Лабиринт Лэфта (стр. 3 )

Печатает. Стучит по невидимым клавишам.

Давай, стучи, моя машинка,

неси, подруга, всякий вздор,

о нашем прошлом без запинки,

не умолкая, тараторь.

Рассказывай, моя подруга,

тебе, наверно, сотня лет,

прошла через какие руки,

чей украшала кабинет?

Торговца, сыщика, чекиста -

ведь очень даже может быть,

отнюдь не все с тобою чисто

и этих пятен не отмыть.

Покуда литеры стучали,

каретка сонная плыла,

в полупустом полуподвале

вершились темные дела.

Тень на стене чернее сажи

росла и, уменьшаясь вновь,

не перешагивала даже

через запекшуюся кровь.

И шла по мраморному маршу

под освещеньем в тыщу ватт

заплаканная секретарша,

ломая горький шоколад.

Когда ты находишь свое звучание во Вселенной, Вселенная всё время лезет к тебе целоваться. Отмахивается. Смеётся.

Конечно, ты не отрываешься от земли, но ты летаешь. Не всегда… Не всегда это приятно. Часто перед тем, как написать очередное стихо, я начинал трястись. Бил какой-то странный озноб. Дико, да? Стучит по клавишам. Но в целом, опьяняющая свобода приводила в восторг. Свобода от тоскливых дней, от маленькой кухни, от страха, что ты, однажды, исчезнешь. Свобода от питона. Свобода от собственной ничтожной личности. Свобода от ржавчины в наших головах. Свобода от чувства вины перед теми, кто мертв. Свобода!

Мандраж – поиск – предчувствие – рождение нового сочетания слов! Я… Я в такие минуты был абсолютно свободен.

Что вы чувствуете спиной? Да – да. Что вы чувствуете спиной? Ну, примерно, то, что вы там видели до того, как повернуться к этому спиной, да? Вы знаете, что оно там (да что угодно, диван, стена, балкон) и вы его словно видите спиной. А я, когда пишу стихи, чувствую спиной бездну. Там огромная Вселенная, из которой я выхватываю свою поэзию. Там за моей спиной нет нашей реальности. Там моё звучание и истина. И я лечу. И я ни в чем не нуждаюсь. Ни в чем. И в такие минуты я не нуждался даже в тебе.

Молчание.

Я не нуждался, а после испытывал страх от этого и муки совести.

Когда ты находишь свое звучание во Вселенной, Вселенная всё время лезет к тебе целоваться. Но это не надолго. Потому, что прекращаешь петь, и Вселенная начинает мстить. А я прекращал. Ведь, махая крыльями, я мог улететь далеко от тебя и потеряться. Меня разрывало на части. Если человек находится сразу в нескольких точках, он начинает трещать по швам. Я пел! Я танцевал! Я рыдал! И я умирал от ужаса. И всё это одновременно.

Если Бог выбрал тебя рупором, счастья не будет.

В номере гостиничном, скрипучем,

грешный лоб ладонью подперев,

прочитай стихи о самом лучшем,

всех на свете бардов перепев.

Чтобы молодящиеся Гали,

позабыв ежеминутный хлам,

горничные за стеной рыдали,

растирали краску по щекам.

О России, о любви, о чести,

и долой - в чужие города.

Если жизнь всего лишь форма лести,

больше хамства: водки, господа!

Чтоб она трещала и ломалась,

и прощалась с ней душа жива.

В небесах музыка сочинялась

вечная - на смертные слова.

Подходит к стене, на которой появлялся портрет, стучит по ней, кричит.

Помнишь, ты говорила о том, что я не имею права так себя ненавидеть?! И ты кричала о том, что у меня есть призвание. И Бог дал мне талант, и теперь я ему должен? Так вот, милая, я ни чего ему не должен! Ни черта!!! У меня, оказывается, был выбор. И я его сделал. И никак не могу понять, почему остался достраивать лабиринт. Я сижу между небом и землёй и жру огромной ложкой своё вселенское одиночество.

Лэфт хватает стакан и швыряет его в доску, где нарисован лабиринт. Потом уходит. Кричит откуда-то «И – зба – вле – ни – е!!!» Появляется портрет женщины, на котором она обхватила голову руками. Потом портрет исчезает.

Возвращается Лэфт с верёвкой на шее.

ЛЭФТ (ледяным голосом): Главное правило жизни – решение об уходе должна принимать душа! Вами оно было нарушено. Подсказки и прямые послания о том, что разум плохой советчик не были услышаны. Лабиринт жизни должен быть достроен. Материалы для работы – память, визуализация, мечты, талант, реализуемый в последней жизни. Цель – поиск мотивации, не найденной при жизни, для дальнейшего строительства лабиринта.

Лэфт вздыхает.

(Тихо) Включили новое кино,

и началась иная пьянка.

Но всё равно, но всё равно

то там, то здесь звучит "Таганка".

Что Ариосто или Дант!

Я человек того покроя,

я твой навеки арестант,

и всё такое, всё такое.

На что надеется каждый самоубийца? Точно! На то, что после смерти ничего нет. Закрыл глаза, кино кончилось, и даже титры не идут. Дебил. Я, кто ж ещё? Пустоты не бывает. Как выяснилось, за всё приходится платить. Нет. На самом деле всё неплохо. Свалите естественным образом и получите свободу и блаженство. Это таким как я оставляют отчаяние, одиночество и тоску. Как стимул для работы. Я вышел из лабиринта вот здесь (показывает на доске). Достраивать сюда. Совсем немного осталось. Представляю, каково подросткам, сигающим с крыши из-за несчастной любви. Математика чувств… Я не справился.

Так и курят кальян -

дым проходит сквозь чистую воду.

Я, сквозь слёзы вдохнув свои годы,

вижу каждый изъян.

Сколько было всего.

Как легко забывается детство

и друзья. Я могу оглядеться,

а вокруг - никого.

Остаётся любовь;

что останется той же любовью,

только станет немного бессловней,

только высохнет кровь.

А стихи, наконец,

это слабость, а не озаренье,

чем печальнее, тем откровенней.

Ты прости мне, отец,

но, когда я умру,

расскажи мне последнюю сказку

и закрой мне глаза - эту ласку

я не морщась приму.

Отнеси меня в лес

и скажи, в оправдание, птицам:

"Он хотел, но не мог научиться

ни работать, ни есть".

Ходит по невидимым прямым коридорам. Иногда останавливается, вспоминает, где выход. Вдруг, начинает ощупывать руками невидимую стену.

Вот оно! Предвкушение счастья. А там за поворотом оно само. Делает резкий поворот, как солдат. Начинает ощупывать уже другую невидимую стену.

Да – да! Безусловно! Счастье это выход. Счастье это переход на другой уровень лабиринта. Но чаще появляется страх его потери, и счастье превращается в стену. Становится препятствием. А главное перестает быть счастьем. Усаживается на полу. Господь милостив. Когда ты запутаешься в своем лабиринте, он даст тебе знак. С помощью этого знака ты найдешь выход. Например? Ну….. Например: детский……………. смех…..

Молчит. Потом идет к стене.

Как вы там?

Появляется изображение женщины, её голова опущена, в руке повядший цветок.

Ясно…

Не вставай, я сам его укрою,

спи, пока осенняя звезда

светит над твоею головою

и гудят сырые провода.

Звоном тишину сопровождают,

но стоит такая тишина,

словно где-то чётко понимают,

будто чья-то участь решена.

Этот звон растягивая, снова

стягивая, можно разглядеть

музыку, забыться, вставить слово,

про себя печальное напеть.

Про звезду осеннюю, дорогу,

синие пустые небеса,

про цыганку на пути к острогу,

про чужие чёрные глаза.

И глаза закрытые Артёма

видят сон о том, что навсегда

я пришёл и не уйду из дома...

И горит осенняя звезда.

Я всех любил, без дураков! Пауза. Я всех любил, без дураков!

Лэфт отворачивается и, кажется, что плачет. Потом замирает и говорит в пол оборота.

Отец как-то сказал, что ада нет. Что ад на Земле. Ад это наша чёртова жизнь. Нет, отец, конечно не гений! Я и не говорю, что он был первым. Шекспир старина тоже да? «Все бесы здесь» и т. д. Просто МНЕ эту важную вещь сказал отец, и я был благодарен. Потому, что это утешение, да! Типа – хуже не будет. Типа – эта наковальня и есть самое страшное, что может со мной случиться. Поворачивается. Но потом я понял одну штуку. Рай на Земле тоже есть. Рай есть. И это… глаза твоего ребёнка.

Молчание. Лэфт уходит, возвращается без верёвки.

Там в этих глазах столько преданности и любви. И там… благодарность. Благодарность просто за то, что я есть. Такое принятие меня со всем моим дерьмом. И свет. Свет, благодаря которому становилась видна бессмысленность моих шизофренических поисков. Я, глядя, в эти глаза даже начинал верить, что я чего-то стою. Это я сейчас понимаю, что в планах у Бога было показать мне, что я, и правда чего-то стою. Но я тогда, знаете, о чем думал? Знаете о чем? Я думал «А, вдруг, я это потеряю? Что будет, если я это потеряю?» Вот, какого черта я тогда так думал? Вот какого черта? Зачем свое счастье я превратил в стену лабиринта? В очередной раз? Я… я… Я вообще нормальный? Это долбанное «вдруг» испортило столько дней моей жизни! Почему я не мог остановиться, замереть и сказать себе «Вот я здесь и сейчас! Я отражаюсь в глазах своего ребёнка. И я счастлив!»

Пауза.

Рай и Ад в одной точке. Не ищите смысла жизни. Не тратьте на это время. Смысл в Ваших глазах и в глазах вашего ребёнка.

Лэфт ходит как арестант вокруг своего лабиринта. Потом останавливается, смотрит на лабиринт.

Старенький двор в нехорошем районе -

Те же старухи и те же качели.

Те же цветы и цветы на балконе,

Будто не годы прошли, а неделя,

Как я отсюда до капельки вышел.

До испарившейся с века слезинки,

После упавшей на серые крыши

Капелькой. Радиоактивной дождинкой.

Здравствуй и ты, покосившийся столик,

Ты и роднее, чем школьная парта…

Здесь собирались, мне помнится, трое -

Время и деньги проигрывать в карты.

Их-то и нету. Куда подевались?

В память мою удалились, быть может,

Так что теней и теней не осталось.

Благо, коль я в чьей-то памяти тоже.

…нет, не присяду, не буду ответа

ждать, вопрошая плохую погоду:

"О, помогите мне, милые ветры -

сдайте листвы пожелтевшей колоду.

Дайте, родные, на этом же месте,

Где проиграл драгоценное сдуру,

Всё отыграю. На кон свои песни

Кинув и полуистлевший окурок".

Нет, потому что не падок на чудо.

Благо и то - постоять, оглядеться

И навсегда удалиться отсюда.

Ты отпусти меня, глупое сердце!

Лэфт молчит.

Один! Осталось найти один, последний выход. Если бы я не поторопился. Милая если бы я не… Молчание. Да никуда я не торопился! Я не мог иначе. Не мог! Нет! Не эгоизм. Просто удав задушил меня, я не причем.