гносеологическом плане имеет принципиальные ограничения познавательных возможностей. Так, бессмысленно предполагать системный характер материи. Системный подход неприменим в математике. Познавательный потенциал системного подхода определяется его основными принципами. К ним относят обычно:

§  рассмотрение познаваемого объекта как целостности, противостоящей среде, но являющейся «складкой», то есть состоящей из внутренних элементов;

§  детальный анализ организации взаимных связей и отношений между элементами (структуры) объекта;

§  наличие главной функции (цели) и — соответственно — системообразующих факторов;

§  эмерджентность — наличие у объекта свойств, не присущих ни одному из её элементов в отдель­ности, проявляющихся только при их взаимодей­ствии в составе целого, несводимость свойств системы к сумме свойств её компонентов; синоним — «системный эффект»;

§  иерархичность как всеобщая характеристика, когда любой объект является по отношению к своим элементам вышестоящей системой, а относительно системы более высокого уровня — подсистемой (элементом), причём внутренние связи элементов жёстко фиксированы как подчинение и управление.

Эти принципы и лежат в основе большинства российских исследований культуры. Однако некоторые из них накладывают на познание определённые и достаточно существенные ограничения, которые фундаментально важны в познании культуры уже по определению.

Противопоставление культуры среде при ближайшем рассмотрении оказывается достаточно относительным. Строго говоря, абсолютно непроницаемых принципиальных границ между культурой и Универсумом нет. Отграничить культуру от натуры зачастую просто невозможно, поскольку человек — существо природное. Поэтому рассматривать культуру в целом как полностью противопоставленную природе, нельзя — а значит, нельзя её вообще видеть в соотношении с природой только как систему.

Принцип всеобщей иерархичности устанавливает, что системный подход неприменим к объектам, не являющимся элементами системы более высокого уровня (не входящим в метасистему). Но указать метасистему культуры невозможно.

Ограничивает применимость системного подхода и требование жёсткой соподчинённости элементов внутри целого: системный подход не будет работать, если здесь отсутствует иерархическая структура. Но для культуры как объекта познания выявить иерархическое строение невозможно. В разных отношения, в разных ситуациях существования «главными» будут оказываться самые разные составляющие культуры. Это значит, что для культуры иерархичность скорее всего не существует. По-видимому, более адекватным является представление действительно существующей культуры как ризомы.

Весьма сомнительно выглядит эмерджентность культуры как целого. Скорее, культура характеризуется «эмерджентностью наоборот»: любое свойство или функция культуры осуществляются или обнаруживаются как функции и предназначения реальных элементов (компонентов, сфер, институтов…) культуры, и нет ни одной функции, которую бы выполняла только «культура как целое».

Вообще сама сущность системы определяется с учётом того, что «произвольный набор свойств не мо­жет рассматриваться как система до тех пор, пока мы не указали, какое свойство це­лостного объекта представляет этот набор частных свойств (свойств частей), какое свойство совокупности в целом порождается самой этой совокупностью во всей её полноте, всеми без исключения элементами и отношениями. В противном случае следует говорить скорее о квазисистеме и не-системе»[20]. Для культуры назвать такое главное и единственное свойство невозможно.

Культура бесконечно сложна. Может ли быть системой бесконечно сложный объект? Ведь система как целое, противопоставленное среде, принципиально предполагает существование границ. Бесконечность же принципиально безгранична.

Бесконечная сложность несовместима с иерархичностью: в физическом плане управляющие импульсы никогда не преодолеют бесконечных расстояний, в организационно-логическом — «верховные», «главные» блоки и сферы могут быть бесконечно удалены от «подчинённых». Поэтому ансамбль «человечество и природа» из-за своей бесконечной сложности системой быть не может. Соответственно и культура не является системой. Поэтому в культурологии можно говорить лишь о системе принятых в конкретном подходе понятий культуры, а также о системных свойствах выделяемых при этом в культуре компонентов[21].

Следовательно, возможности системного подхода в познании «культуры в целом» преувеличивать не следует. Говорить о системности культуры можно, по-видимому, не относительно «культуры в целом», «всей культуры», а только применительно к её реально познаваемым частям, аспектам, частичным образам в познавательной ситуации конкретного типа.

Попытка взгляда «извне»:

культура как процесс реализации потенций

Процессуальный аспект сущности культуры. Как уже отмечено, для построения теории культуры существование человека (социума) следует осмысливать, начиная с категорий и понятий, «внешних» по отношению к данному процессу. Представляется эвристичным взгляд на культуру в контексте связки «социум — природа (Земля, Вселенная)». Для формирования некоторого подхода к началу теории культуры (не «окончательного» и не универсального, «единственно возможного», но более эвристичного) можно использовать редко сегодня работающее представление о формах (уровнях) движения материи, а также категорию взаимодействия. Ведь культура возникает именно во взаимодействии социума (этноса, сообщества людей, народа, человека вообще) и природы. А поскольку любое взаимодействие есть процесс, логично считать, что культура тоже является процессом.

Такое представление не являются чем-то новым. Уже первоначально у Цицерона культура понималась как процесс совершенствования, улучшения. В. Оствальд ещё в 1909-1911 гг. предложил «энергетическое» определение культуры как процесса «преобразования энергии в человечески-полезную энергию, возможно более экономное использование энергии без расточительства»[22]. указывал, что культура — это «напряжённый поиск человеком самого себя и своего места в мире».[23] Социальное наследование, в котором часто видят специфику культуры, есть процесс. Широко известно представление культуры как игры (Й. Хейзинга). и связывали культуру с процессом реализации сущностных сил человека. Как процесс определяла культуру во второй половине 80-х .[24] Тот же предлагал наряду с общеизвестным определением культуры как «целостного комплекса, включающего в себя…», ещё и формулировку «с идеальной точки зрения на культуру можно смотреть как на общее усовершенствование человеческого рода»[25], то есть тоже как на процесс. Обзор определений культуры, приведённый [26], содержит ряд формулировок, определяющие культуру как процесс и принадлежащих Б. Малиновскому, Э. Кассиреру, Ж. Рохейму, М. Хайдеггеру.