Воспитывающий потенциал русской литературы и пути его использования (стр. 2 )

Школьникам необходимо знать, что развитие русской поэзии связано с Псалтырью. Обращение к Псалтыри, к ее высокому духовному строю связывало поэзию 18 века с древнерусским «соборным» началом и помогало освоить западноевропейские образцы, восходящие к тем же библейским истокам. Учеников необходимо познакомить с понятием «духовная поэзия». Это можно сделать, изучая творчество Ломоносова и Державина, в творчестве которых значительное место занимает духовная лирика и переложение псалмов. Среди причин обращения Державина и Ломоносова к христианским духовным мотивам и лирике необходимо отметить традиционность такого обращения для русской поэзии.

Ломоносовские переложения – не точный перевод славянского текста, а его поэтическое переосмысление, отдельные места которого поэт передает по-своему, развертывая и словно поясняя сказанное в оригинале, кое-что добавляя от себя.

Представляется интересным провести сравнение между переложениями 1-го псалма Державиным и Ломоносовым и оригинальным текстом. Содержание переложения 1-го псалма, рисующего образ человека, находящегося под постоянным покровительством Бога, у Державина и Ломоносова в общем одно и то же, за исключением допущенного Ломоносовым отступления от канонического текста. Этого отступления у Державина нет. В державинском переложении можно отметить большую описательность, что свойственно поэтической манере автора. У Ломоносова мысль, высказанная в источнике, сформулирована более сжато и динамично. Лирический герой Державина всматривается в мир с большой долей безмятежности. В строках Ломоносова чувствуется несравненно больше напряженности в ожидании неясных пока, но неизбежных событий, его лирический герой словно ощущает зыбкость внешнего спокойствия окружающего мира.

В русской мысли и литературе господствует какое-то странное, частью пренебрежительное, частью равнодуш­ное отношение к духовному содержанию поэзии и мысли Пушкина. Поэтому, говоря о его творчестве, необходимо остано­виться на религиозном сознании поэта, дать представление учащимся о личности Пуш­кина как о человеке, который, по своей внутренней духов­ной сущности, был глубоко нравственным, что нашло от­ражение и в его творчестве. На примере творчества можно воспитывать у учащихся чувства патриотизма и любви, достоинст­ва и смирения, простоты и естественности, благородства и красоты.

Можно предложить ученикам поразмышлять, что же притягивает нас к его произведениям, показать, что в его творчестве есть все, что украшает русскую народ­ную душу: равнодушие к суетным земным благам, неуто­лимая жажда правды, широта сердца, светлое восприя­тие жизни, как прекрасного дара Божия, необыкновен­ное чувство совести и многое, многое другое, что состав­ляет человека как гармоничную, нравственную личность. Ведь вместе с художественной правдой Пушкин ищет вез­де и правду нравственную. Он всегда стремится быть ис­кренним и с самим собой, и со своим читателем.

Пушкин был, несомненно, религиозным человеком, если под религиозностью понимать осознанную связанность с миром высшего бытия. Пушкин был религиозен и своей интуицией гениальности. Но глубина религиозного сознания открылась Пушкину лишь в самом конце его жизни.

С лицейской скамьи Пушкин живет жизнью скорее неблагоприятной для религиозного самопознания и умудрения. Но все, начиная с его растущего творчества, влечет его в глубь, к источнику жизни и веры. Он это понимает и – не понимает. Ссылки в провинцию и деревню, вынужденное уединение, близость к природе, постоянная нехватка средств и все уколы его гордости были для внутренней жизни Пушкина столь же целительны, как и лучшие минуты его вдохновения.

Пушкину, воспитанному в христианской среде, были близки вдохновенные, проникновенные православные молитвы, умилявшие его душу. Особенно умиляла его великопостная молит­ва Ефрема Сирина - этого «певца покаяния», и величайшая из всех молитв - "Молитва Господня", в которой Пушкин сохранил почти неприкосновенным канонический текст Евангельской молитвы и смог передать ее дух — дух доверия и любви, обращенный к Богу - Небесному отцу. Можно сравнить с учащимися тексты пушкинских стихотворений и молитв и обсудить их.

К концу своей недолгой жизни духовно созревший Пушкин чаще задумывался над высшими ценностями человека. Словно чувствовал он близость того мира, куда ему надлежало вскоре и навсегда вступить.

Последнее «укрепление неведомою силой» пришло к Пушкину перед его смертью.

Мученически и мужественно Пушкин подошел к дверям Вечной Жизни. Исповедался, как мог, при своих муках; простил врагов, простил самого Дантеса и причастился, Сила Христовых Тайн велика, их спасительное значение решающее, если приняты они с верою и надеждою.

Умягченная душным, грозовым воздухом своей жизни, умудренная томлениями последних лет и страданиями последних часов, человеческая и человечная душа Пушкина могла отряхнуть всю пыль заблуждений и страстей, переходя в мир иной.

Интересной формой работы представляется читательская конференция, когда ученики не только делятся своими мыслями о прочитанном, но и работают с различными источниками по интересующей теме. В нашей школе была проведена читательская конференция «Пушкин и Православие», на которой были представлены следующие сообщения учащихся: «Пушкин и его внутренний мир», «Митрополит Филарет и Пушкин», «Душа и ум России (писатели о Пушкине)», «Поэт империи», «Заветы Пушкина». После сообщений было обсуждение, когда каждый мог высказать свою точку зрения.

Обращаясь к драме «Борис Годунов», стоит уделить особое внимание сцене «Ночь. Келья в Чудовом монастыре», разговору Пимена с Григорием. Показать, что Пушкин рисует Пимена смиренным, величавым, мудрым, бесстрастным, глубоко верующим, тихим, кротким человеком, который пленяет неотразимой высотой духовной власти. Необходимо, чтобы дети поняли, что Пимен – это не просто художественное изображение, это живое лицо, которое трогает, учит и пленяет читателя. Недаром сам поэт говорил, что полюбил своего Пимена, плененный сам его духовной красотой.

Далек был Пушкин от общепризнанного теперь тезиса, что нравственная жизнь каждого есть исключительно его частное дело, а общественная деятельность его совершен­но не связана с первою. Личная жизнь его героев имела тесную связь с его общественными и даже государствен­ными убеждениями. Нужно обратить внимание учащихся на предсмертные слова, которые вла­гает поэт в уста умирающего царя Бориса Годунова, призывающего сво­его сына Федора хранить чистоту невинности и гордую стыдливость, почитать мать, любить и оберегать сестру.

Всем герои­ням Пушкина свойственна нравственная чистота. Вспомним Марию Кирилловну Троекуро­ву из "Дубровского", отказавшуюся покинуть князя Ве­рейского, с которым она была обвенчана против воли. Вспомним Татьяну Ларину, отвергнувшую Онегина во имя святости супружеского долга. Вспомним Марию Ива­новну Миронову, отказавшуюся выходить замуж за Гри­нева без благословения его родителей. Брак и семья, ос­вященные церковным благословением, были для Пушки­на святыней.

Говоря о биографии великого поэта, необходимо обратить внимание на место его последнего упокоения. Можно провести заочную экскурсию по Святогорскому монастырю, построенному в 1569 году по приказу Ивана Грозного. На монастырском дворе расположен «Братский корпус» — длинное одноэтажное белокаменное здание, в котором находи­лись монастырские кельи. У монастырских стен в пушкинское время устраивались знаменитые святогорские ярмарки, которые любил посещать поэт. Одетый обычно в крестьянский наряд, он подолгу простаивал с крестьянами, чутко прислу­шиваясь к народной речи, сказкам и песням, пословицам и поговоркам.

В центре монастырского двора сейчас разбит сквер, и в 1949 году ус­тановлен большой бюст Пушкина. Отсюда две старинные лестницы из ог­ромных камней-валунов ведут на высокий холм — Синичью гору, древнее городище, где стоит Успенский собор

У восточной стены Успенского собора находится могила ­кина Место погребения великого поэта не случайно. Задолго до смерти он сам определил это место на родовом кладбище Пушкиных — Ганнибалов в Святогорском монастыре.

Религиозные взгляды Лермонтова представляют немалый интерес, поскольку именно они могут дать основу для понимания мировоззрения и личности поэта. И когда мы прикасаемся к поэтическим творениям Михаила Юрьевича, то находим в его поэзии и что-то таинственное, и что-то фатальное, но не в меньшей мере и трепетно-священное. У него отсутствуют ответы на многие вопросы бытия, но он всю свою жизнь был в поиске, а своим творчеством пытался ответить на волнующие не только его одного духовные иска­ния.

Религиозно-философские споры были постоянны в среде его друзей. Может быть, даже, он сам их начинал. И споры эти были далеко не простыми. Мнения о религиозности Лермонтова не имеет до сих пор точного определения. Уже до­революционные исследователи его творчества об­ращали внимание на разнообразные аспекты ре­лигиозных взглядов поэта, на которых отразилось еще детское воспитание. Благодаря патриархальным нравам, строго религиозному воспитанию, киоту с лампадой в спальне своей бабушки, Лермонтов с младенчества начал улетать своим умственным взором все выше и выше над уровнем повседневной жизни и затем усвоил себе тот величавый, почти божественный взгляд на жи­тейские дрязги, ту широту и блеск фантазии, ко­торые составляют всю прелесть его лиры.

Мы знаем, что Лермонтов рос и воспиты­вался в глубоко религиозной семье. Все право­славные благочестивые обычаи были не просто знакомы, они были поведением жизни всех до­машних. Молитва утром, когда он просыпался, бабушкино благословение. Это она учила его про­стым и торжественным словам. Молитва, перед тем как сесть за стол. Благодарственные слова Богу после вкушения пищи. Молитва перед сном...

Колебания, пройденные Лермонтовым на своем жизненном пути, стали его трагедией. Он искал ответ, пытался выразить свои сомнения, свои страдания в поэзии, в этом символическом языке, который ему даровал Бог.

Уже давно подмечена особенность его произведений, которой нет ни у одного из русских писателей и поэтов, это нераздельная связь его жизни и твор­чества.

Он знал слова молитв, знал их великую бла­годатную силу и часто обращался к Богу в слож­ные и трудные минуты своего бытия словами ему известных молитвословий. Лермонтовскую «Молитву» 1839 года сравнивают с пушкинскими строками «Отцы пустынники...». И хотя Лермон­тов, в отличие от Пушкина не приводит текст самой молитвы св. Ефрема Сирина, но в его строках ощущается «столь глубокое внутреннее собы­тие, что сами эти стихи по мере развертывания превращаются в очистительную молитву — стихи о молитве становятся молитвой в стихах.