Поссибильно-деятельностный подход в познании культуры (стр. 3 )

Процесс возникает из возможности. Интерпретация культуры просто как процесса взаимодействия ещё не указывает на специфику культуры. Чтобы к ней подойти, надо учитывать, что любой процесс всегда исходит из потенций (возможностей), которыми располагают участники процесса — стороны взаимодействия. Об исключительной важности категории «возможность» в настоящее время заговорили философы, совершенно справедливо указывая на новые познавательные горизонты, открывающиеся с использованием этой категории.[27]

Потенция есть форма существования возможности. И если во времена Аристотеля возможность прямо сопоставлялась с действительностью, то сегодня принято видеть возникновение существования из возможности как процесс нарастания определённости, оформленности предстоящего существования. Этот переход от возможности к действительности описывается известной последовательностью: возможность — потенция — потенциал — вероятность — действительность.

Возможность есть первое понятие, наиболее абстрактное и общее. Возможность лишена какой-либо конкретности, определённости, оформленности, она подразумевает любое содержание, является чисто качественным понятием.

Потенция как дериват и форма существования возможности отличается несколько бо̀льшей определённостью, она уже тяготеет к конкретизации. Потенция остаётся ещё в основном возможностью, но не возможностью «вообще», а возможностью чего-то более или менее определённого. Потенция интенциональна, это возможность возникновения достаточно самостоятельной формы, чего-то отдельного. Потенции человека принято называть задатками, способностями. Но это ещё понятие преимущественно качественное, не поддающееся квантификации, хотя и предшествующее ей, «предвидящее» количественные характеристики. Применительно к социальной реальности потенции соответствует понятие диспозитива: «Диспозиционность есть некая по­тенциальность, переходящая в актуальность в соответствующей ком­муникативной ситуации… диспозитив есть некая наклонность, воспри­имчивость»[28].

Следующий дериват и форма существования возможности — потенциал. Это потенция, которая уже вполне допускает и подразумевает квантификацию, можно сказать, даже во многих познавательных ситуациях требует количественной определённости. Само собой разумеется, что квантифицированию может быть подвергнута только достаточно оформленная, достаточно конкретная сущность. «Потенциал вообще» — бессмыслица, потенциалы всегда рассматриваются только вместе с каким-либо определителем, неразрывно с конкретизирующим указанием на содержание и форму потенциала: электрический, химический, экономический, человеческий, духовный, нравственный и т. п. В естественных (и не только) науках потенциалы формализуются и вычисляются, часто вводятся и инструментально измеряются величины, степени и уровни потенциалов.

Ещё более определённый и уже обязательно квантифицированный дериват возможности известен как вероятность. Вероятность прямо и непосредственно предшествует действительности, отчётливо содержит её в себе. И если дериваты потенции, потенциала и вероятности имеют характер когнитивный, то переход к действительности происходит в ходе материальных взаимодействий, причём на социальном уровне движения взаимодействие принимает форму деятельности (практики). Деятельность переводит рассмотрение культуры как процесса в пространство существования социума, в том числе в социальную реальность: «Человек есть» то, чем он занят»[29].

Именно возможности выступают главными отличительными признаками «форм» или, точнее, уровней движения материи: на физическом уровне возможны одни формы и виды взаимодействий, на химическом — другие, на биологическом — ещё иные и т. д. В социальной форме движения возникает возможность несравненно бóльшего числа типов взаимодействий между человеком и природой, чем между, скажем, элементарными частицами или между единицами живой природы. Поэтому потенции человека универсальны — бесконечно сложны. Человек, скорее всего, обладает бесконечным потенциалом взаимодействия с миром; он способен взаимодействовать с природой во всех мыслимых формах: как физический объект (вещество), как объект химический, как биологический организм, как социальный субъект, как субъект символизации, как создатель и адепт сакрального культа и т. д.

Человеческая специфика культуры. Таким образом, представление культуры как процесса через понятие деятельности выявляет связь культуры с потенциями человека. Органическая связь культуры и потенций (способностей) человека тоже констатируется давно. Через понятие способности определял культуру ещё И. Кант: у него она предстаёт как «развитие способности разумного существа ставить перед собою любые цели вообще (следовательно, в его свободе)»[30], «приобретение разумным существом способности ставить любые цели вообще».[31] Прогресс культуры, как указывал И. Кант, связан с развитием «природных задатков человеческого рода»[32]. Э. Тайлор включил в состав определения культуры «и все прочие (выделил я — Д. Л.) способности, приобретаемые человеком как членом общества»[33]. Тайлора построена так, что общеизвестные «знания, верования, искусство, нравы, право, обычаи» могут быть трактованы тоже как способности (потенции), к которым и присоединяются «и все прочие» — «and any other». Английское понятие “habit” в данном контексте тоже подразумевает определённую совокупность потенций (возможностей), входящую в традиции, обычаи, социальный статус и даже в биологическую конституцию человека — члена исторически конкретного социума. указывал, что сущность природы человека составляют возможности, потенции: «…природа самого человека... Глубочайшая сущность этой природы… заключается в том, что она потенциальна... Нет ничего в ней, что было бы уже дано от начала, она — вся в возможности...»[34]. О. Шпенглер утверждал, что идея культуры есть «олицетворение её внутренних возможностей… История культуры — это последовательно осуществление того, что для неё возможно…»[35]. писал, что культура «обусловлена разрешающими возможностями человеческого материала»[36]. В советской литературе имеется определение культуры как «процесса, результата и поля реализации человеческих потенций в текущий период времени»[37]. Построенная на этом определении модель культуры развёрнута в монографии[38], которая предоставляет очень большие возможности познания культуры и использования полученной информации в самых разных сферах, включая социальное управление.

Итак, культура рассматривается как процесс реализации потенций человека. Процесс реализации потенций человека есть в действительности деятельность — дериват или онтичное продолжение возможности. Культура возникает в деятельности, через деятельность[39]. При этом требование методологического единства выполняется безукоризненно: в качестве логически обусловленного основания выступает возможность (лат. possibilitas). Она к тому же является категорией более высокой общности, чем категории общественных наук. Соответственно деятельностный подход к построению теории культуры модифицируется в поссибильно-деятельностный, лишённый, как будет показано далее, многих ограничений деятельностного подхода в его устоявшейся форме.

Непосредственным результатом деятельности как таковой являются артефакты, культурные объекты. Это очевидное обстоятельство совершенно логично и окончательно снимает известную проблему соотношения материального и духовного в культуре. Культура не может быть только материальной или духовной, поскольку этот процесс, во-первых, целостен, а во-вторых, он происходит в реальной жизни, причём на природной основе — он, подобно Универсуму, и материален, и духовен одновременно. Материальными или духовными (идеальными) на самом деле являются артефакты, культурные объекты — от простейших орудий до архисложных технологий материального производства, религиозных систем, научных теорий и шедевров искусства. Они и образуют некие пространства, которые могут быть классифицированы как материальные и идеальные (духовные).

Сама по себе совокупность культурных объектов, артефактов, любая их сумма или множество, ещё не есть культура. Культурные объекты как таковые мертвы и сами по себе существуют как всего лишь «памятники» или предпосылки, условия, средства (орудия) существования конкретной культуры. Культура как бы «зашита», «вмонтирована» в каждый культурный объект, так или иначе явлена в них как потенция. Как писал К. Клакхон, «скромный кухонный горшок в той же степени, что и соната Бетховена, является продуктом культуры».[40] Культура как процесс начинается только тогда, когда культурные объекты реализуются в виде орудий (средств) деятельности, соединяясь с субъектами в живом движении — культурном процессе. Результатами культурного процесса становятся новые и новые состояния социума и, соответственно, культуры, воспринимаемые через совокупности культурных объектов. Сохранённые и вновь созданные культурные объекты образуют новые условия и возможности деятельности, в числе которых могут оказываться и такие, которые открывают новые возможности, новые потенции.

На том же основании предлагаемый подход органично и естественно решает вопрос о соотношении культуры и цивилизации. В поссибильно-деятельностном аспекте цивилизация — это не культура, а мир культурных объектов, пространство артефактов. В артефактах по ходу истории культуры (и человечества как этносов, народов и т. п.) последовательно фиксируются потенции, которыми овладевает человек, и создаются условия для дальнейшего раскрытия и реализации способностей людей, средства интенсификации потенций человека. Чем выше уровень развития культуры, тем более изощрёнными и сложными становятся эти условия и средства, но их поссибилистская сущность остаётся той же самой. Поэтому цивилизация как мир культурных объектов в этическом плане нейтральна. Положительными или отрицательными могут быть только плоды применения, использования артефактов в соответствии с целями действующих субъектов, но не сами культурные объекты. Потому же несостоятельны все позиции, представляющие культуру только с позиций аксиологии. Отсекать результаты реализации потенций человека, которые оцениваются как вредные, антигуманные и т. п., всё равно, что рассматривать в магните только один из полюсов или в отношении — только одну сторону.