Междисциплинарный статус источниковедения (стр. 1 )

Междисциплинарный статус источниковедения

Во второй половине ХХ в. источниковедение сформировалось в особую отрасль исторической науки, однако при выделении связь его с нею и со многими вспомогательными историческими дисциплинами не только не ослабевает, но постоянно усиливается. Изначально это обусловлено тем, что источники составляют основу исторического знания и без их профессионального изучения (что и составляет собственно главную задачу, цель и предмет источниковедения) не может быть понято и реконструировано прошлое.

Для современного этапа развития всех наук характерно усиление процессов дифференциации и интеграции и близких по объекту и предмету дисциплин, и даже казалось бы весьма далеких друг от друга отраслей.

Дифференциация в исторической науке возникает по мере накопления знаний, введения в научный оборот новых комплексов источников и увеличения их объемов, а также по мере усложнения процесса познания. Она позволяет сосредоточить усилия исследователей на тех аспектах, которые по разным причинам ранее не становились объектом внимания ученых. Следовательно, процесс дифференциации благотворно влияет на отдельные отрасли научного знания, способствует их развитию и углублению.

Интеграция способствует тому, что различные науки взаимно обогащаются на основе внедрения новых методологических подходов (в частности, гуманитаризации и математизации научного знания), вовлечения в научный оборот новых носителей информации, а также в результате восприятия разных методических приемов исследования, ранее не использовавшихся той или иной научной дисциплиной.

Оба эти процесса - дифференциация и интеграция - начали проявляться еще в давние времена. В древности историю* считали одним из видов искусств. Поэтому она и получила свою музу-покровительницу Клио. Однако по мере накопления исторических знаний и, главное, по мере повышения их социально-политической роли к истории стали относиться как к науке, называть ее наставницей жизни – «historia magistra vitae est». Тем самым за историческим знанием признавались социальные (воспитательные и прогностические) функции. Такой подход явился следствием нового понимания предмета истории как науки, и, главное, более глубокого философского осмысления ее общественных функций, более широкого ее значения для общественной жизни.

По мере развития исторической науки процесс дифференциации проявился в том, что от нее стали «отпочковываться» различные дисциплины, постепенно формировавшиеся в самостоятельные отрасли исторических знаний - археология, этнология, археография, архивоведение, историография, источниковедение и другие. На современном этапе можно говорить о совокупности исторических наук, неотделимых друг от друга и сохранивших единый стержень, основу познания - исторический источник. Углубление специализации привело к тому, что среди традиционных исторических дисциплин (хронология, метрология, историческая география и др.) выделились и приобрели особый статус новые - нумизматика, сфрагистика, эпиграфика, семиология, кодикология и др.

Одновременно с этим проявился и процесс интеграции: историки стали все чаще использовать подходы и приемы, характерные не только для гуманитарных, но и естественнонаучных дисциплин. Историки начали сочетать в своих исследованиях методы логики, и социологии, филологического (лингвистического) анализа и математической статистики, психологии и антропологии, применять различные технические средства и приборы. Все это свидетельствует о том, что дифференциация и интеграция закономерны (обусловлены саморазвитием науки), бесконечны, многообразны и эффективны для процесса познания, так как способствуют его развитию. В настоящее время междисциплинарные связи и отношения источниковедения со многими другими «областями научного знания проявляются на уровне информационного обмена»[1].

Проблема междисциплинарного статуса источниковедения, как бы «выросшего» из исторической науки и в то же время тесно связанного с нею как ее необходимая отрасль, должна решаться на двух уровнях путем рассмотрения соотношения:

1) источниковедения и истории;

2) источниковедения и вспомогательных исторических дисциплин.

Такая постановка проблемы обусловлена необходимостью точного определения места источниковедения и его значения для развития современной исторической науки, а также и в связи с тем, что до сих пор в отдельных работах встречаются рецидивы понимания источниковедения или как одной из вспомогательных исторических дисциплин, или как их комплекса.

Указанные задачи обуславливают структуру и логику изложения материала.

§ 1. История и источниковедение: различие и сходство двух наук

Для решения поставленного вопроса остановимся на тех аспектах, которые предопределяют сущность каждой научной дисциплины: ее объект, предмет, метод познания и, следовательно, функциональность (гносеологическая значимость). Степень сходства или отличия указанных параметров будет свидетельствовать о наличии или отсутствии взаимосвязанности истории и источниковедения.

Рассмотрим три методологических подхода (позитивистский, социогуманистический и марксистский) к решению вопроса об объекте и предмете исторической науки.

Позитивистский подход был характерен для многих историков конца XIX – начала ХХ в. Например, в курсе «Методология русской истории» объектом исторической науки называл факты прошлого, составляющие, по его словам, «жизнь человечества», или «исторический процесс, т. е. ряд явлений, которыми он обнаруживается...»[2].

В то же время, ссылаясь и на свой опыт, и на высказывание -Рюмина, отметил двойственное определение объекта исторического знания, которое давалось в средней и высшей школе России XIX в.

В гимназиях учили, что объект истории - это достопамятные события прошлого; в университете эту проблему трактовали иначе, выделяя народное самосознание и всю совокупность исторических явлений. Из этих двух несходных определений оба автора склонялись ко второму, включая в объект исторического познания события и общество прошлого[3].

Подобный подход был характерен и для . По его мнению, объект истории - человечество в его социальном (т. е. общественном), политическом, материальном и духовно-культурном развитии[4].

Социогуманистический уклон прослеживался у представителей школы Анналов. М. Блок дал предельно краткое и образное определение объекта истории - это «люди во времени»[5]. Другими словами, внимание историка должно, в первую очередь, сосредотачиваться на действиях, мыслях и чувствах людей прошлого.

В марксистской диалектико-материалистической историографии сильнее проявлялся экономико-социологический уклон. Внимание исследователей акцентировалось, во-первых, на анализе вопросов хозяйственного развития (уровень производительных сил и способ производства) и, во-вторых, на исследовании социальных аспектов - история движения масс, классов, целых обществ, а не отдельных людей, и, тем более, не на их внутренних психофизических состояниях. В марксистской терминологии объект истории как науки - это прошедшая объективная реальность во всем ее многообразии, включая экономику, политику, социальное состояние общества, идеологию, культуру и т. п.

Отметим, что все три методологических подхода не только имеют право на существование, но и содержат в себе рациональное зерно. В историческом познании необходимо учитывать и степень развития производительных сил как определяющей силе исторического прогресса, и социально-политические процессы, обладающие относительной самостоятельностью по отношению к экономике, и духовное (идейное, психологическое) состояние отдельных личностей, творящих историю.

В данном курсе лекций мы будем исходить из следующего определения: объектом истории как науки является вся прошедшая объективная реальность, включая естественный (природный) и общественный мир, отдельных людей, его составляющих и на него воздействующих.

Рассмотрев объект истории, определим, что составляет объект исторического источниковедения, исходя из самой общей дефиниции, - источниковедение - наука об исторических источниках.

Следовательно, объект источниковедения как науки – всё многообразие самих исторических источников в их дуалистической природе и как части, воплощения прошедшей реальности, и как носителей информации об этой реальности, ее отражении.

В этом заключается одно из отличий двух наук: истории и источниковедения, поскольку объект первой шире, чем объект второй.

Прошедшая реальность опосредованно отражается в исторических источниках, содержащих информацию о ней. Следовательно, познание прошлого возможно только с помощью носителей информации, коими и являются исторические источники. Может возникнуть некоторое представление о тождестве объекта источниковедения и объекта истории, но это только видимость.

По справедливому выражению , «всякое научное познание представляет собой субъективное отражение объективной реальности. Историческое же знание является дважды субъективированным отражением. Первый уровень субъективизации имеет место при фиксировании исторической действительности той или иной эпохи творцами исторических источников, второй уровень связан с восприятием этой действительности историком на основе исторических источников. Естественно, что это делает историческое познание значительно более сложным по сравнению с теми областями науки, где такой двойной субъективизации нет»*. И далее академик указывал: «Использование историком в качестве исходной базы субъективированной картины прошлого, оставленной его современниками, требует тщательного предварительного критического анализа этой картины для выявления степени адекватности и полноты отражения ею исторической действительности. Важность и самостоятельность этой задачи привели к возникновению специальной исторической дисциплины, занимающейся ее решением, - источниковедения»[6].

Столь пространная цитата из работы приведена здесь для более полного обоснования отличия объекта истории и объекта источниковедения и объяснения процесса исторического познания.

Процесс исторического познания и создания научного труда, опирающегося на исторические источники, протекает следующим образом: историк-исследователь проникает в прошлое через призму восприятия его автором источника и через отражение его сначала в сознании этого автора, а затем в источнике. На этой основе историк создает свой труд, как бы реставрируя прошлое, и вырабатывает свою концепцию, объясняющую это прошлое. В отличие от историка, источниковед «проникает» в источник, оставшийся от прошлого, определяя и оценивая его познавательный потенциал, т. е. его гносеологическую (научно-познавательную) ценность для науки. Для историка объектом исследования является исторический факт (явление, процесс), а для источниковеда - источник, отражающий этот факт, а также составляющий и отражающий часть той эпохи, когда он создавался.