Законодательное закрепление и применение смертной казни в России в средние века и новое время (стр. 4 )

Елизавета Петровна, вступив на престол, отменила смертную казнь, но эта кара продолжала применяться в порядке исключения.

Законодательство 1725-1741 годов назначало смертную казнь за многие преступления по примеру петровского законодательства.

Указ от 30 января 1727 года, говорящий о непристойных разговорах, о Ее Императорском Величестве «за каковые определялась, как и прежде, смертная казнь».

Недонесение о государственных преступлениях, как и ранее, каралось смертной казнью. Целый Именной Указ от 10 апреля 1730 г. был посвящен доносам. Смертная казнь назначалась 1) за недонесение и запоздалое донесение и 2) за ложный и затейный донос.

Из всего сказанного вытекает, что в период 1725—1741 гг. были изданы разные законы, не отменявшие смертную казнь, а говорившие о ее применении.

Этот период нельзя называть вторым этапом по пути к сокращению применения или отмены смертной казни, он — только продолжение первого этапа, отличавшегося от 1701 —1725 годов, главным образом, тем, что в это время успело накопиться еще больше фактов для того, чтобы верховная власть могла прийти к окончательному убеждению в нецелесообразности, ненужности смертной казни, как средства в борьбы с преступностью.

В 1742 г. отменяется смертная казнь и пытка для лиц, недостригших возраста 17 лет. Их велено, наказав плетьми, отсылать в монастырь на покаяние.

Указами от 7 мая 1744 г. и 5 августа 1746 г. смертная казнь была приостановлена. Все дела со смертными приговорами подлежали направлению в Сенат для их окончательного рассмотрения. Указом 1754 г. смертная казнь заменялась торговой казнью, рванием ноздрей, клеймением и ссылкой. В 1761 г. Елизаветой Петровной была подтверждена отмена смертной казни.

Стремление Елизаветы Петровны ограничить смертную казнь не разделялось Сенатом.

Так, в 1743 г. Сенат представил государыне свое прошение о том, что злодеям и ворам, разбойникам, смертным убийцам, воровских дел мастерам и прочим, являвшимся в смертных винах, по силе государственных прав и указов Петра I, следует чинить смертную казнь, а иначе, несмотря на жестокие наказания, эти преступления будут возрастать [10, с.650—631].

Но Императрица, ни одного смертного приговора не утверждала и не заменяла казнь другим наказанием. Только устным указом 9 июня 1746 г. (№ 9293) введено было клеймить всех преступников, подлежавших смертной казни.

27 февраля 1758 года был опубликован манифест о винах Бестужева – Рюмина. В нем сказано прямо, без особых ухищрений, что уж если самодержица наказывает бывшего канцлера, значит, есть несомненное свидетельство его вины, да к тому же он давно был на подозрении и раздражал императрицу своим поведением. Между тем следствие велось еще полтора месяца и все без толку – Бестужев защищался прекрасно, а улик против него не было. Наконец, 17 апреля 1758 года государыня с раздражением потребовала поскорее вынести приговор. Следователи судьи тотчас его и представители, написав, что преступления Бестужева – Рюмина «так ясны и доказаны», что он достоин смертной казни.

Екатерина II восстановила смертную казнь. В то же время, следуя просветительским теориям Ч. Беккариа и Ш. Монтескье, она декларировала гуманистические идеи о наказании. В своем Наказе Уложенной комиссии она заявляла, что целью наказания должно быть не мучение осужденного, а предотвращение преступлений со стороны других людей; наказание должно нести не устрашение и возмездие, а препятствие причинению дальнейшего вреда обществу, а также исправление правонарушителя.

В Наказе [11] Екатерины II, ее посланиях к Вольтеру содержится также принцип соизмеримости наказания с преступлением. Однако практиковалось даже объективное вменение — наказанию за наиболее опасные для правящего сословия преступления подвергались и члены семей виновных. При Павле I вместо спрятавшихся крестьян-участников восстаний, торговой казни подвергались их жены, дети среднего возраста и другие лица, проживавшие вместе с виновными. За преступления помещиков часто наказаниям подвергались их крестьяне и дворовые люди.

Екатерина II в своем Наказе заявляла, что при наличии хороших тюрем смертная казнь не нужна, и тут же оговариваясь, что смерть для гражданина необходима не только в том случае, если он, и будучи лишен свободы, продолжает, сеять смуту, но и за наиболее пагубные, по ее понятиям, для общества преступления (оскорбление царствующей особы, государственная измена, бунт, возмущение в народе), а также за убийство или покушение на него.

Подавление восстания под руководством сопровождалось массовыми и свирепыми казнями. В 1774 году, в древней столице был публично казнен один из «воевод» Пугачева – Белобородов. Казнь эта была совершена специально «в страх бездельникам», причем императрица Екатерина II, несмотря на свою гуманность, не возражала против показательной казни Белобородова. Главнокомандующий Москвы князь 6 сентября 1774 года рапортовал государыне: «Вчерашнего числа вору Белобородову, из Казани присланному, учинена смертная казнь отсечением головы при многих тысячах смотрителей, не только городовых жителей, но и поселян, ибо я приноровал сию экзекуцию в торговый день, то многое число крестьян, на торг приехавших, в числе смотрителей были. И так повсюду слух скоро разнесется, и я надеюсь, всемилостивейшая государыня, что всей страх хороший в черни эффект сделает. Впрочем, здесь все тихо и спокойно, и болтанья гораздо меньше стало» [9 с.320].

После ареста Пугачева Екатерина II руководила допросами и следствием. И в этом случае, как прежде, она требовала решительно, чтобы судьи не употребляли пытки. «Для Бога, - писала она Волконскому, - удержитесь от всякого рода пристрастных расспросов, всегда затемняющих истину» [9].

Предводителей восстания в январе 1775 г. четвертовали, а в апреле того же года Сенат указал — истребить приспособленные для смертной казни лобные места и орудия казни, восстановить указ 1754 г. о замене смертной казни другими видами наказания.

В 80-90-е гг. рядом указов смягчались наказания, их применение несколько упорядочилось.

Однако смертная казнь не только продолжала применяться на практике, но предусматривалась вновь издававшимися законодательными актами. Принятыми в ноябре того же года Учреждениями для управления губерний регулировалась процедура рассмотрения смертных приговоров в судах. Жалованной грамотой дворянству 1785 г. предусматривалась возможность применения смертной казни к дворянину по приговору суда, одобренному Сенатом и утвержденному императрицей. Таким образом, вопрос о смертной казни оставался неясным.

В Царствование Павла I Указом 20 апреля 1799 г. отмена смертной казни была распространена на те губернии, которым предоставлено чинить суд и расправу на основании древних их прав и привилегий.

Итак, процесс централизации российской государственности и укрепления монархической формы правления объективно потребовал определенной законодательной кодификации. Можно говорить, что уголовно-правовая доктрина периода феодализма уже основывалась на приоритете защиты права собственности, а не личности, более характерной для развития буржуазных отношений.

В последующем данная концепция получает свое развитие. Начиная с XV в. наблюдается постепенное увеличение сферы применения смертной казни путем расширения круга преступлений, караемых ею [12, с.10-96].

Литература:

1.  Хрестоматия по истории государства и права России. М., 1982.

2.  Смертная казнь. СПб., 1913.

3.  Исследование о смертной казни. Тула: Автограф, 2000.

4.  Владимирский- Обзор истории русского права. Ростов-на-Дону, 1995.

5.  История государства и права России. С конца XVII до начала XIX в. М., 1998.

6.  Артикул Воинский с кратким толкованием присяга или обещанием всякого воинского чина людям. // Корольков государства и права России. Источники права. Ч. 1. М., 1997.

7.  История государства и права России. М., 1994.

8.  Смертная казнь в России. М., 1913.

9.  Русская пытка: Политический сыск в России XVIII века. – СПб.: Норит, 2004.

10.  Сенатский архив, V.

11.  Российское законодательство Х-ХХ веков: В 9-и т. Т. 4-5 /Под общ. ред. . М., 1986-1987.

12.  Смертная казнь в истории России//Смертная казнь: за и против/Под ред. . М., 1989.