Ohueah! Двое на ладони© (стр. 3 )

глупостями. Если освободить ее от ненужных одежд! Помнишь, как

они там? Наверху (кивает наверх) ...Зажигали?

Второй: Они?...Нет, не помню. Это были не они. Если мы – люди, то и зажигали

тоже мы. В одной из прежних жизней...(напевает) Ай эм э диско дэнсер!

Первый: (напевает) Ёмахо-ёмасо…Они…то есть мы... такие

были…зажигалки…

Второй: Тогда все говорили, что надо возгорать из искры – пламя, а мы зажигали

себе, как могли…

Первый: (мечтательно) Твист, рок-н-ролл, фокстрот…

Первый пляшет фокстрот.

Второй: (возражая) Фокстрот был в другой жизни. Совсем предыдущей. Сразу

после венского вальса. А еще раньше была мазурка, и менуэт… (тонким

голосом, картавя) Ах, какой в ассамблее сюксе, вся куафера поломалась…

Второй обмахивается воображаемым веером и поправляет парик – воображаемый, но гигантский.

Первый: …А после рок-н-ролла была «лунная дорожка» и певец Миша Яковлев…

(поет фальцетом, двигаясь, как Майкл Джексон, затем замирает и

неожиданно густо и басовито) Здорово, чувиха! Клеевые у тебя шузы…

Хош брейк-данс сбацаю…

Первый изображает что-то вроде брейк-данса. Колышется, тяжело дыша и обливаясь потом.

Второй: (восхищенно аплодируя) Какую мы тогда вели половую жизнь!

Первый тяжело встает.

Первый: (кивает) Тогда она как раз только-только появилась…

Второй глядит на Первого. Он смотрит напряженно, будто думая что-то очень важное… Решая.

Второй: (с решимостью в голосе) Мне надо раздеться.

Первый: Тебе надо обнажить душу, и если для этого нужно раздеться, одеться,

залезть наверх и упасть вниз, поменять брюки на юбку, голову на ноги, лечь

под нож или взять его в руку, то – давай, делай! Чего же ты стоишь! Делай!

Иначе кому нужна твоя душа?! Она – единственная, что дает жизни - смысл, сосуду – огонь, а дураку – царя в голове! Так зачем держать ее на поводке, как злую собаку? Отпусти же ее на волю. Спеленутая, стянутая, укутанная в валенок, она может поскучнеть и поблекнуть в глупую вдову. А кому она нужна? Такая?

Первый ложится и тянет руки ко Второму.

Второй: (дрогнувшим голосом) Хорошо. Пусть будет так. Я лежу.

Первый: Правильно. Ну, иди же ко мне…

Второй неловко прикладывается к Первому. Ему мешают то руки, то ноги. Он суетлив и неумел.

Второй: (затихнув и будто сжавшись в комок) Я лежу на тебе.

Первый: Молодец!

Второй потихоньку расслабляется. Видно, что поза начинает доставлять ему удовольствие. Он начинает потихоньку шевелиться.

Второй: Я лежу… Я лежу на тебе… Я лежу на тебе, как «наездница».

Первый: О! Да! Мы – единое целое!! Мы обрели друг друга. Мы сошлись в той

точке, где части перестали быть собой. Мы – там, где нет отдельной

личности, а есть Единство… Высшее. Неделимое… Мы свет, который не

снаружи, а внутри! Мы - кирпичики янтарного света, из которого вырастает Храм...

Второй: И я…

Он бьется над Первым. Он кричит, стонет, извивается.

Второй: Я – твоя половина! Прекрасная половина!

Первый и Второй: (хором, Второй – страстно, Первый - подыгрывая) Ohueah!

Свет гаснет.

Голос Первого: (задумчиво) А может, мы – Пустота? Мы – чепуха, какая имеет

значение только потому, что ничего не значит… (смешливо прыскает)

Действие третье

Голос Второго: (томно, с благодарностью): Ohueah!

Сцена освещается. Двое лежат. Второй прижимается к Первому.

Первый: (удивляясь сам себе) Акт всего один, а столько действий…(про

себя)…Во-первых, про людей…Во-вторых, про душу…А в третьих?...

Первый пытается обнять Второго за шею.

Первый: (раздраженно отбрасывая руки Второго) Ты меня душишь…

Первый отталкивает Второго. Второй воет.

Первый: (успокоительно) Ты прекрасная половина, ты лежишь на мне. А на тебе

шотландская юбка с кошельком, а в кошелке три рубля мелочью.

Второй: (обиженно мяукая и сползая в сторону) Так мало?

Первый: А зачем тебе деньги, если не в деньгах счастье.

Второй: В них удовольствие. Можно делать шоппинг и покупать дорогие вещи.

Первый: (в сторону) Вот она – прекрасная половина. Ты ей про удовольствие, а

она тебе – про шоппинг. Хорошо, половинно-прекрасная, мы делаем

удовольствие.

Второй: (эротично колыхаясь) Вниз и вверх, вверх и вниз. Я – наездница.

Ohueah!

Первый: УЕ. У-точка-е-точка.

Второй резко замирает. Вскакивает и отпрыгивает в сторону.

Второй: (воет) Ты! Ты! Ты считаешь, что я.. Я - продажная прекрасная

половина?!

Первый: Тебе нравится? Хорошо, дорогая прекрасная половина, в нашем Храме

ты будешь называться по старинке - Мария-Магдалина.

Второй: (подумав, отрицательно качает головой) Мария-Мирабелла. Такое

кино было раньше. (подумав)… В те годы большие плясали диско, а

маленькие смотрели кино. Про девочек. Про двух маленьких девочек.

(сюсюкает по-детски) Одну звали Мария, а другую – Мирабелла. Только

они были настоящие, а другие герои были нарисованные, как в ультфильме.

Как я смеялась! Ужасно! Как я смеялась тогда! Смеялась и радовалась, а

косы мои были украшены большими красными бантами.

Второй визжит и хихикает. Первый тоже смеется.

Второй: (кокетливо и пискляво) Меня дергали за банты, но я делала вид, что не

замечаю, потому что гораздо лучше быть в центре и не замечать, чем замечать, что ты не в центре…

Они смеются. Обнимаются. Опять валятся друг на друга, сплетаясь, как инь-янь и катаясь кубарем, как цирковые гимнасты.

Первый: Да, мне нравится. Очень нравится. В нашем Храме мы с тобой будем

две юные весталки. Две девочки. Ты на мне. Я под тобой…

Второй: (замерев, со священным ужасом) Так мы две прекрасные половины?

Первый: (увлеченно) Мы в мини-юбках. И на длинных журавлиных ножках…

Наивные…Чистые… Бежим и плачем! Все думают, что мы сошли с

ума, ведь в такое пронзительное и непростое время лучше не бегать друг

за другом в короткой одежде, а дома сидеть в тепле и в рейтузах, подальше

от сальных глаз и потных рук…

Второй: (выжидательно) Ну?! Побежали?!

Первый и Второй спрыгивают вниз, с платформы, и суматошно, будто безо всякого плана бегают по сцене, лохматя и без того неряшливые бумажные листы, которыми засыпано пространство…

Первый и Второй: (хором) Я сошла с ума, я сошла с ума…

Второй: Хорошо, когда в голове один ветер. Можно сходить с ума и

не бояться, что это серьезно…

Первый: Как раз наоборот. Именно поэтому и серьезно. Если в голове ветер, то

значит мы близко к его источнику. Ты разве не видишь, как мы растем, мы возвышаемся, мужаем…

Второй: …мужаем и женимся…друг на друге…

Первый и Второй карабкаются наверх и скатываются вниз, как по ледовой горке. Затем опять лезут наверх – и кубарем вниз.

Второй: (поет) Под облака! За облаками! (пыхтит, как паровоз) ту-ту, ту-ту…та-

та, та-та…

Первый: Мы – следствие неких причин. Мы - цепная реакция. (смеется) Цепные

реактивные сучки.

Второй: Сучки без задоринки!

Первый: Еще чего! Мы задерем любого. Порвем, как тузик грелку!

Второй: (отпрыгнув и кому-то подражая) Совсем оборзели!

Первый: (отпрыгнув в другую сторону и тоже кому-то подражая) У них крыша

поехала.

Смеясь и толкаясь они лезут на третий уровень сцены – под часы. Первый и Второй чинно садятся лицом друг к другу, как в купе. Цокают, изображая стук колес. Они глядят в окно, один из них, чтобы было видно получше, протирает будто бы запотевшее будто-бы-стекло.

Второй: (глянув на часы, гнусаво) Поезд отправляется в …часов…минут (Второй

говорит реальное время, которое показывают часы, а затем опять пыхтит) ту-ту-та-та, та-та-ту-ту…

Первый: (напевает) Вагончик тронется, вагончик тронется, вагончик тронется…

Второй машет воображаемым провожающим. Достает воображаемый пакет, а из него воображаемую еду. Воображает, что ест. Первый пытается взять себе кусочек, но получает по рукам и, защищаясь, хватает Второго за руку.

Первый: Мы трогаем друг друга и всех мы тоже трогаем. Причем ужасно трогаем,

так, что забыть нас никто не может, все покупают плакаты с нашим

изображением и хотят нас в кровать. А мы едем с гастроли на гастроль, с

концерт на концерт, мы уже давно забыли, как было раньше. Мы говорим то, что нам надиктовал спич-райтер, мы одеваемся под присмотром стилиста, мы идем туда, куда посылает нас тур-менеджер.

Второй: (поправляет) Мы едем… (напевает) Мы едем-едем-едем.

Первый: И когда-нибудь мы съедем окончательно, потому что руки друг друга –

это единственное чувство реальности. Но и оно потихоньку уходит. Оно

просыпается мимо нас: ведь продюсер сказал, что нам надо публично

целоваться, а это свет, который снаружи, но не внутри… Это обманчивый

свет…

Второй: (рычит) Гламурррный!

Первый: (весело) А у тебя бывает герпес, а у меня пахнет изо рта и нужно срочно

придумать себе подходящий обман, пока нас и впрямь друг на друга не

стошнило… И вскоре песок реальности просыплется мимо нас

окончательно, нас уже ничто не будет держать, мы окончательно и

безвозвратно попадем туда, наверх, где хотят быть все, но могут лишь

хотеть…

Второй: Хотеть – нас.

Подтянутые на невидимых веревочках, Первый и Второй повисают в воздухе, смешно дрыгая ногами.

Первый: Теперь мы - брэнд. Мы - товарный знак. Или просто символ,

зарегистрированный в «Роспатенте». Да, точно. Мы – патентованное

средство.

Второй: От чего?

Первый: От всего! И для всего!

Второй: (подозрительно) Но только не эта…таблетка с пустышкой…которую