Историография (стр. 5 )

Один из ключевых вопросов мир-системной теории — сколько
мир-систем существовало на протяжении человеческой истории? Со-
гласно Валлерстайну, подлинной мир-системой является только капи-
талистическая, существующая в течение нескольких сот лет. Однако
Абу-Луход выпустила книгу
«До европейской гегемонии» [Abu-Lughod 1989], в которой завоевания
монголов расцениваются как важнейший фактор создания первой
в Х111 столетии по-настоящему глобальной мир-системы, что впослед-
ствии дало возможность сравнить значение этого события с большим
взрывом в истории Вселенной [Ashed 1993: 53]. Эта система состояла
из пяти независимых ядер: Западная Европа; арабский мир; зона Ин-
дийского океана; Китай; Великая степь, объединенная монголами
в единое макроэкономическое пространство, что способствовало уста-
новлению стабильных торговых контактов между Европой и Азией.
Значимость работы Абу-Луход заключается в том, что она первая
обосновала единство мира до эпохи развитого капитализма.
По мнению И. Валлерстайна, о складывании мир-системы можно
говорить, когда начинается масштабный товарообмен. Однако иссле-
дования археологов и антропологов выявили, что для доиндустриаль-
ных обществ обмен престижными товарами играл более значимую
роль, одновременно став важным фактором усиления политической
власти [Webb 1975; Ekholm 1977; Schneider 1977; Peregrine 2000, etc.].
Впоследствии данные идеи были развиты К. Чейз-Данном и Т. Холлом.
На их взгляд, мир-системная методология применима к системам лю-
бого типа— от мини-систем охотников-собирателей до глобальной
системы современности. Мир-системные связи складываются из четы-
рех видов социальных сетей: массовые товары (BNG), престижные
товары (PGN), военно-политические союзы (PMN), информационные
сети (IN). Самыми широкими являются информационные сети и сети
обмена престижными товарами [Chase-Dunn, Hall 1997: 41-56; Чейз-
Данн, Холл 2001: 440-443, и др.]. -Г. Франк и Д. Уилкинсон
полагают, что мир-система одна и изначально она зародилась на
Ближнем Востоке. По мере ее расширения смещался и центр [Gills,
Frank 1992; Frank, Gills 1994; Уилкинсон 2001, и др.].
Важнейшей чертой мир-систем является цикличный, пульсирую-
щий характер их жизнедеятельности [Нефедов 1999; 2003; Straussfogel
2000]. Любая система переживает периоды подъема, кризиса; многие
системы вследствие различных причин гибнут.

Еще в первой половине XX в, была отмечена синхронность ритмов
роста/упадка империй и урбанизации Западной Европы и Китая
в древности [Teggart 1939]. Уже тогда стало ясно, что такая синхрон-
ность была обусловлена наличием определенных связей между раз-
личными частями мира, а также спецификой экологии, ресурсов и со-
циальной структуры обществ. А.-Г. Франк попытался связать указан-
ные ритмы с макроэкономическими «трендами Кондратьева». Для до-
индустриальной эпохи, по его мнению, тренд был более длинным —
от 200 до 500 лет. Франк и Гиллс выделили четыре больших цикла:
доклассический (1700 г. — 100/50 гг. до н. э.), классический (100/50 гг.
до н. э.— 200-500 гг. н. э.), средневековый (200-500— 1450/1500 гг.)
и современный (с XVI в.). Внутри каждого цикла выделены кондрать-
евские фазы подьема (А) и спада (В). Так, в рамках средневекового
цикла выделены: А-фаза (500-750/800 гг.)— расцвет Византии, араб-
ского мира, Китая (династии Суй и Тан), Тюркского каганата; В-фаза
(750/800-1000/1050 гг.)— упадок королевства Каролингов, Аббаси-
дов, династии Тан, гибель уйгурского каганата; А-фаза (1000/1050-
1250/1300 гг.) — завоевания монголов и создание досовременной мир-
системы (по Абу-Луход); В-фаза (1250/1300-1450/1500 гг.)— упадок
57 Афро-Евразии, связанный с распространением эпидемий [Gills, Frank

Наиболее значимую роль в этих процессах играли сети информа-
ционного обмена. В истории человечества обнаружено ряд совпаде-
ний, которые трудно объяснить только синхронностью исторических
процессов: появление в военном деле колесниц, в результате чего но-
мадизм стал важным фактором исторических процессов7; «железная
революция», вследствие которой черная металлургия распространи-
лась от Пасифики до Атлантики; "осевое время», ставшее интеллекту-
альным переворотом в последние века до Рождества Христова, и др.
[McNeil 2000; Коротаев и др. 2005: 102-104; Korotayev 2005: 84-86].
Вследствие этого необходимо коренным образом пересмотреть поня-
тие ядро мир-системы и центр-периферийные связи. Валлер-
стайн связывал эти отношения главным образом с хищнической экс-
плуатацией странами капитализма колоний, что, как показал Э. Вулф,
было большим преувеличением [Wolf 1982], то в каче-
стве мир-системного ядра предлагает считать ту зону мир-системы,
которая выступает в качестве донора инноваций в несравненно боль-
шей степени, чем в качестве их реципиента [Коротаев и др. 2005: 104].
С этой точки зрения роль кочевников в мировой истории выглядит
принципиально по-иному. Если в классических работах по философии
им отводилась роль уничтожителей цивилизаций (в лучшем случае
«санитаров истории/)), то в контексте мир-системных процессов дли-
тельный период именно они являлись трансляторами информации ме-
жду оседлыми цивилизациями. Одомашнивание лошади, распростра-
нение колесного транспорта способствовали убыстрению темпов рас-
пространения информации и обмена товарами престижного спроса.
Несмотря на то что сами номады с течением времени изменились не
очень сильно, они способствовали развитию торговых контактов, рас-
пространению религий и географических знаний, развитию информа-
ционных сетей и товарных обменов между различными цивилизация-
ми [Мак-Нил 2004]. И хотя кочевники далеко не всегда были главны-
ми действующими лицами истории, несомненно, они были катализа-
торами этих процессов [Di Cosmo 1999: 4].
Т. Оллсон совершенно справедливо подметил, что в обмене роль
кочевников обычно сводится к простой посреднической деятельности.
Однако нередко номады выступали инициаторами тех или иных обме-
нов. Культурный обмен между мусульманской Средней Азией и кон-
фуцианским Дальним Востоком стал возможен не потому, что после
создания монгольской державы возникли устойчивые и безопасные
маршруты, а потому, что этого пожелала правящая элита степной им-
перии. На протяжении более чем столетия кочевники выступали глав-
ными инициаторами, покровителями и трансляторами культурного
обмена между цивилизациями Старого Света.

Попробуем применить эти идеи к истории доиндустриальной Внут-
ренней Азии. Представляется продуктивным рассматривать отноше-
ния между кочевниками и оседло-городскими обществами как взаи-
моотношения центра и полупериферии. Понятие полупериферия в
мир-системной теории было также разработано И. Валлеретайном,
главным обрачом для описания процессов в современной капитали-
стической мир-системе. Полупериферия эксплуатируется ядром, и сама эксплуатирует периферию, а также является важным стабили-
зирующим фактором в мировом разделении труда (Wullcrstein 14X4].
Однако более поздние исследования показали, что взаимодействия
центра и полупериферии имеют более сложный характер (Chaze-Üunn,
1988; Chase-Dunn, Hall 1997: 78-98]. В доиндустриальный период
важные стабилизирующие функции полупериферии могли выполнять
древние и средневековые города-государства (Финикия, Карфаген,
Венеция и др.,), милитаристические государства-спутники, возникав-
шие рядом с высокоразвитыми центрами (Аккад и Шумер, Спарта,
Македония и Афины, Австразия и Нейстрия;, которые не подверга-
лись прямой эксплуатации со стороны центра.
Империи кочевников являлись милитаристическими «двойниками»
аграрных цивилизаций, поскольку зависели от поступаемой оттуда
продукции. При этом номады, как уже было сказано, выполняли важ-
ные посреднические функции между региональными мир-империями.
Как мореплаватели, они обеспечивали связь потоков товаров, финан-
сов, технологической и культурной информации между островами
оседлой экономики и урбанистической цивилизации [Kradin 2Ü02].
Степень централизации кочевников прямо пропорциональна размерам
соседней земледельческой цивилизации. Кочевники Северной Африки
и Передней Азии, для того чтобы торговать с оазисами оседлой циви-
лизации или нападать на них, объединялись в племенные конфедера-
ции или вождества. Номады восточноевропейских степей, существо-
вавшие на окраинах античных государств — Византии и Руси, созда-
вали квазиимперские государствоподобные структуры. Номады Внут-
ренней Азии являлись частью китайской (дальневосточной; мир-
системы [Seamon 1991: 4], поэтому там средством адаптации кочевни-
чества к внешнему миру стала кочевая империя.
Можно проследить устойчивую корреляцию между расцветом аг-
рарной мир-империи (мир-экономики), а также силой кочевых импе-
рий, которые существовали за счет выкачивания части ресурсов из
оседлых городов-государств [Barfield 1992: 8 16; Барфилд 2002.

Эта система появилась в эпоху «осевого време-
ни» [Ясперс 1991], когда стали возникать могущественные земледель-
ческие империи (Цинь в Китае, Маурьев в Индии, эллинистические
государства в Малой Азии, Римская империя на Западе), и в тех ре-
гионах, где, во-первых, существовали достаточно большие простран-
ства, благоприятные для занятия кочевым скотоводством (Причерно-
морье, поволжские степи, Халха-Монголия и т. д.), и. во-вторых, где
номады были вынуждены поддерживать длительные и активные кон-
такты с более высокоорганизованными земледельческо-городскими об-
ществами (скифы и государства древнего мира, кочевники Централь-
ной Азии и Китай, гунны и Римская империя, арабы, хазары, тюрки и
Византия и пр.). Реакцией на появление земледельческих мир-империй
стало возникновение империй и квазиимперских политий номадов.
]. Но помимо положительных результатов, установление кон-
тактов между цивилизациями Старого Света имело и отрицательные
последствия. Появление во II-III вв. патогенов привело к распростра-
нению эпидемических заболеваний, которые стали причиной резкого
сокращения численности населения и упадка цивилизаций древности
Создание Империи Чингис-хана и монгольские завоевания в XIII в.
пришлись на новый период влажности в степях Внутренней Азии
и Восточной Европы [Иванов, Васильев 1995: 205, табл. 25], а также
совпали с демографическим и экономическим подъемом во всем Ста-
ром Свете. Монголы замкнули международную торговлю в единый
комплекс сухопутных и морских путей. Впервые все крупные регио-
нальные ядра (Европа, исламский мир, Индия, сунский Китай, Золотая
Орда) были объединены в первую доиндустриальную мир-систему.
В степи подобно фантастическим миражам возникли гигантские горо-
да— центры политической власти, транзитной торговли, многонацио-
нальной культуры и идеологии (Каракорум, Сарай-Бату). С этого вре-
мени границы ойкумены значительно раздвинулись, политические
и экономические изменения в одних частях света стали воздействовать
на другие регионы мира [Abu-Lughod 1989; 1990; McNeil 2000].
Чума, быстро распространившаяся по Старому Свету вследствие
развития системы торговых коммуникаций [McNeil 1976; Мак-Нил
2004], а также изгнание монголов из Китая, упадок Золотой Орды яви-
лись наиболее важными звеньями в цепи событий, приведших к гибе-
ли первой мир-системы. 1350-1450 годы отмечены синхронными эко-
номическим и демографическим кризисами во всех основных субцен-
трах афро-евразийской мир-системы. В начале XV в. она распалась.
Даже отчаянные попытки Тамерлана восстановить сухопутную транс-
континентальную торговлю в конечном счете закончились неудачей.

По иронии судьбы именно завоевания монголов способствовали
закату номадизма [Tabak 1996]. Развитие в эпоху Монгольской импе-
рии связей между Западом и Востоком привело к распространению
информации о взрывчатых веществах и примитивной артиллерии, ис-
пользуемых Китаем. Это стимулировало развитие аналогичных разра-
боток в европейских странах и со временем привело к отставанию ко-
чевников в военной области. Мощное огнестрельное вооружение мог-
ло производиться только в промышленно развитых странах [Мак-Нил
2004: 647]. Конечно, скотоводы могли выменивать или иными спосо-
бами получать огнестрельное оружие из индустриально развитых
стран, однако пулеметы, артиллерия, масштабные запасы боеприпасов
были им недоступны.

Когда начала складываться капиталистическая мир-система, суще-
ственные геополитические изменения произошли и на территории
Восточной Азии. Очередная волна завоевателей, хлынувшая из Мань-
чжурии, привела к созданию в Китае новой династии— Цин (1644-
1911). Маньчжуры, подобно чжурчжэням, были хорошими воинами
и существенно расширили территорию Срединного государства, тер-
ритория которого нечасто заходила за пределы Великой стены. Были
завоеваны и включены в состав империи на правах вассалов монголь-
ские кочевники. Победители взяли курс на умиротворение агрессив-
ной природы степняков посредством активного распространения сре-
ди завоеванных народов буддизма. Со временем это дало свои поло-
жительные результаты. С тех пор Север уже никогда не представлял
угрозу для Юга.
Впрочем, такова была участь всех кочевых народов. При новом
мировом порядке номадам уже не суждено было играть прежнюю
роль. Натуральное хозяйство скотоводов не могло конкурировать
с новыми формами организации труда— мануфактурой и фабрикой.
Изменился и политический статус степных обществ. Номады уже
в качестве периферии стали вовлекаться в орбиту интересов различ-
ных субцентров капиталистической мир-системы. Значительно де-
формировалась экономика и социальная организация номадов, нача-
лись болезненные аккультурационные процессы, которые сопровож-
дались ростом этнического самосознания, активизацией трибалист-
ских и антиколониальных движений.