Нарративы в социологии: подходы к определению и анализу (стр. 4 )

Конкретные приемы анализа нарративов весьма многочисленны и разнообразны, но их можно условно упорядочить по степени относительной «формализации». «Количественный» полюс условной шкалы составляют различные типы контент-анализа [24, с.92]: прагматический контент-анализ представляет собой классификацию высказываний с последующим установлением причинно-следственных связей; семантический контент-анализ предполагает систематизацию символов в зависимости от их значений и имеет три формы – измерение частоты упоминания объектов в тексте, расчет частоты упоминания описаний объектов и измерение частоты упоминания объектов с конкретными характеристиками в конкретном контексте; психологический контент-анализ направлен на изучение эмоциональной окрашенности высказываний.

Следующую градацию на условной шкале занимает информативно-целевой анализ текста [43, с.134], позволяющий выделить макроструктуру (иерархию смысловых блоков в тексте относительно основной идеи) и микроструктуру (связи между смысловыми узлами) текстов интервьюера и респондента. Информативно-целевой анализ текста нарративного интервью помогает «контролировать соответствие формулировки вопросов целям исследования, определять коэффициент информативности ответов* и оценивать с этой точки зрения качество формулировок соответствующих вопросов, выявлять рассогласованности «фокусов» вопросов и ответов и находить способы их устранения» [44, с.116].

Основной интерес для качественного, или интерпретативного, анализа текста представляет соотношение между его рациональными и риторическими элементами: рациональные средства раскрывают суть идеи (хотя она искажается самим фактом облачения смысла в слова), а риторические (эмфаза, повторы, параллели, лейтмотивы, метафоры и т.д.) делают идею доступной и привлекательной для восприятия. Соответственно задача аналитика состоит в выявлении всех возможных смыслов текста, даже тех, что завуалированы красивой риторикой. Крайнее положение на «качественном» полюсе условной шкалы занимает краткий пересказ биографического нарратива с выделением фрагментов, характеризующих навыки автора осмысливать события собственной жизни [10]. Следующую градацию занимает анализ нарративов с помощью метафоры «сценария» как некоего набора адекватных культуре нормативных образцов поведения в определенной сфере повседневных практик [45, с.22-24]. В рамках конкретного сценария человек придает опыту определенные значения, поэтому предметом исследования становятся не сами жизненные практики, а те значения, которыми наделяются их конфигурации, - через интерпретацию «происходит конструирование идентичности, создается нарративная идея о себе» [45, с.24].

Срединную градацию условной шкалы занимает ряд «аналитических и интерпретативных процедур, которые используются для получения данных или теорий, включают техники для концептуализации данных» [46, с.18], и обозначаются А. Страуссом и Дж. Корбином как последовательное кодирование. В результате формируется «обоснованная теория, или теория, которая индуктивно выводится из изучения феномена, который она представляет» [46, с.21]. «Обоснованная теория» призвана показать символические значения, которые люди придают своим действиям и объективным условиям жизни. Исследователь начинает не со статистически разработанной выборки, а исходит из отдельного случая, который тщательно анализируется; затем он ищет другие случаи, которые были бы сходны с первым (минимальное сравнение) или явно отличались от него (максимальный контраст), – эта поисковая стратегия обозначается как теоретическая выборка. Для выработки «обоснованной теории» необходимо совместное обсуждение текста несколькими учеными, так как групповой анализ способствует интеграции кодовых понятий в гипотезы и повышает теоретическую чувствительность исследователей.

Итак, предлагаемые приемы работы с нарративами не являются исключительной прерогативой нарративного анализа – это методы работы с текстовой информацией, которые различаются между собой по степени формализации. Так, например, они входят в общую схему анализа «жизненных траекторий» [35, с.414], которая предполагает два последовательных этапа: 1) систематизацию повествований на основе совмещения количественного и качественного подходов и выбор для социальных измерений конкретных характеристик, имеющих свои временные рамки («общебиографические данные, образование, работа, брак, нуклеарная семья, дети, территориальная миграция, жилище, собственность, ограничения в правах, привилегии и т.д.»; 2) изучение описываемых событий с точки зрения принятия и совершения осознанных решений (изменение социального статуса, действия ради осуществления целей, реализация ожиданий и т.д.). После тщательного анализа конкретного социального опыта и рассмотрения «социальной мозаики жизни» выделяются определенные социальные типы, обобщающие жизненное разнообразие и помогающие выйти на проблемы глобального характера: «мы представляем себе каждого человека как тип,… мысленно подводим его, наряду со всей его единичностью, под некую всеобщую категорию, причем, конечно, человек не полностью охватывается ею, а она не полностью охватывается им…» [47, с.105-106].

Описываемые приемы нарративного анализа укладываются и в классификацию методов интерпретации автобиографических текстов глубоких интервью [14]: 1) конструирующий метод (анализ автобиографий под углом зрения изучаемой проблемы и на основе некоторой социологической теории); 2) метод примеров (иллюстрирование и подтверждение определенных тезисов или гипотез выбранными из автобиографий примерами); 3) типологический анализ (выявление определенных типов личностей, схем и образцов поведения в исследуемых социальных группах); 4) контент-анализ; 5) статистическая обработка (установление зависимости различных характеристик авторов и их позиций, а также зависимости этих характеристик от свойств социальных групп).

Конкретные варианты нарративного анализа можно свести и к двум моделям контент-анализа, выделяемым на основе различия задач исследования [48, с.74 ‑ 88]: традиционная частотная модель предполагает описание содержания текста в рамках уже обоснованных параметров, нечастотная - открытие «формулы» содержания текста и описание состояние субъекта, создавшего текст. Использование нечастотной модели всегда осуществляется в «авторском исполнении» и ориентировано на обнаружение нового феномена, построение концепции содержания текста и определение ее распространенности.

 

Требования к результатам нарративного анализа

Все требования, выдвигаемые к результатам работы с нарративами, можно свести к двум общим: во-первых, аналитическое обобщение результатов нарративного анализа не снимает с исследователя ответственности за строгость представленных выводов, которая достигается не статистической генерализацией, а сочетанием фрагментов разнообразных исследовательских практик. Во-вторых, несмотря на отказ от теоретических предпочтений, терминологические нововведения должны осуществляться традиционно научными способами, главным образом посредством калькирования понятий «количественной» методологии, то есть нарративный анализ представляет собой не некую альтернативную существующим терминологическую сферу, а только ее расширение.

Исследователи предлагают четыре критерия валидности нарративного анализа [49]: 1) критерий убедительности – убедительность будет большей там, где теоретические положения поддерживаются свидетельствами из рассказов информантов и предлагаются альтернативные варианты интерпретации данных; 2) критерий соответствия – если реконструкция смысла, проведенная исследователем, узнаваема для самих респондентов, то соответствие считается достигнутым; 3) критерий связности – а) глобальная связность относится к общим целям рассказчика; б) локальная связность относится к тому, на что рассказчик пытается влиять в самом повествовании и какими лингвистическими средствами; в) тематическая связность подразумевает связность содержания; 4) критерий прагматического применения показывает, становится ли данное исследование основой для других работ. Таким образом, валидизация нарративного анализа, как и любой интерпретативной работы, не может быть сведена к набору формальных правил или стандартизированных технических процедур. Для обеспечения валидности данных, подверженных стилизации со стороны исследователя, необходимо «постоянно возвращаться к транскрипту интервью для контроля над аутентичностью наших интерпретаций» [35, с.237].

 

Основания критики нарративного анализа

Первый момент критики выводов нарративного анализа состоит в том, что они опираются на «текст» в качестве эмпирического доказательства обоснованности и не содержат указания на критерии для сравнительной оценки различных «прочтений». Второй момент касается излишне дескриптивного характера получаемых данных и опасности подмены научных объяснений высокохудожественными и субъективными повествованиями, в которых «на смену внятным теоретическим представлениям и эмпирическим доказательствам приходят риторические фигуры и суггестивные авторские интонации» [32].

Первое критическое замечание относится к теории интерпретации в целом, поскольку выбор между конкурирующими «прочтениями» не только в повседневной жизни, но и в науке определяется властью и интересами, а обосновывается с помощью риторики или ссылкой на вкус. В этом контексте само обращение к нарративной проблематике в современной социологической литературе выглядит как дань моде на «новые разработки» в «качественной» методологии. Второй критический выпад относится к «социобиографическим» данным в целом: искажения фактов могут оказаться и результатом намеренного сокрытия, и механизмом защиты личной самотождественности, и следствием простой неосведомленности, и желанием придать повествованию некоторую литературную форму с помощью популярного «сценария» жизненного пути [32, с.53], и стремлением рационально мотивировать свое поведение в прошлом с точки зрения «сегодняшнего» мировосприятия. Поскольку объяснения респондентов обычно ретроспективны, избирательны, имеют тенденцию смешивать действия и намерения, они должны быть опосредованы научными объяснениями – сочетание семантического (интерпретации информантов) и научного (выдвигаемые исследователем интерпретации интерпретаций) объяснений обозначается в социологии как модель «двойной герменевтики» [4, с.56]. То, что социологи называют «искажениями», - конститутивные свойства человеческого сознания и языка: вовлечение человека в коммуникативную деятельность изменяет его внутреннее состояние, заставляя вести себя так, чтобы создать определенное впечатление у окружающих [27]. Более того, «выразительные лингвостилистические средства многозначны, и судьба коммуникативного замысла автора любого текста далеко не безразлична к форме его семиотического воплощения… текст в коммуникации есть равнодействующая интенций и номинаций» [43, с.129].