В годы войны. Статьи и очерки. М.: Наука, 1985. С. 98-120 (стр. 1 )

В годы войны. Статьи и очерки. М.: Наука, 1985. С. 98-120.

А. В. БАСОВ

Доктор исторических наук

ЮЖНЕЕ ЛАДОЖСКОГО ОЗЕРА
(Очерк о 73-й отдельной морской
стрелковой бригаде)

В десяти километрах восточнее ст. Мга, около уничтоженного войной поселка Тортолово, 15 мая 1982 г. был открыт памятник 73-й отдельной морской стрелковой бригаде. Надпись гласит: «Здесь стояли насмерть за Ленинград воины 73-й отдельной морской стрелковой бригады Волховского фронта 1942–1943 гг.». На наиболее сухом клочке земли среди болот у трех выросших после войны берез неожиданно возник на высоком постаменте стройный матрос. Голова его склонена, в левой руке, прижатой к груди, бескозырка. Среди буйной растительности, где едва различима тропинка, строгая фигура скорбящего моряка ошеломляет. Впереди, метрах в пятидесяти, в заболоченных, топких берегах протекает маленькая речка Черная. На ее левом возвышенном берегу сохранились глубокие окопы, разрушенные временем блиндажи и доты. До чего же крепко они были построены врагом. Сорок лет и зим, сорок осенних непогодий и весенних разливов не заровняли и глубоких воронок от бомб и снарядов. Здесь же встретились проржавевшие каски, кто-то поднял стабилизатор от мины, и у вездесущих пионеров-следопытов из подшефной школы № 1 г. Кировска оказались гильзы, патроны, куски поржавевшего металла, в которых угадывались части оружия.

В Тортолово и севернее на обширном трехкилометровом болоте до сметенного войной селения Гайтолово дралась бригада в сентябре-октябре 1942 и в январе 1943 г. Дорог не было (повозки, пушки и все, что на колесах, увязало в трясине «по брюхо», окопаться, зарыться в землю невозможно), все нужно было гатить, сооружать пастил. Насыпные окопы, фашины, рубленные из дерева огневые точки, землянки неожиданно начинали оседать, проваливаться. А приказ был один – вперед на запад, куда теперь смотрит скорбный моряк.

На открытие памятника съехались 68 бывших воинов бригады из самых разных мест: Приморского края, Средней Азии, Северного Кавказа, Поволжья, Заполярья, Москвы, Эстонии и, конечно же, Ленинграда. Некоторых сопровождали жены, дети, внуки. Те, кто хотел бы приехать, но старые раны и болезни не позволили совершить поездку, прислали телеграммы. Когда председатель совета ветеранов бригады капитан I ранга в отставке представлял прибывших, каждый не без волнения называл свою должность в бригаде, количество ранений, послевоенную деятельность. Двое оказались неранеными, многие еще продолжают трудиться, некоторые с гордостью говорили о своих детях и внуках, занимающих достойное место в общество. Выявилось, что прибывшие представляли главным образом артиллерийские и минометные дивизионы, подразделения пулеметчиков, автоматчиков, разведчиков и петеэровцев (ПТР – противотанковые ружья), но почти не оказалось командиров стрелковых рот и взводов, командиров отделений и рядовых стрелков, не появились также связисты-телефонисты. И невольно вспомнились стихи :

Я знаю, никакой моей вины

В том, что другие не пришли с войны,

В том, что они – кто старше, кто моложе –

Остались там, и не о том же речь,

Что я их мог, но не сумел сберечь,–

Речь не о том, но все же, все же, все же...

Все же в сухопутных войсках стрелковая рота, стрелковый взвод – отделение с их ограниченными огневыми средствами решили главную с наибольшей степенью риска задачу. Эти подразделения несли наибольшую психическую и физическую нагрузку в бою. Поэтому вечная слава стрелку-пехотинцу, который, как правило, последний покидал свои позиций и первым поднимался в атаку!

73-я отдельная морская стрелковая бригада была сформирована в самые критические дни обороны Москвы. Бои шли на подступах к столице. 14 октября Государственный Комитет Обороны поставил задачу создать оборонительный рубеж восточнее Москвы[1]. 16 октября ГКО принял решение эвакуировать часть правительственных и партийных учреждений, дипломатический корпус, научные и художественные учреждения. На следующий день выступил по радио секретарь ЦК и МГК ВКП(б) и заявил, что за Москву будем драться упорно, ожесточенно, до последней капли крови[2].

В такой тревожной обстановке 18 октября ГКО принял постановление о сформировании к 15 ноября 1941 г. 25 отдельных стрелковых бригад в следующих округах: Уральском – 5, Приволжском – 4, Сибирском – 5, Среднеазиатском – 2, Северокавказском – 9; на укомплектование этих бригад обратить 35 тыс. моряков, 40 тыс. выздоравливающих после ранения, 10 тыс. коммунистов, прошедших военную школу, и 25 тыс. рядового и младшего начсостава из числа забронированных народным хозяйством[3].

Теперь мы знаем, что осенью 1941 г. вследствие нехватки орудий, танков, инженерного снаряжения и др. советское командование было вынуждено вместо дивизий формировать стрелковые бригады, в которых было относительно меньше артиллерии, пулеметов и другой техники, чем в дивизиях.

Контингент личного состава, привлеченный на формирование бригад, меньше чем месячный срок готовности соединений говорят о том, что ГКО предназначал их для особо ответственных операций и возлагал на них большие надежды. Фактически на формирование бригад флот направил 35 458 человек старшинского и рядового состава, большинство из которых уже прослужили три-пять лет. Они принесли с собой морские традиции, чувство коллективизма, дружбы, высокой ответственности перед воинской честью и Родиной. На должности командиров взводов, рот и батарей были направлены лейтенанты, досрочно выпущенные 1 ноября 1941 г. с четвертых курсов всех Пяти военно-морских училищ. В их числе был и автор этих строк. Всего на формирование бригад флот направил около 38 тыс. моряков, в том числе 2369 человек начальствующего состава[4]. Моряки составляли от 29 до 47% штатной численности личного состава бригад, которые получили номера от 61 до 85 включительно и вскоре были переименованы в «отдельные морские стрелковые бригады».

73-я отдельная морская стрелковая бригада была сформирована в период со 2 ноября по 12 декабря 1941 г. и Сибирском военном округе из моряков Тихоокеанского флота, Каспийской военной флотилии и призванных по мобилизации. Большая часть командиров состояла из выпускников Каспийского', Тихоокеанского, Ленинградского имени и Ленинградского инженерного имени училищ. Многие должности занимали командиры, прибывшие в бригаду после ранения из госпиталей. Первоначально бригада состояла из трех отдельных стрелковых батальонов, двух артиллерийских (76-мм и 45-мм) и одного минометного (120-мм) дивизионов, минометного батальона (82-мм минометов), батальона связи и отдельных рот: автоматчиков, противотанковых ружей (ПТР), разведки, а также автороты, санроты, взвода ПВО. Полная штатная численность бригады составляла 4073 человека. Весной 1943 г. бригада была переведена на новый штат, по которому численность была увеличена до 6626 человек [5].

Первоначально меня назначили командиром огневого взвода 76-мм пушек на конной тяге. На месте формирования подразделения укомплектовались только личным составом, получили крепких сибирских лошадей и начали боевую подготовку, в том числе действия по командам «заамуничивай», «запрягай» и др. Пушек, личного оружия не было; их мы получали в различных пунктах по пути следования на фронт.

С конца ноября 1941 г. морские стрелковые бригады стали прибывать на фронт и вливаться в действующие армии. Шесть бригад были под Москвой и участвовали в контрнаступлении, остальные – в других горячих точках советско-германского фронта. Нашей 73-й отдельной морской стрелковой бригаде (омсбр) довелось сражаться за город Ленина.

Ленинград занимал особое место в планах немецко-фашистского командования. В ходе «молниеносного» сокрушения Советского Союза в 1941 г. захват города Ленина должен был предшествовать захвату Москвы. И это не только потому, что Ленинград – колыбель революции, крупнейший промышленный центр, но и потому, что он важнейший пункт обороны всего Северо-Запада. Маршал Советского Союза так расценивал ухудшение обстановки в случае падения Ленинграда: «...нам пришлось бы создавать новый фронт, чтобы оборонять Москву с севера (курсив мой.– А. Б.), п израсходовать при этом стратегические резервы, которые готовились Ставкой для защиты столицы. Кроме того, мы неизбежно потеряли бы мощный Балтийский флот»[6], т. е. Ленинград прикрывал Москву с севера.

Как известно, вермахт не только не захватил Ленинград, но и впервые во второй мировой войне не смог преодолеть оборону и был остановлен у его стен героическими защитниками. 18-я немецкая армия перешла к блокаде города, но туда оставался свободным путь через Ладожское озеро, которым русские во главе с Петром I пользовались два с половиной века назад. Ладога стала «Дорогой жизни» блокированного Ленинграда. Тогда гитлеровские стратеги попытались выйти в междуречье Волхова и Свири и замкнуть второе – большое кольцо блокады вокруг Ленинграда, включая и Ладогу. ГКО и Ставка Верховного Главнокомандования но ослабляли своего внимания к проблемам Ленинграда. Именно поэтому противнику не удалось осуществить до конца ни одного своего замысла в отношении Ленинграда: захватить с ходу, задушить голодом, овладеть штурмом, разрушить артиллерией.

С конца октября 1941 г. в междуречье Волхова и Свири стали прибывать соединения войск из Ленинграда, с соседних фронтов, из резерва Ставки. Созданная группировка войск в ноябре 1941 г. разгромила противника под Тихвином и отбросила его за р. Волхов. Тогда сил было недостаточно, чтобы сразу же деблокировать город Ленина. Но Ставка готовилась к этому.

12 декабря 1941 г. наша 73-я бригада поэшелонно двинулась на запад. Узнав о контрнаступлении советских войск под Москвой, мы радовались, полагая, что примем участие в разгроме немецко-фашистских войск и погоним их от столицы дальше на запад. Первые два эшелона с подразделениями бригады действительно прибыли на московский железнодорожный узел, но последующие эшелоны пошли севернее – через Вологду. В пути получали оружие. Орудийные мастера – инженеры Г. Ф. Ха-рицкий, со своими помощниками на сорокаградусном морозе с трудом освобождали пушки от заводской консервации. Небольшое число полученных автоматов (пистолетов-пулеметов ППШ) и противотанковых ружей командование бригады распределило между батальонами поштучно. Не у всех командиров было личное оружие; не было его и у меня.