В годы войны. Статьи и очерки. М.: Наука, 1985. С. 98-120 (стр. 4 )

В историографии Великой Отечественной войны Синявинская операция исследована, к сожалению, меньше других. Обычно утверждают, что советские войска цели операции – прорыва блокады не достигли. Иногда добавляют, что сорвали подготовленный противником штурм города Ленина. Но при этом забывают, что захват Ленинграда являлся важнейшей целью гитлеровской наступательной кампании 1942 г. Поэтому Синявинская операция наряду с оборонительными действиями под Сталинградом и на Кавказе являлась важным элементом срыва всей кампании. В то же время она подготовила условия для прорыва блокады в январе 1943 г. (операция «Искра»). Синявинская операция интересна также тем, что стороны не вскрыли замыслов противника, в связи с чем действия носили встречный характер при резком изменении обстановки. Недостаточно определена и связь между действиями под Ленинградом и событиями па южном крыле фронта.

В середине декабря 1942 г. после 100-километрового марша от Новой Ладоги на запад бригада сосредоточилась на мгинском направлении в лесу в 10–12 км от линии фронта. Несмотря на суровые морозы, настроение у всех было приподнятое. После победы наших войск под Сталинградом все надеялись, что на этот раз (в пятой попытке) блокада Ленинграда будет прорвана. В конце декабря для командиров соединений фронта бригада провела показательное тактическое учение по прорыву долговременной обороны противника. На учении присутствовали представитель Ставки ВГК , командующий фронтом , член Военного совета фронта Л. 3. Мехлис, командующий 8-й армией и другие военачальники. Примечательно, что для таких учений была выбрана 73-я омсбр. На разборе учения маршал Ворошилов объявил бригаде благодарность за слаженность действий подразделений[15]. Военный совет Волховского фронта наградил десять командиров именными часами, в том числе майора И. Яркина, старших лейтенантов В. Окунева, Б. Шобанова.

В операции по прорыву блокады 73-й омсбр отводилась простая на первый взгляд задача – продвинуться вперед на запад на 1 км и затем развернуться фронтом па юг, обеспечивая левый фланг наступавших войск. Задача ясная, по невероятно сложная – на участке фронта в 2 км преодолеть заболоченную пойму речки Черпая й захватить два населенных пункта: Тортолово и Мишки-но. По осенним боям мы знали, что возвышенность на месте небольшого селения Тортолово сильно укреплена и представляет собой нечто вроде форта на болоте. Не менее укреплена была и железнодорожная станция Мишкино, так как дорогу на Мгу противник особенно усиленно оборонял.

О сложности задачи свидетельствовало усиление бригады, которой была придана вся артиллерия ранее занимавшей здесь оборону 265-й стрелковой дивизии, бронепоезд, находившийся в районе ст. Назия, и 502-й отдельный танковый батальон. На нашем участке действовали, но по армейскому плану, 512-й и 905-й дивизионы реактивной артиллерии[16]. Таким большим количеством артиллерии надо было управлять. Для этого был образован штаб артиллерии бригады. Первым начальником штаба стал майор , его заместителем – бывший начальник штаба минометного батальона старший лейтенант . В то же время минометный батальон был расформирован, а его роты вошли в состав стрелковых батальонов. Радовало и увеличившееся количество боеприпасов для артиллерии. Только с этого времени можно говорить о массированном использовании в нашей бригаде артиллерии.

Утром 12 января, когда артиллерия перенесла огонь с переднего края в глубь вражеской обороны, батальоны дали сигнал атаки и устремились вперед. С наблюдательного пункта бригады В. Ставцев и командиры батальонов доложили, что ожили, как говорили на фронте, огневые точки и в Мишкино, и в Тортолово. Первый батальон, наступавший вдоль полотна железной дороги, попал под плотный огонь и залег. Наступавшие на Тортолово вместе с танками 2-й и 3-й батальоны ворвались в первую траншею, но дальше продвинуться не смогли.

Батарея, которой мне в то время пришлось командовать, действовала вместе с 3-м батальоном майора . Иногда я заходил к нему в блиндаж, чтобы уточнить задачу, и старался задержаться, чтобы чуть-чуть согреться. Я не знал всей обстановки и после войны спрашивал многих, включая командира бригады и начальника артиллерии, почему не было продвижения, ведь все делали правильно? Не было опыта наступления за огневым валом? Запаздывали танки с выдвижением на исходный рубеж? Мало было саперов в штурмовых группах? Нужны были новые средства разрушения обороны?

Наверное, все это в какой-то степени справедливо. И бригада имела уже боевой опыт, все стремились к победе. Здесь, под Ленинградом, была в то время самая мощная на советско-германском фронте вражеская оборона.

В архивных документах говорится: красноармеец 3-го батальона Фокин из ПТР подбил танк; орудие старшего сержанта Кузнецова прямой наводкой расстреляло дзот; отдельная саперная рота обезвредила минные заграждения; хорошо действовали артиллеристы и минометчики. Но очень живучи оказались огневые точки, глубоко врытые противником в землю. Он применил также большое число самоходных штурмовых орудий. Наступавшие вместе с нами тапки встречали сильнейший огонь, и их атаки захлебывались на линии нашей первой траншеи. Подавить огневые точки в прочных укреплениях мы, артиллеристы, снарядами малых калибров не могли. Поэтому, несмотря на настойчивые смелые атаки, роты несли потери и не смогли ворваться в траншеи, навязать гитлеровцам рукопашный бой.

Недостаточное продвижение под Тортолово 12 и 13 января в отчете штаба бригады объяснялось неполным знанием системы обороны противника. «Разведка бригады до начала боев здесь не работала, а разведка 265-й стрелковой дивизии не имела всех необходимых сведений о вражеской обороне»[17]. И в этом есть правда, но командирам надо было искать пути к достижению поставленной задачи. 1-му отдельному стрелковому батальону под командованием капитан-лейтенанта удалось продвинуться вперед и создать угрозу обхода позиции противника. Ночью старшина пулеметной роты Е. Долягин обнаружил подползавших в полном молчании вражеских солдат. Длинная очередь пришлась по гитлеровцам, и они, подняв крик, начали отходить. Командиры рот В. Окунев и В. Ушаков воспользовались этим, чтобы продвинуться и улучшить позиции. Е. Долягин, так удачно начавший отражение противника, был награжден орденом Красной Звезды (через месяц он погиб в бою за Синявино).

После двух дней непрерывных атак и контратак, к вечеру 13 января, бойцы очень устали, засыпали в траншеях на тридцатиградусном морозе, почти не реагировали на близкие разрывы снарядов. В то же время по случайному бессистемному огню противника чувствовалось, что он тоже устал. Командир 3-го батальона майор предложил командиру бригады взять Тортолово ночным внезапным штурмом усиленной сводной роты, т. е. штурмовой группой.

Около часа ночи штурмовая группа незамеченной подобралась к опорному узлу, обойдя его с запада. Саперы Артемьев и Ананьев проделали проходы в заграждениях. Тревожную тишину разорвали автоматные очереди, взрывы гранат. Тортолово озарилось мерцающим светом ракет и вспышками выстрелов. Сразу же заработала артиллерия обеих сторон: наша – прикрывала роту от вражеских контратак с запада; противника – ограждала опорный пункт от проникновения наших войск с востока. Тортолово было в огневом кольце, а внутри этого кольца в траншеях, дотах, блиндажах шел ближний и рукопашный бой. Но у штурмовавших сил было мало, а батальону не удалось продвинуться с востока к ним на помощь. В течение дня в Тортолово часть огневых точек была занята бойцами штурмовой группы, которой в это время командовал сержант Тищенко, другая часть оставалась в руках немецких войск[18].

На следующую ночь командование бригады пыталось усилить штурмовую группу, но все попытки оказались тщетными. К утру после ожесточенного боя ценой больших потерь гитлеровцам удалось отбросить наших бойцов из Тортолова. Но бригада уже выполнила задачу на первом этапе операции – она сковала сильную тортолов-скую группировку противника, не допустила флангового удара с юга по главным силам, прорвавшим к этому времени оборону врага.

В ночь на 17 января бригада сдала свой участок 265-й стрелковой дивизии и была выведена во второй эшелон. Однако на этом ее участие в операции по закончилось.

После того как 18 января войска 2-й ударной армии Волховского фронта и войска 67-й армии Ленинградского фронта соединились в Рабочем поселке № 1, они развернули свой фронт на юг и продолжали наступление с целью сбить противника с Синявинской высоты, расширить участок прорыва. На этом направлении была введена в бой 73-я отдельная морская стрелковая бригада, которой стал командовать полковник [19]. Она имела в своем составе уже 4-й стрелковый батальон, батальон автоматчиков и дополнительно несколько артиллерийских батарей.

Во время выдвижения от Рабочего поселка № 5 к Синявино на открытой местности торфяных выработок всюду взгляду открывались следы большого побоища – разбитые орудия, брошенные повозки и кухни, снарядные и патронные ящики и, сколько видит глаз, трупы. Они лежали на почерневшем снегу, в траншеях, на разбитых орудийных лафетах. В то же время войны обоих фронтов двигались в различных, только им известных направлениях. На Синявинской высоте, не переставая, гремел бой.

Теперь известно, что немецкое командование направило к месту прорыва пять своих дивизий (21, 61, 96-ю пехотные, 5-ю горнострелковую дивизии и дивизию СС «Полицай») и создало на линии Гонтовая Липка, Синявино, 2-й городок им. Кирова большую плотность войск и значительную глубину обороны. Как часто бывало и раньше, противник занимал более возвышенное сухое место, а позиции наших войск располагались на низменных, болотистых местах.

Ближайшая задача бригады заключалась в том, чтобы овладеть д. Синявино, о которой напоминала лишь груда красного кирпича от разрушенной церкви. Противник занимал высоту, за которой начинался лес. На северном склоне высоты, представлявшем собой крутой обрыв, уцепились подразделения бригады. Сзади подразделений тянулись торфяные карьеры, подо льдом которых была вода. Противник все болото просматривал и простреливал.

В течение последних дней января и весь февраль бригада и соседние дивизии неоднократно начинали штурм вражеских укреплений. Несмотря на сильную поддержку артиллерии и авиации, выбить противника с высот не удалось. Батальоны продвинулись от обрыва вплотную к гитлеровцам и прочно закрепились. Передние траншеи проходили в 50–60 м от вражеских окопов. На гребень высоты подняли и противотанковые пушки. В Рабочем поселке № 6, через который проходила линия фронта, с 76-мм полковыми орудиями притаились до поры артиллеристы старшего лейтенанта В. Румянцева. Здесь же, под обрывом, выбрали позиции минометчики А. Булгакова, В. Тарасова и А. Чижова.