Историография (стр. 2 )

В конце XIX — начале XX в. пользовалась популярностью так на-
зываемая завоевательная теория возникновения государства (Ф. Рат-
цель, Л. Гумплович, Ф. Оппенгаймер). Согласно ей, генезис политиче-
ской организации мог осуществляться только вследствие насильствен-
ного подчинения одних обществ другими. Кочевым народам в этой
теории было отведено одно из ключевых мест, поскольку завоевание
номадами земледельческих обществ с последующим обложением их
данью или налогами являлось излюбленной темой ее сторонников.
«Завоевательную теорию» поддержали некоторые марксистские тео-
ретики первой волны, которые попытались обосновать этот подход
с материалистических позиций (К. Каутский, Г. Кунов). При этом они
подчеркивали, что номады самостоятельно не способны достичь госу-
дарственности. Это объяснялось тем, что у номадов основой общества
является скот. Кочевник не в состоянии построить колоссальные заго-
ны для многочисленных животных и вынужден стеречь стада с ору-
жием в руках от голодных хищников. Кроме того, скот— «побуди-
тельный мотив» для угонщиков.
Но для возникновения государства необходим другой, более важный
компонент— земледельцы. С точки зрения К. Каутского, в процессе
завоеваний кочевники покидают свои степи и вступают на территорию
земледельцев: «две нации, два племени превращаются в одно общество,
одно государство». При этом «племя завоевателей должно научиться
понимать существо и потребности способа производства побежденных,
иначе оно скоро разорит их и вместо создания государства оставит
лишь пустыню». В созданном государстве господствующий класс полу-
чал функции ведения войны и управления. По словам Каутского, «госу-
дарство возникает на основе определенных экономических условий,
а именно из разделения труда между пастухами-номадами и оседлыми
земледельцами» [Каутский 1931: 95-135, 206-207, 251-253, 261].

2. Стадиализм: между первобытностью и феодализмом

Наиболее активно дискуссия о месте кочевников во
всемирно-историческом процессе велась в марксистской исторической
науке. В XX в. в европейских социалистических странах до середины
80-х годов ученые могли использовать только марксистские схемы
исторического процесса. Наибольшее распространение получила тео-
рия «пяти формаций». Ее суть заключается в том, что человечество
проходит в своем развитии пять последовательных этапов: первобыт-
но-общинный, рабовладельческий, феодальный, капиталистический
и коммунистический. Данная схема (так называемая «пятичленка»)
в форме непререкаемой догмы вошла во все учебные и справочные
марксистские издания. Однако применительно к неевропейскому миру
теория «пяти формаций» оказалась неприменимой— ни общества
Востока, ни кочевники не вписывались в «прокрустово ложе» орто-
доксальных догм. Несоответствие схемы фактическому материалу пе-
риодически приводило к различным дискуссиям по поводу «азиатско-
го способа производства», «кочевого феодализма», «горского феода-
лизма», «дофеодального периода» на Руси и т. п.
Дискуссия об общественном строе кочевников-скотоводов доста-
точно подробно рассматривалась в отечественной историографии [Фе-
доров-Давыдов 1973; Хазанов 1975; Марков 1976; 1998; Першиц 1976;
1994; Коган 1981; др.].

Вопрос о кочевом феодализме был поставлен в советской науке
только в 1934 г. Именно в этот переломный для исторической науки
год появились новые учебники, в которых исторический процесс
укладывался в пятичленную формационную схему

В соответствии с концепцией академика , пред-
ставленной в монографии «Общественный строй монголов. Монголь-
ский кочевой феодализм» (автор умер в 1931 г., работа была опубли-
кована три года спустя в незавершенном виде), сущность кочевого
феодализма выражается в том, что феодальные сеньоры (нойоны, ханы
20 и пр.) руководили кочеванием зависимых от них скотоводов, перерас-
пределяли пастбища и намечали стоянки. «Раз сеньор владел людьми,
то, естественно, должен был владеть и землею, на которой они могли
бы жить-кочевать» [Владимирцов 1934: 111—112]. Таким образом,
основой феодализма у кочевников, по его мнению, была власть нойо-
нов и ханов над массой кочевников.

Не один десяток копий был сломан по поводу
того, что же является основой феодализма у кочевников — собствен-
ность на землю или на скот. Между тем исследователи, хорошо пред-
ставляющие себе особенности номадизма, понимают, что при под-
вижном образе жизни кочевников собственность на землю невозмож-
на. Неравенство выражается в том, что богатый кочевник располагает
большим количеством скота и передвигается быстрее (так как у него
больше лошадей), чтобы занять более обширные и удобные участки
пастбищ [Хазанов 1975: 254; Khazanov 1984: 123-125; Масанов 1995:
173-177].
С конца 60-х годов XX в. развернулись активные исследования
в области изучения генезиса государственности, которые продолжа-
лись и в последующие десятилетия.

В 1967г. защитил докторскую дис-
сертацию, которая стала первой крупной работой, в которой делался
вывод о нефеодальной природе номадизма. Автор опре-
делил следующие черты, характерные для обществ кочевников: частная
собственность на скот и общинная на землю; племенная структура об-
щества; имущественная дифференциация; вооружение народа с целью
препятствования монополии на средства производства и установления
крепостной зависимости; типичная общинно-кочевая и военно-кочевая
организации; лишь эфемерные кочевые империи временно приобретали
характер государственных образований. Главный вывод :
кочевники не могли преодолеть барьера классообразования (в разные
годы он называл их дофеодальными, предклассовыми или использо-
вал термин номадный способ производства, входящий в первичную
формацию).
Основными методологическими предпосылками работ -
нова стали предположения об однотипности моделей эволюции нома-
дов в древности, средневековье и новое время, о схожести их социальной
организации, а также тезис о влиянии окружающего земледельческого
мира на процессы, происходившие в степи.

В целом период конца 1960-х — начала 1990-х годов отличался
значительным разнообразием высказанных точек зрения на характер
социального строя номадов: (1) предклассовое общество у кочевников
(, , и др.);
(2)раннее государство у номадов (, ,
, , и др.); (3) фео-
дализм у кочевников: а) ортодоксальный вариант теории кочевого
феодализма (, и др.); б) «саунная» версия
кочевого феодализма (, и др.); в) власть над
номадами как основа феодализма (, , -
кин, -Давыдов и др.); г) становление феодализма в ходе
седентеризации от кочевий к городам (); (4) номадный
(, ) или экзополитарный () способ
производства у кочевников.

Особое мнение о природе кочевых обществ было высказано фран-
цузскими антропологами. Находясь на позициях структурного мар-
ксизма, они выдвинули концепцию номадного способа производства.
Его основой была внутренняя стратификация, базирующаяся на част-
ной собственности на скот, но при отсутствии развитых политических
механизмов контроля (своего рода классы без государства). Под но-
мадным способом производства они понимают комплексное единство
экологических, экономических и социальных составляющих. При этом
важное место в концепции уделено Марксовой модели «германского»
способа производства: частное присвоение стада и индивидуальное
проживание семей, с одной стороны, и коллективное владение паст-
бищами — с другой [Bonte 1981; 1990; Дигар 1989, и др.].

В первое постмарксистское десятилетие фокус дискуссии несколь-
ко сместился. Наиболее актуальным стал вопрос, какому уровню
сложности соответствовали кочевые империи. Одни авторы поддер-
живают мнение о предгосударственном характере обществ номадов
[Крадин 1992; Скрынникова 1997, и др.]. Другие пишут о складывании
у кочевников ранней государственности [Трепавлов 1993; Кляштор-
ный, Савинов 1994; Кычанов 1997; Кляшторный, Султанов 2000]. Оп-
ределенную полемику вызвал вопрос о том, что является основой спе-
цифичности номадизма— внутренняя природа скотоводства, являю-
щаяся базой так называемого номадного способа производства, или
же особенности внешней адаптации кочевников к земледельческим
мир-империям [Масанов 1991; 1995; Крадин 1992; 2001; Калиновская
1996; Марков 1998, и др.]. При этом в отечественной науке появились
новые методологические парадигмы — теория «вождества» и «ранне-
го государства», цивилизационный и мир-системный подходы и др.
Их использование уже дало определенные результаты. Об этом —
в следующих разделах этой главы.

3. Неоэволюционизм: между вождеством и государством

Ключевой вопрос истории номадизма: какие причины приводили
к созданию степных империй? Многие исследователи, следуя знаме-
нитой концепции Э. Хантингтона о влиянии климата на цивилизацион-
ные процессы, отводили значительное внимание климатическим изме-
нениям — высыханию степи, выталкивающей номадов за ее пределы
[Toynbee 1934; Grousset 1939; Вернадский 1996: 85]. С течением вре-
мени круг различных теорий, объяснявших возникновение степных
империй и их продвижение на территорию Китая и других земледель-
ческих стран, был существенно расширен. Дж. Флетчер, ссылаясь на
статью Сяо Цицина, свел эти причины к следующим семи: жадная
и хищническая природа степняков; климатические изменения; перена-
селение степи; нежелание земледельцев торговать с кочевниками; по-
требность кочевников в дополнительных источниках существования;
необходимость создания надплеменного объединения кочевников;
психология кочевников: с одной стороны, стремление номадов ощу-
щать себя равными с земледельцами, а с другой — вера кочевников
в данное им Небом божественное предназначение покорить весь мир
Нередко исследователи продолжают связывать процессы политоге-
неза у кочевников с личностным фактором. Действительно, удачливый
полководец и талантливый политик мог обеспечить номадам добычу
и служил объединяющим звеном для племенного союза номадов. «Как
возникала степная империя? — спрашивал Прицак и отвечал: — Когда
в степи появлялся талантливый организатор, он собирал вокруг себя
толпу могучих и надежных лиц, чтобы с их помощью подчинить свой
род и затем племя и, наконец, племенной союз, о котором идет речь.
Далее он совершал со своими людьми грабительские походы. Если
они протекали удачно, то это давало возможность присоединить дру-
гие племена... Обладание священными местами в степях давало осно-
вателю новой федерации харизму, которая придавала его державе ле-
гитимную силу» [Pritsak 1952: 51]. Однако, как только его сменял по-
средственный наследник, государственность разваливалась. Такие про-
цессы имели циклический характер в зависимости от личных способ-
ностей организаторов.

Некоторые авторы отводили первостепенную роль внутренним со-
циально-экономическим факторам. Подобного рода построения можно
назвать теорией автономного развития кочевников, или теорией авто-
номности. Один из наиболее последовательных сторонников этой точ-
ки зрения — Л. Крэдер в течение многих лет отстаивал мнение, со-
гласно которому номады могли самостоятельно создавать рудимен-
тарную государственность, их общество делится на классы — знать
и народ («белая» и «черная кость»).

показал, что внутренняя экологическая и экономическая
адаптация кочевников была далеко не полной, ее дополняла адаптация
кочевничества к внешнему миру Такая адаптация
могла достигаться различными способами Наибо-
лее типичными из них были следующие: посредническое участие
в торговле между земледельческими цивилизациями; обменные и тор-
говые связи с соседними оседло-земледельческими обществами; пе-
риодические набеги, нерегулярные грабежи и разовые контрибуции
с земледельческих обществ; данническая эксплуатация и навязывание
вассальных связей земледельцам; военное покорение земледельческих
обществ; вхождение в состав земледельческих обществ в качестве за-
висимой, неполноправной части социума.
Исходя из этого следует признать три важных положения. Во-
первых, как очень точно заметил Дж. Флетчер, кочевникам «с экологи-
ческой точки зрения не требовалось общественной организации выше
уровня племени. Всякий претендующий на место надплеменного вож-
дя должен был заставить подчиняться себе высокомобильное населе-
ние, которое могло просто откочевать, тем самым проигнорировав
претензии на власть. Племенные вожди не горели желанием потерять
свою автономность, так чтобы властелин всей кочевой федерации мог
править или облагать налогами их племена. В отличие от аграрных
обществ, которые могли копить богатство и хранить его, степное об-
щество покоилось на богатстве, состоящем из скота, которому были
необходимы обширные пастбища и которое нельзя было концентри-
ровать в едином центре власти. По той же самой причине надплемен-
ной правитель не мог содержать постоянную армию, которая была бы
в его полном распоряжении» [Fletcher 1986: 14].
Во-вторых, центральной причиной нашествий кочевников на зем-
ледельцев была их потребность в продукции, которую производили
оседлые общества. Чтобы военная операция была успешной, кочевни-
кам были необходимы большие человеческие ресурсы. В подобной си-
туации создание надплеменного объединения (конфедерации, государ-
ства, империи) и есть естественное следствие эволюции воинственно-
го и мобильного общества с нестабильной экономикой, вынуждавшей
скотоводов совершать набеги или вымогать дары у земледельцев.
В-третьих, кочевники для получения недостающей сельскохозяйст-
венной продукции имели два пути. По мнению одних исследователей,
номады предпочитали получать необходимые товары в процессе мир-
ной торговли [Jagchid, Symons 1989: 1]. По мнению других, не следует
переоценивать миролюбивость кочевников. Как правило, номады дей-
ствовали агрессивно [Wright 1995: 299-300]