К воссозданию вестфальской системы: хаос и порядок в международных отношениях (стр. 3 )

суверенные права (курсив мой. - В. И.)" , что "такая высшая и абсолютная власть существует в

каждом политическом сообществе"14, причем "иерархия властных отношений не переходит границ государства; ни одна внешняя по отношению к нему сила не может легитимным образом отдавать суверенному государству приказы и применять к нему санкции в случае неподчинения таковым" . Соглашаясь с такой позицией, нужно соглашаться и с тем, что если и остается поле для дискуссий на этот счет, то лишь в той части, кем и как образуется эта власть, и является ли носителем суверенитета народ или, например, монарх. В последнее время и эти споры постепенно утихают. Но, видимо, зря.

Если непредвзято взглянуть на исторические факты, окажется, что "суверенитет", к примеру, европейских властителей довестфальской эпохи в целом отвечает данным определениям. Однако именно этот "суверенитет" привел к депопуляции континента в годы Тридцатилетней войны и по-

,_____________________________________________________________

Blacbtone W. (1769) Commentaries on the Laws on England. ./Oxford, 1967. P. 156-157.

14

Hinsley FM. Sovereignty (2nd ed.). Cambridge, 1986. P. 1.

16

Boli J. Sovereignty from a World Polity Perspective / Problematic Sovereignty. Contested Rules and Political Possibilites. P. 58.

родил сам Вестфальский договор. Поэтому при­менительно к вестфальскому суверенитету (а именно ему посвящена статья) правомерно ут­верждать противоположное: суверенитет данно­го типа возникает не из естественных прав вла­стителей, а из их соглашения между собой. Этим важным обстоятельством, однако, сегодня прене­брегают все без исключения субъекты междуна­родного политического процесса, хотя, впрочем, они имеют для этого некоторые основания (о чем несколько ниже).

В наши дни имеет место смешение понятий власти и суверенитета, банальная подмена суве­ренитета властью. Считается, что любая полити­ческая "единица", имеющая возможность апелли­ровать к мировому сообществу и способная тем или иным образом контролировать собственное население, является носителем суверенитета. На наш взгляд, это ошибочная точка зрения. По крайней мере, в том случае, когда речь идет о су­веренитете вестфальского типа. Он рождается не из способности властей управлять своими под­данными, а из готовности других суверенов вест­фальского типа признать новое государство при­надлежащим к их кругу. И, как было показано выше, на протяжении долгого времени отсутст­вие такого признания не представляло больших проблем для "непризнанных".

Более последовательное определение того, кто может выступать носителем суверенитета вестфальского типа в современном мире, имеет определяющее значение как для развития теории суверенитета, так и для формирования основ но­вого мирового порядка. "Скольжение по наклон­ной плоскости" началось еще в 1919 г., когда в дни Версальской мирной конференции В. Виль­сон первым из западных политиков (в среде ком­мунистических идеологов это было сделано в 1914 г. ) выдвинул идею самоопре­деления народов16. Организация Объединенных Наций - выражая волю обеих соперничавших сверхдержав - абсолютизировала этот принцип, доведя его до абсурда по меньшей мере в двух от­ношениях. С одной стороны, Резолюция № 000 ("Декларация о предоставлении независимости странам и народам, находившимся под колони­альным владычеством"), принятая Генеральной Ассамблеей 14 декабря 1960 г. в п. 3 провозгласи­ла, что "недостаточная политическая, экономи­ческая, социальная или образовательная подго­товленность (этих стран и их народов) никогда не должна использоваться в качестве предлога для затягивания предоставления им независимого статуса", что, по сути, эквивалентно изданию инструкции, в соответствии с которой неумение управлять автомобилем или незнание' правил до­рожного движения не могло бы считаться пово­дом для отказа в выдаче водительского удостове­рения. С другой стороны, Резолюция № 000 ("О применении Декларации о предоставлении независимости странам и народам, находившимся под колониальным владычеством"), принятая ГА ООН 2 ноября 1972 г. в п. 6 подтвердила "ле­гитимность использования народами колоний, равно как и народами, находящимися под иност­ранным владычеством, любых имеющихся в их распоряжении методов борьбы за самоопределе­ние и независимость"18

Первое заявление не при­нимало в расчет парадокс, который французский исследователь Ж. Барзюн остроумно сформули­ровал следующим образом: "Каким образом на­род может научиться принципам самоуправления до того, как обретет свободу? И как может он ос­таваться свободным, если он не знаком с механиз­мами поддержания этого самоуправления?" От­вета на эти простые вопросы, увы, не дано и по­ныне. Более того, сегодня многие эксперты полагают необходимым распространять практи­ку так называемого строительства наций ^nation-building", или "state-building"), не понимая, что привнесение извне институтов власти в страну, еще недавно погруженную в хаос, делает эти ин­ституты скорее имитацией тех, которые следова­ло бы создать, поскольку, будучи поставлены в непростые условия, пришлые реформаторы "объективно занижают требования к их силе и эффективности" и в то же время не дают местно­му обществу "самому выработать внутреннюю

потребность в (новых) институтах"20.

Другая, не менее важная проблема отражена в том очевидном факте, что далеко не все суверен­ные или квазисуверенные субъекты международ­ных отношений ныне признаются таковыми и, напротив, некоторые признаваемые суверенны­ми субъекты совершенно не отвечают тем требо­ваниям, которые логично было бы им предъя­вить. Эта проблема отчасти порождается слож­ными и продолжительными традициями, но именно они и нуждаются в ревизии.

См.: IgnatieffM. The Lesser Evil: Political Ethics in an Age of Terror. Princeton (NH), Oxford, 2004. P. 85-86. http://www. unhchr. ch/html/menu3/b/c_coloni. htm

18http://www. un. org/documetns/ga/res/27/ares27.htm

Barzun J. Is Democratic Theory for Export? / Ethics and Inter­national Affairs. A Reader (2™ ed.). Washington (DC), 1999. P. 59.

20з Fukuyama F. State-Building. Governance and World Order in the Twenty-First Century. L., 2004. P. 20,47.•:■.

Рассмотрим несколько примеров. Первым делом, разумеется, приходится вспомнить о международных транснациональных корпорациях (ТНК). Хотя широко распространенное мнение, будто среди ста крупнейших экономик мира более половины представляют собой такие ТНК, и менее половины - национальные государства, не соответствует реальному положению дел, мощь меж­дународных компаний весьма велика. Они, разу­меется, подчиняются законам стран, где учрежде­ны, однако в подавляющем большинстве случаев (дело ЮКОСа выглядит здесь редким и непоказа­тельным исключением) государственная власть не обладает возможностью произвольно прекра­тить их деятельность. Как и государства, эти ТНК подчиняются различным правилам, но их поведе­ние все более напоминает поведение отдельных стран (особенно в той мере, в какой националь­ные государства становятся субъектами не только политических, но и экономических соглашений). Весьма характерно, например, что не Британия, а ее Ост-Индская компания сделала Индостан "са­мым большим бриллиантом" в короне Британ­ской империи. В современном мире существует множество разного рода неправительственных организаций - от уважаемых и должным образом оформленных (типа Международного общества Красного креста или Гринписа) до вызывающих ненависть и находящихся на "нелегальном поло­жении" (типа Медельинского картеля или "Аль-Каиды"). Они оказывают большое влияние на мировую политику, и это влияние будет только расти. Имеют место также и квазисуверенные "национальные"-пили наднациональные государ­ства; в прежние времена классическим примером были Украинская и Белорусская ССР, полно­правно входившие в ООН и считавшиеся чуть ли не самостоятельными субъектами международ­ного права; сегодня особое внимание привлекает Европейский союз. Организации, во множестве образованные суверенными национальными го­сударствами (такие, например, как НАТО), до­полняют общую картину хаоса - пока еще весьма далекого от того, чтобы превратиться в порядок.

Не менее экзотически выглядят и "суверен­ные", и притом еще "национальные", государст­ва, в которых полномочия правительств сводятся порой лишь к получению гуманитарной помощи; племена же, составляющие эти так называемые нации, самозабвенно истребляют друг друга. Стремительная эволюция терминологии (а это последнее дело в мире, где правит политкорректность) - от "развивающихся стран" до "стран с низким уровнем развития" и далее к "несостояв­шимся государствам" и даже "неуправляемым ха­отическим образованиям", где "политический процесс заканчивается, законность исчезает, а на место представительных институтов приходят ли­бо военные, либо вооруженные повстанческие

группировки" , - все это свидетельствует об осо­знании глубокого кризиса идей "девелопментализма". Таким образом, суверенитет без всякого колебания приписывается субъектам, которые

обладают политически-властными полномочия­ми или хотя бы иллюзией таковых, но в нем отка­зывают международным агентам, влияние кото­рых базируется на экономических, социокультур­ных или идеологических факторах.

• Существует и третье, также весьма важное об­стоятельство, связанное в основном с социопсихо­логическими аспектами проблемы. Если с не­сколько нетрадиционной точки зрения подойти к оценке тех политических агентов, за которыми современная теория международных отношений признает право считаться носителями вестфаль­ского суверенитета, то откроется весьма примеча­тельный факт. Как известно, носителями вест­фальского суверенитета признаются только на­циональные государства {nation-states), хотя среди 145 подписантов Вестфальского договора было немного - таких, которые ныне могли бы счи­таться нациями Между тем совершенно очевид­но, что нации (а в большинстве периферийных стран скорее народности или этнические общнос­ти) суть недобровольные сообщества, "в которые люди никогда не вступают, но к которым обнару­живают себя принадлежащими" и которые все чаще признаются "самыми непосредственными источниками неравенства,