Русские шлемы X—XIII вв (стр. 2 )

Налобный трехлистник, бляшки и обруч шлема железные. Трудно представить себе, однако, чтобы на сплошь вызолоченном шлеме оставались открытыми железные части. На примере аналогичных образцов мы можем утверждать, что первоначально железные детали были покрыты серебром и украшены растительным орнаментом. Распознать орнамент бляшек помогают совершенно такие же бронзовые бляшки с отверстием посредине, встречающиеся в черниговских и других дружинных древностях X в.27) Орнамент их составляли четыре геральдические лилии или крина, расположенные крестообразно, основаниями к центру. В своем первоначальном виде шлем из Черной могилы, сверкавший золоченой поверхностью с выделяющимися высеребренными деталями, представлял собою великолепное произведение оружейного искусства. Ряд черт (форма, навершие, наличие медной обтяжки) роднят его с экземпляром из Гульбища, следовательно, речь может идти о развитии одного типа. Шлем из Черной могилы открывает целую серию аналогичных золоченых образцов древних наголовий. Такой же экземпляр найден в 1925 г. при случайных работах в дер. Мокрое у г. Дубно (рис. 2, 4). При костяке, кроме шлема, оказались три наконечника стрел, копье и ножницы. Совпадение обоих образцов настолько полное, что описание становится излишним.28) Дубненскую находку польские ученые без серьезных оснований считали импортом из Польши.29)

Несомненно, что виды шлемов, найденных в курганах X в., возникли не вдруг. Однако для VI, VII и большей части VIII в. находки шлемов на территории Восточной Европы неизвестны. Экземпляры X в. не имеют непосредственной связи с пластинчатыми шлемами (Spangenhelm) сарматского времени и образцами так называемого Бальденхеймекого типа эпохи великого переселения народов. Не проясняют вопроса и находки на юго-востоке СССР, приблизительно современные «курганным» образцам.30) При всем этом генезис русских шлемов указывает на азиатский Восток. Выше говорилось о сфероконической форме шлемов. Еще сопоставлял по форме шлем из Черной могилы с ассирийскими образцами. Более близкие аналогии встречаем среди изображений манихейской живописи Синьцзяна VIII—IX вв. и на согдийской росписи древнего Пенджикента VII—VIII вв. Шлемы здесь плавно изогнутые со втулками.31) У некоторых на лобной части имеется накладка «строенный» лист.32) Шлем [53] фигурки воина из Шорчука имеет волнообразно вырезанные края склепанных пластин. На многих восточных наголовьях имеются сложнопрофилированные втулки (сравн. шлем из Гульбища).33) Все эти особенности живо напоминают русские образцы; однако они не дают права сделать вывод о непосредственной связи русских и центральноазиатских памятников. Речь может идти только о происхождении типа втульчатого сфероконического наголовья, господствовавшего на Среднем и Ближнем Востоке в течение всего средневековья.34) Следует отметить, что детали орнаментального убранства, боковые «умбоны» и медно-золоченая техника древнерусских экземпляров пока не встречены на Востоке. Не исключено, что наиболее своеобразные нарядные экземпляры из Гнёздова и Черной могилы были сделаны местными мастерами, знакомыми с азиатскими моделями.

Рис. 3.
1 — Десятинная церковь; 2 — Locrume (о. Готланд); 3 — Giermyndbu (Норвегия).

Второй гнёздовский шлем обычно относят к так называемому норманскому, или (по терминологии западных оружиеведов) франко-норманскому типу X—XI вв.35) В самой Скандинавии ни одного конического шлема не найдено, хотя изображения их в камне и дереве сохранились.36) Недавние исследования кургана с сожжением в Cjermundbu в Норвегии, наконец, обнаружили шлем X в., совершенно не соответствующий привычному представлению об остроконечных «норманских шишаках». Это плоская округлая каска с небольшим острием на макушке и наносником, переходящим в окологлазные выкружки (рис. 3, 3).37) Данный образец, восходящий к куполовидным вендельским шлемам VII—VIII вв., не исключение. Стало понятно, что именно к данной разновидности относятся фрагменты двух носовых накладок с плетеным орнаментом из Locrume на Готланде (вторая половина X в.) (рис. 3, 2)38) и такая же накладка с серебряной инкрустацией геометрического рисунка, происходящая из усадьбы Десятинной церкви в Киеве (рис. 3, 1).39) Таким образом, шлемы Северной Европы существенно отличались от гнёздовского образца (равно как и от других русских находок). Этот последний отличается также и от западных остроконечных шлемов на ковре из Байё 1070—1090 гг. (некоторой изогнутостью тульи, отсутствием массивного наносника и пластин для защиты шеи и затылка, наличием бармицы вместо капюшона). Э. Ленц, которого никак нельзя заподозрить в незнании западного оружия, писал: «Насколько мне известно, чистого типа норманские шлемы ковра Байё на востоке вообще не встречены».40) Несколько ближе к гнёздовскому шлему чешские и венгерские образцы.41)

Западные исследователи не сомневаются в восточном происхождении конических шлемов, появившихся около 900 г. и сменивших в середине и второй половине X в. полушаровидные каски эпохи меровингов и каролингов. Действительно, конические шлемы (наряду со сфероконическими) известны на юге и востоке СССР по изображениям и находкам последней четверти I тысячелетия.42) В свете этих данных гнёздовский шлем — один из древнейших конических наголовий в Европе — совсем не обязательно северный или западный по происхождению. Возможно, мы имеем здесь вторую линию развития азиатских восточных шлемов (конических наряду со сфероконическими), которые в Северной и Западной Европе нашли свою вторую родину.

Очень интересной является проблема распространения древнейших курганных позолоченных шлемов, незаслуженно оставленная без внимания в отечественной археологической литературе. За пределами древней Руси — в Польше, на территории бывшей восточной Пруссии, Венгрии — известна группа золоченых шлемов, представляющих собой нечто большее, чем простые аналогии русским образцам. По своей отделке и форме все они поразительно близки к шлему из Черной могилы, что и позволяет предельно сократить их описание.43)

Шлемы из Польши. Шлем, найденный в 1866 г. в болоте у дер. Гожуха в, Калишской земле (рис. 4, 1), состоит из четырех пластин, обтянутых золоченой медью. Передняя и задняя пластины находят на боковые и имеют волнистый обрез. На боковых пластинах имеются бляшки. Сохранилась часть налобного украшения (Вероятно, представляющая верхнюю часть наносника) в виде трехлистной короны (рис. 1, 4). Основание навершия, бляшки, края склепки, очертания «короны» обведены золоченой оконтуривающей прокладкой с выпуклостями. На основании навершия — следы серебряной насечки с гравировкой пальметовидного орнамента, на боковых бляшках — подготовленная насечка для набивки серебряного листочка (рис. 1, 4а). Верх навершия позолочен. Кругом шлема обруч с ушками для прикрепления бармицы (как на шлеме с р. Оскол). Шлем реконструирован З. Бохенским без учета существования наносника; однако вряд ли начельная железная накладка, достигающая половины высоты шлема, являлась только орнаментальной композицией; она могла быть связана с наносником. Об остальных шлемах, идентичных описанным, приведем только краткие сведения.

Экземпляр из Гич известен с 1858 г. Он. сохранился хуже. Форма более изогнутая, чем у предыдущего (рис. 4, 2).

Шлем из Гнезно сохранился в виде сплошной железной массы с остатками бармицы.

Находка 1919 г. у дер. Димитрове (Туренский уезд, Калишская земля) (рис. 4, 3) отличается тем, что золочение произведено непосредственно по железу; нет также медной «выпушки» по швам склепки. Относительно хорошо сохранился начельный [55] трехлистник. Центральный лист, как и в других экземплярах, выше боковых. Украшение склепано с обручем.

Рис. 4.
1 — Гожуха; 2 — Гич; 3 — дер. Димитрово; 4 — Фридрихсберг; 5 — Экриттен; 6 — г. Печ; 7 — Райковецкое городище.

Находки из Восточной Пруссии. Шлем из Фридрихсберга (1 миля к западу от Кенигсберга) (рис. 4, 4) полностью сохранил свою совершенную сфероконическую форму. Найден в погребении конного воина с мечом, наконечником копья, стременами. Налобное украшение с пальметовидным орнаментом почти не сохранилось. Втулка приклепана на четырех фигурных лапках. Железные детали имели гравированный на серебре растительный орнамент, утраченный вскоре после находки в 1889 г. Немецкие археологи датировали этот памятник XI—XII вв.44) [56]

Другой шлем найден в 1938 г. в погребении № 12 могильника Экриттен в Самбии вместе с двумя копьями, удилами, стременем и шпорой (рис. 4, 5). Шлем не имеет боковых квадратных бляшек. Издатель был склонен датировать захоронение XII в.45) Однако копья с серебряной насечкой, удила с прямыми стержневидными псалиями, стремя арочной формы с вытянутой вверх петлей позволяют, очевидно, отнести комплекс к первой половине XI в. Техника изготовления золоченых шлемов, очевидно, оказала влияние на местные западные образцы. Таков один венгерский шлем из г. Печ; он без позолоты, но имеет характерный волнистый край склепанных пластин и выступающую медную прокладку вдоль их шва (рис. 4, 6). Откуда-то из Южной Прибалтики происходит шлем, обтянутый листовой медью, но без фигурного края составляющих его пластин.46)

Все описанные выше памятники очень похожи друг на друга вплоть до количества шаровидных заклепок, скрепляющих всегда четырехчастную тулью. Можно согласиться с предположением З. Бохенского о производстве этих шлемов в каком-то одном центре в относительно непродолжительный отрезок времени.47) Однако долгов время шлемы не имели своей родины. Теперь же вопрос о их происхождении породил целую литературу. А. Гётц считал эти шлемы монгольскими. В. Герте, опубликовавший фридрихсбегский шлем, искал его прототипы в Южной России. Узнав о польских аналогиях, он высказал мысль о специфически польском характере шлемов.48) Это определение уже в категорической форме повторил издатель польских находок З. Бохенский, датировав их XI—XIII вв.49) «Локализование центра — писал он,— из которого вышли наши шишаки, могло бы измениться в том случае, если в других краях появились бы приблизительно подобные находки».50) З. Бохенский и В. Герте не знали русского материала и поэтому, естественно, не указали близких русских аналогий. Однако теория о польском происхождении шлемов нашла других последователей и тогда, когда за рубежом стали широко известны черниговские образцы.51) Наиболее крайнюю точку зрения высказал автор монографии о польском вооружении А. Надольский. Согласно последнему, шлемы типа «великопольских», найденные на русских, прусских и венгерских землях, были «выражением экспорта продукции польских ремесленников».52) Среди польских археологов нашлись и защитники русского происхождения «великопольских» шлемов, развернувшие острую дискуссию.53) Наиболее аргументированной является статья Е. Антоневича.54) Не вдаваясь в подробности полемики, приведем основные положения Е. Антоневича и В. Сарновской, а также выскажем ряд собственных замечаний.