Звёзды на дисплеях (стр. 8 )

На одном из заседаний, посвящённых будущей миссии, генерал Шутов доложил об итогах расследования, проведённого СБ по факту саботажа. Были установлены, как минимум, два человека причастных к происшествию.

Один из них – улыбчивый майор Шаповалов, при попытке задержания был найден застрелившимся из табельного оружия в своей каюте. Рядом с ним были обнаружены клочки предсмертной записки с самым банальным содержанием:

«...меня шантажировал... в лицо не видел... простите...».

Другой – отставший по причине болезни от своего рейса на круизном лайнере «Пегас»,– подданный Евросоюза Матиуш Ульм, снимавший каюту как раз в той части станции, откуда исходил сигнал, управляющий роботом. Прямых доказательств его вины не нашлось, но зато косвенные имелись. Память его портативного компа была девственно пуста, если там и были раньше программы управления роботом, то у господина Ульма было достаточно времени, чтобы несколько раз переформатировать диск. Кроме того, в утилизаторе третьей жилой зоны был обнаружен приведённый в негодность мощный радиомодем. Эксперты утверждали, что он вполне пригоден для дистанционного контроля. Вдобавок, на подошвах подозреваемого были обнаружены осколки пластмассы, совпадающие по составу с той, что служила корпусом модему.

Когда всё это было предъявлено задержанному, тот не смущаясь, заявил, что ничего пояснить не может, кроме того, что случайно переформатировал свой компьютер, поскольку слабо в них разбирается. Относительно осколков на подошвах, г. Ульм пояснил, что неоднократно заходил в комнату утилизации, чтобы выкинуть мусор, где возможно и наступил на какие-нибудь осколки.

И вообще, он ждет, не дождётся, когда появится возможность вернуться на Землю, к своему бизнесу, поскольку космосом уже сыт по горло.

Таким образом, формальных причин для задержания «туриста» не было, и он был отпущен, каковой свободой и воспользовался в этот же день, улетев на Землю на попутном «грузовике». Хотя его космическая страховка позволяла дождаться и более комфортабельного транспорта. Конечно на Земле его «разработку» предполагалось продолжить.

Далее генерал Шутов довёл до собравшихся, что таймер взрывного устройства, неясного происхождения, был установлен на 120 часов – время, когда заминированный «Меч-39» должен был по плану находиться уже в тоннеле. Что гарантировало экспедиции бесследную пропажу.

Эксперты СБ долго спорили, однако всё же сошлись на том, что вояж робота «СРР-78» служил прикрытием настоящего минирования, произведённого при участии покойного майора Шаповалова. В то же время, если бы полёт робота остался незамеченным, то г. Ульм, предположительно им управлявший, мог бы этот полёт повторить, уже с настоящим взрывным устройством. И только интуиция полковника Кондратенко... ля-ля-ля и так далее.

Нужно сказать, что, несмотря на секретность, о цели предстоящего полёта «Меча-39» многие на Базе догадывались. Но держали язык за зубами. Однако, информация, что его капитан всё же спас судно, а может быть и всю станцию от заложенной саботажниками бомбы, получила широкое распространение. Уже никто не хихикал за его спиной, когда он появлялся в коридорах, иногда со своим любимцем на плече. Напротив, даже незнакомцы уважительно раскланивались при встрече и просили разрешения погладить кота: разошёлся слух, что бомбу нашёл именно он, «благодаря своему необычайному обонянию».

За сутки до вылета капитана в его каюте на «Мече» посетил фельдъегерь и вручил только что полученный на его имя «фирменный» пакет из Российской Академии Наук. Впрочем, имени на пакете как раз и не было. Был штемпель Министерства обороны России и текст:

«Секретно»

«Проект Дальняя дорога»,

«Капитану судна».

Вот и всё, что там было написано. Капитан расписался в книге, отпустил посыльного и вскрыл пакет. В нём не было ничего, кроме флешки. Капитан пожал плечами и вставил ей в гнездо компа:

– Маруся! Проверь, что там!

– Вирусов нет, Кэп. Только, короткий видеоролик. Воспроизвести?

– Давай!

На экране дисплея перед полковником появилась сидящая в инвалидном кресле сухонькая старушка в больничном халате. На левой руке у неё имелась лангетка, к правой руке подходила трубочка капельницы, оканчивающаяся у закреплённой на стойке медицинской бутылки с каким-то лекарством. Несмотря на довольно плачевное состояние пожилой дамы, похоже она продолжала вести довольно активный образ жизни, поскольку на её коленях лежала компьютерная клавиатура.

Старушка подняла глаза, посмотрела в камеру выцветшими голубыми глазами, и капитан почувствовал в её взгляде несгибаемую волю.

– Здравствуйте, капитан! Я, к сожалению, к моменту записи этого послания, ещё не знаю вашего имени. Меня же зовут Ольга Макарова-Петерс. Петерс – это фамилия моего мужа, он давно умер. Он был учеником моего отца, академика Макарова. Я тоже была его ученицей. И, позволю себе немного похвастаться, мы с мужем довольно много сделали в развитии его теории.

Теперь очередь за вами – практиком. Честно говоря, я собиралась лететь с вами. Несмотря на мои уже почти семьдесят, я практически пробила разрешение. Но случилось – увы! – непредвиденное: мой мобиль взорвался, когда я выруливала со стоянки перед институтом.

– «Хорошо, что лёгок телом, отлетел, а то б конец!» – Старушка скупо улыбнулась. – Мобиль разнесло, а меня швырнуло через придорожные кусты на газон. Я отделалась переломом левой руки и правой голени, даже сотрясения мозга не случилось. Теперь меня постоянно сопровождают симпатичные молодые люди и девушки с пистолетами. Но лететь с вами мне в результате запретили категорически и безоговорочно.

Я вам рассказываю это, капитан, не для того, чтобы вы меня пожалели, я выжила и проживу ещё, надеюсь, пять-шесть лет. А чтобы вы приняли все возможные меры безопасности. Никак не могу понять, кому мы перешли дорогу, ведь я думала, что наши исследования направлены на благо всего человечества? Оказывается – не всего! И этот кто-то располагает серьёзными финансовыми средствами и возможностями...

«Даже более серьёзными, как оказалось!» – подумал капитан.

– Кому-то не по нраву даже мои теоретические изыскания, что уж говорить о прямых опытах, которые будут производиться на вверенном вам судне и с вашим участием! Будьте настороже, капитан! Не подумайте, что перед вами просто ушибленная, выжившая из ума старушонка. Отнеситесь серьёзно к моему предупреждению. В ваших руках будущее человечества, не выроните его!

Мой отец... – старая леди закашлялась.

Появившаяся из-за границы кадра рука в белом халате протянула ей прозрачную кислородную маску и женщина, кивнув в знак благодарности, прижала её к лицу. Подышав кислородом секунд тридцать и восстановив дыхание, Ольга Макарова продолжила:

– Мой отец всегда верил, что пассажиры и экипаж несчастного «Артура Кларка» могли остаться в живых. И всегда корил себя, что он не смог принять достаточных мер, чтобы прийти к ним на помощь. Он завещал это мне, но я, вы видите, тоже не поспеваю. Может быть, вам удастся спасти их? А если нет, то хотя бы найдите и похороните их по-человечески.

– Пора, Ольга Анатольевна! – раздался негромкий голос за кадром, и старушка понимающе кивнула.

– Ну, всё, мне пора на процедуры. Опять будут мять мои старые кости и накачивать лекарствами. Счастливо вам, капитан! Мудрости вам и удачи!

Леди махнула правой рукой с зажатой в ней кислородной маской и улыбнулась на прощанье. Ролик закончился.

– Спасибо на добром слове, Ольга Анатольевна! – пробормотал погрузившийся в раздумья капитан, как будто дочь академика Макарова могла его услышать. Её предупреждение запоздало, но от этого не стало менее весомым. Кто-то был против его миссии, и этот кто-то вряд ли успокоился.

Капитан вздохнул и переключился на сегодняшние, неотложные дела:

– Маруся, как идёт подготовка?

– Техники монтируют антенные секции «тоннельного радио», уже заканчивают, так что график соблюдается. Останется протестировать, это не больше часа. Сменилось отделение десантников, патрулирующих обшивку, у них без происшествий. У вас через 5 минут общее построение в шлюзе, официальная постановка задачи. Экипаж уже в сборе. Всё.

– Спасибо, Маруся! А где Маркиз?

– Он на камбузе, наносит очередной визит Давиду. Тот его покормил и побеседовал с ним, но не по-русски, а на каком-то диалекте грузинского, так что я плохо поняла, что он говорил. Что-то ласковое.

– Главное, чтобы Маркиз понял!

– У них, похоже, полное взаимопонимание. Сейчас Маркиз спит, снова в его гамаке. Мне кажется, Давид его перекармливает, капитан!

– Я сам ему скажу, ты не выходи из образа. Как у тебя дела с Арнольдом?

– Приятный молодой интеллект! Немного зашоренный и тормозной, но я его разовью! Проблем нет!

– Хорошо, я на построение!

Капитан надел «парадную» куртку, которая отличалась от повседневной только своей относительной новизной, да ещё тем, что на ней были приколоты, по настоянию шефа колодки орденов и медалей. Открыл дверь и направился в станционный шлюз, который один мог вместить весь экипаж «Меча» в полном составе. В коридоре это было бы неудобно.

Экипаж уже стоял, построенный в две шеренги. Старший помощник, майор Стрижаков отдал команду:

– Смирно! Господин полковник, экипаж по вашему приказанию построен!

– Вольно! – скомандовал в свою очередь Василий Кондратенко и продолжил, – Так уж случилось, господа военные, что я довожу до вас задачу нашей миссии только сейчас. Полагаю, многие из вас уже догадались, куда пойдёт наш «Меч». Не буду вас томить: мы приступаем к исследованию того, что раньше исследовалось исключительно умозрительно писателями-фантастами. Потом теоретически, ведущими учёными Земли. И, наконец, практически. Мы первые пойдём туда вполне осознанно, с полным пониманием задачи. И не с надеждой на возвращение, а с полной уверенностью в этом. Мы идём в «тоннели Макарова». Кому этот термин не знаком?

Всем знаком, похоже. Так как никто не закатывает глаза и не зависает в обмороке, то, похоже, теоретическую возможность этого похода вы все в своём кругу обсуждали. Тем не менее, сегодня у вас, господа, последний шанс подать на моё имя рапорт о списании с судна. Нет желающих?

Таковых не нашлось. Люди в строю стояли, слегка покачиваясь, – издержки нулевой гравитации – но никто, ни словом, ни жестом не выразил желания отказаться от полёта. Ну, и хорошо!