Звёзды на дисплеях (стр. 2 )

– Смотри, какие гордые! – усмехнулся шеф, когда они оказались одни в лифте, несущемся к самому концу южной причальной мачты. – А ведь тебе ими командовать!

– Объяснишь ты мне, наконец, почему мне командовать этими... термидорами?

– Терминаторами!

– Тем более.

– Да ты сам уже догадался. Сейчас... – собеседники вылетели из лифта на конечной остановке и, следуя изгибам коридора, оказались перед шлюзовой камерой.

Вела она внутрь явно военного космического корабля, поскольку выкрашена была в любимый военными серо-стальной цвет. Стоящий на посту сержант вяло отдал прибывшим честь, – а он и вправду стоял, покачиваясь в разные стороны, как это бывает при использовании в невесомости ботинок с подошвами на «липучке» – однако не задержал и ничего не спросил. Похоже, этот визит был согласован заранее.

На стене шлюза красовалась выполненная под трафарет красной краской надпись: «Меч-39. Военно-космические силы России». По-видимому, это был тот самый «Меч», замеченный капитаном на подлёте. Когда спутники удалились от часового и, не встретив более никого, полетели по коридору ведущему, как и на «Охотниках» в ходовую рубку, капитан Кондратенко хотел, было, продолжить расспросы, однако шеф приложил палец к губам и Василий снова замолчал.

До рубки они не долетели. Притормозив около одной из кают, дверь, в которую была украшена табличкой «Майор Стрижаков, командир», шеф набрал на тастатуре код доступа, и дверь ушла в стену, освободив проход для друзей.

Расположившись в каюте, кстати, не превышающей по размерам привычную капитанскую на «Охотнике», Василий Кондратенко ждал, что сейчас настоящий разговор и начнётся, однако Сергей сначала взлетел к потолку, откинул жалюзи, прикрывающие устройство местной связи и выдернул этот блок из гнезда. Не удовлетворившись этим, он достал из кармана устройство размером не более стандартного переговорника и включил его.

По ушам ударила волна ультразвука, хоть и почти не слышимого, но создающего сильный дискомфорт, особенно при движении и поворотах головы. Кот жалобно замяукал, и больно вцепившись когтями в капитанскую грудь, попытался забиться глубже под куртку, чтобы избавиться от этого, этого...

– Да, реакцию кота я не учёл, – сокрушённо покачал головой шеф, выключая глушилку. – А нельзя ему уши заткнуть как-нибудь?

Напоровшись на красноречивый взгляд товарища, шеф мигом отказался от этой мысли. Он достал теперь уже настоящий армейский переговорник и, нажав несколько кнопок, произнёс:

– Вестового к каюте капитана!

После чего открыл дверь. Вестовой появился через пару минут, открыл рот для рапорта, но шеф прервал его:

– Доставить кота на камбуз, накормить тем, что ему понравится! – и уже другим тоном, повернувшись к снова выпроставшему из-под куртки голову Маркизу, спросил, – пойдёшь с ним?

– Сходи, Маркиз, сними пробу! – поддержал его и хозяин, показав рукой на болтающегося в дверях сержанта.

И кот, как будто поняв, выбрался из-под куртки и сиганул на грудь военному, снеся того своим импульсом к противоположной стене коридора. Дверь закрылась, и снова заработал глушитель. Василий сморщился.

– Придётся потерпеть, Вася! – нарушил молчание Сергей, раскрывая свой лаптоп, и пристёгивая его к миниатюрному складному столику. – Сейчас это самое защищённое от прослушивания место в системе Юпитера. И не перебивай, я всё расскажу сам, вопросы потом. Вся это секретность из-за того, что у нас, кажется, имеется теперь прототип звёздного движка. У нас – это у ВКС России и ООН. Кое-то ты, наверно знаешь. Но я тебе расскажу сейчас всё без купюр.

Ещё в начале века российский физик академик Виктор Макаров – тогда он правда, не был ещё академиком – выдвинул всеобъемлющую теорию пространства – времени, которая, впрочем, не вызвала в научном обществе большого энтузиазма. Поскольку, хотя и объясняла весь спектр физических явлений, но требовала введения большего числа мерностей пространства, чем привычные для нас три измерения плюс время. До него учёные полагали, что высшие измерения в нашей Вселенной как бы скомпактированы и не могут быть обнаружены. Макаров же предположил, что это положение не всегда справедливо.

В частности его теория постулировала, что все массивные предметы в Космосе – звёзды, планеты и так далее, должны в высших измерениях соединяться некими тоннельными переходами, через которые возможен обмен веществом и излучениями. Что кстати, исключало необходимость введения в научный оборот так называемой «тёмной материи», которую уже сто лет с переменным успехом ищут во Вселенной.

– Давай, теории поменьше, а …

– Не в этот раз! Без теории дальше ничего не поймёшь.

– Тебе виднее!

– Да. Слушай: входы в эти четырёхмерные тоннели могут располагаться как внутри тяготеющей массы, так и вне её, более того, они могут вращаться вокруг этих масс по эллиптическим орбитам, периодически погружаясь в них без всяких катастрофических следствий. Поскольку в нашем, трёхмерном пространстве – времени такие порталы обладают только массой, то обнаружить их в неактивном состоянии весьма затруднительно. Однако теория академика Макарова предсказывала, что порталы иногда спорадически активируются, а ещё их можно открывать принудительно, облучая электромагнитным излучением определённой частоты. После того, как теория Макарова предсказала обнаружение некоторых космических феноменов, многие учёные стали говорить уже не о теории, а о «физике Макарова».

– Ты прямо лектор, Серёжа!

– Я просто цитирую служебную записку. Столько раз её прочёл, что почти наизусть выучил. Ты не перебивай! Теперь будет ближе к тексту.

Так, вот отсюда: «Со спорадическим открытием гипотетического юпитерианского портала удалось связать беспричинную, на первый взгляд катастрофу европейского туристического лайнера «Артур Кларк». Впрочем, катастрофой это происшествие называлось только в средствах массовой информации. На самом деле речь шла об исчезновении. Один из первых, как утверждалось надёжнейших, круизных лайнеров, с мощным атомным реактором, лучшими на то время локаторами, от «зрения» которых не могла бы ускользнуть и пылинка, внезапно исчез во время очередного полёта. Не взорвался, не столкнулся со случайным метеоритом, а просто перестал отмечаться на экранах радаров. Одновременно прекратился и исходящий от лайнера поток телеметрической информации».

От судна не осталось просто ничего, хотя район исчезновения старательно проутюжил весь наличный флот системы Юпитера, способный принять участие в поисках. «Единственной зацепкой, способной пролить свет на происшествие являлась запись последнего сообщения капитана Витторио Панчетти. Во время обычного трафика с базой, которую он покинул после заправки всего несколько дней назад, направляясь на облёт красивейших спутников Юпитера, капитан внезапно прервал свой доклад и сообщил, что прямо по курсу он наблюдает в оптическом диапазоне непонятное радужное свечение. Причём на экране локатора пусто.

«Пытаюсь уклониться» – совершенно спокойно сообщил капитан, а расшифрованные данные телеметрии показали, что одновременно он включил экстренное торможение, разворот и перевёл локатор на максимальную мощность.

«Он распухает!» – успел ещё сказать капитан Панчетти, и через три секунды великолепный «Артур Кларк» исчез. Исчез вместе с пятьюдесятью членами экипажа и ста двадцатью космическими туристами, каждый из которых выложил за свой билет целое состояние. Специально созданная комиссия так и не смогла установить причину этой трагедии, хоть на её заседание и прорвался однажды престарелый академик Макаров. Со своими выкладками в руках он попытался доказать членам комиссии, что «Артур Кларк» сигналом своего локатора случайно инициировал открытие устья латентного юпитерианского портала. И что, может быть лайнер не погиб, а просто переместился по четырёхмерному тоннелю, возможно, в другую звёздную систему и ожидает там помощи».

– Помнится, его ещё выставили со скандалом!

– Да, это так! «Но не будем судить строго членов комиссии, в большинстве своём практиков, за то, что они не приняли во внимание эмоциональное выступление академика Макарова и завершили работу, так и не опубликовав никакого коммюнике. Идеи этого гения вообще оказались способны в то время понять полностью только единицы. К счастью, довольно влиятельные единицы, сумевшие заинтересовать правительства Объединённой Европы и России открывающимися перспективами, в том случае, если «тоннели Макарова» действительно существуют и возможно их практическое использование. Для проверки «физики Макарова» и была построена космическая станция «Дырокол».

Орбиту станции выбирали, исходя из места пропажи «Артура Кларка» и анализа сообщения о прочих авариях, наблюдений непонятных явлений, гравитационных возмущениях и других казусах, случающихся в довольно хорошо освоенном пространстве вблизи Юпитера. В результате орбиту невидимого портала удалось вычислить, а затем и научиться его открывать.

«Дырокол», работой которого руководил сам Макаров, попавший в космос в обход всех норм и требований к здоровью, следовал за порталом по его эллиптической орбите. Приближаясь для проведения экспериментов и удаляясь на сотни тысяч километров, когда портал нырял в Юпитер.

Коллективу «Дырокола» удалось научиться активировать портал, используя для его «накачки» мощное радиоизлучение, причём его частота оказалась близка к частоте, на которой работал радиолокатор злосчастного «Артура Кларка». Получалось, что капитан Панчетти, переключивший мощность радара, сам невольно послужил причиной исчезновения вверенного ему лайнера: подняв накачку портала, он увеличил его размеры, после чего, увернуться судну не удалось.

Так же оказалось, что портал обладал определённой инерционностью своих характеристик: после начала процесса накачки он увеличивался в размерах с небольшой задержкой. После прекращения накачки размеры спадали тоже не сразу. Кстати, радиоволны других частот и лазерное излучение портал частично поглощал даже не в активированном состоянии.

Следующим этапом исследований стало зондирование портала. Из специальной катапульты в открытый портал забрасывали серии зондов – маленьких капсул, снабжённых научной начинкой и передатчиком. Портал их все до одного выбросил наружу. Вдобавок, обнаружилась его изотропность: при активации он не приобретал определённого «входа», да и выбрасывал зонды тоже в любых направлениях, но с той же скоростью. Академик Макаров принял решение увеличить скорость зондов». Поскольку имеющаяся на «Дыроколе» катапульта этого не позволяла, то к станции был прикомандирован наш с тобой «Скаут-30», который взял на себя функцию ускорителя. На судно установили демонтированную с «Дырокола» катапульту, «Скаут» разгонялся и, развернувшись к порталу дюзами, выстреливал серию зондов.