Экзогенные, цивилизационные и устройственные обусловленности инновационного развития польской экономики (стр. 4 )

5. Культурные факторы, базой которых является исторически высокое культурное место Польши в Европе и мире, при одновременной открытости на новые течения, тренды в отдельных областях жизни, что всегда благоприятствует экономическому развитию, а с другой стороны – шизофрения польской современности («модернизированные консерваторы, то есть антикапиталистические эмансипанты» (Czapliński, 2011) и фольварцизация жизни, фольварчность отношений работодатель-работополучатель (Leder, 2014; Hryniewicz, 2007).

6. Потенциал, вытекающий из «ренты-отсталости» и возможность совершить в разных областях так наз. лягушечий прыжок, то есть возможности перехода к высшим фазам развития в обход промежуточных фаз, через которые ранее проходили выше развитые страны. Это возможно благодаря использованию опыта других стран, что сокращает время достижения высшего уровня и уменьшает риск ошибок, благодаря учению на ошибках других - но, с другой стороны, подражание образцам, от которых более разумные страны отказываются - vide «пунктоз» в науке и оценке научных журналов, пандемические рэнкинги и синдром, указывавшийся уже веками ранее Ю. Словацким, назвавшим Польшу, ранее бывшую павлином и попугаем Европы, «ныне чужой служанкой» (Słowacki, 1839).

Антиномное дрейфование ведет к тому, что часть инновационного потенциала блокируется и растрачивается на борьбу с проблемами, которые мы сами порождаем (удаление песка). Блокады развития имеют свою почву прежде всего в нижеуказанных сферах:

1. Недостаточность становления системы и исполнения права, недоразвитость судебной системы и затягивание судебного производства, в том числе по экономическим делам. Особенно сильным тормозом общественно-экономического развития является непрозрачная и неэффективная налоговая система. В нынешней форме она не исполняет надлежащим образом ни одной из своих фундаментальных функций, ни фискальной, ни перераспределительной. Она ни эффективна ни продуктивна. Она дорога, неэффективна, чрезмерно сложна, непрозрачна. Она поощряет обхождение положений закона и налоговые манипуляции, в том числе налоговые карусели и воровство при определении налога на прибавленную стоимость. Вопреки фундаментальной идее закона она чрезмерно обременяет беднейших, менее всего самых богатых. Проявлением слабости права являются также имеющие место проявления модели капитализма XIX века или прямо-таки фольварчного феодализма в отношениях работник-работодатель.

2. Доходные асимметрии, полюсы богатства и крайней нищеты, относительно низкая заработная плата и увеличивающиеся разрывы в динамике заработной платы и прибылей от капитала (Piketty, 2014). Хотя Польша при сравнении с многими другими странами положительно отличается относительно благоприятной ситуацией по отношению к общественным неравенствам (что подтверждают показатели Джини), то несмотря на это неравенства представляют собой барьер спроса. Из исследований вытекает, что глубокие неравенства представляют собой угрозу не только для инноваций, но и для рыночной демократии, общественного доверия и генерально свободнорыночной системы капитализма (Piketty, 2014; Hellen, 2015). Неслучайно также предпринимаются в мире (хотя до сих пор скорее неэффективные) меры в пользу инклюзивного капитализма. Симптоматична здесь, в частности, инициатива лидеров глобального бизнеса, организовавшего в мае 2014 г. в Лондоне конференцию на тему инклюзивного капитализма под девизом «Conference on Inclusive Capitalism: Building Value, Renewing Trust» (строительство ценностей, восстановление доверия) (Conference..., 2014).

3. Растущая публичная задолженность и трудности в достижении равновесия публичных финансов (что, впрочем, непосредственно связано с безработицей, демографической ситуацией и вытекающими из этого растущими издержками на пенсии, а также здравоохранение).

4. Дисфункции политической системы и слабость государства, в том числе вредящий экономике синдром избирательного цикла и связанный с ним приоритет избирательных целей над макроэкономической общественно-экономической эффективностью. Это укрепляет известное в демократических системах явление, которое определяется сентенцией: «У эффективности нет электората». Синдром короткого избирательного цикла и являющегося его последствием доминирования короткой перспективы преобладания сопровождается пренебрежением культуры стратегического мышления, что не благоприятствует требующей далекого временнóго горизонта эффективности инвестирования в экономике.

5. Усиливающиеся проявления аномии и эрозии доверия, разрегулирование норм, хаос и противоречия в системе ценностей и вытекающая из этого неуверенность или трудности оценки, что в поведении людей и функционировании экономики или общественно-экономической системы хорошо, а что плохо, а также какие способы достижения целей здесь допустимы, а какие нет, что является ценностью, а что антиценностью.

Это лишь избранные факторы, подтверждающие антиномный, простагнационный дрейф (в частности, Mączyńska, 2014). Здесь достаточно указать, что все этого рода простагнационные факторы находят полное подтверждение в проводимых уже много лет в Главной торговой школе в Варшаве (SGH) исследованиях на тему банкротств предприятий. Эти банкротства представляют собой чуть ли не линзовую концентрацию и характеристику аргументов, подтверждающих дисфункции в общественно-экономической системе в Польше. Результаты этих исследований представляются, в частности, в цикле публикации вуза (в частности, Mączyńska, 2014). Вместе с тем эти результаты показывают необходимость редефиниции приоритетов и целей макроэкономической политики. Это остается в тесной связи с формированием институционального развития, что показывает, в частности, Мария Лиссовская. Автор оценивает, на основании проводимых исследований польской трансформации, что «проектирование институциональных изменений очутилось на обочине заинтересованности авторов трансформации» (Lisыowska, 2008, с. 71). Анализируя причины этого, Лиссовская показывает, на основании эмпирических исследований и глубокого изучения литературы предмета, что «не следует начинать либерализации и приватизации без должной подготовки институциональных решений и систем. В ином случае рынок может быть доминирован нелегальными (мафийными) структурами сотрудничества» (Lissowska 2008, s.79). Это подтверждают результаты анализов, произведенных Дароном Ацемоглуа (Массачусетский технологический институт) и Робинсоном (Гарвардский университет), опубликованные в 2012 г. в книге «Почему народы проигрывают». Эти авторы исследуют, почему некоторые народы богаты, инновационны, а другие бедны. Они приходят к выводу, что не решает об этом ни культура, ни климат, ни географическое положение, ни незнание того, как надо вести политику. Ни один из этих фактов, по мнению этих авторов, не является детерминантом, определяющим пути развития народов. Ответ этих авторов на вопрос, что решает о богатстве и выигрыше, звучит: «Институции, институции, институции». «Самой частой причиной того, что народы сегодня проигрывают, является функционирование в них эксплуатирующих институций» (Acemoglu 2014, с. 410).

«Эксплуатируя, экономические институции не поощряют людей к экономии, инвестированию и введению инноваций. Эксплуатирующие политические институции поддерживают эти экономические институции, концентрируя власть в руках людей, которые выигрывают благодаря эксплуатации» (Acemoglu 2014, с. 414).

Открытым или скорее риторическим является, однако, вопрос: были ли и в Польше такие симптомы, и есть ли они ныне?

В формировании инновационной политики особенно важна предпосылка, что нет ничего такого, как историческое предназначение. Независимо от действия заколдованного круга, могут ли эксплуатирующие институции быть сменены институциями включающими? (Acemoglu, 2014, с. 474).

 

Заключительные замечания

В наше время сильным барьером для инновации может быть все заметнее проявляющийся риск секулярной стагнации. Секулярная стагнация как следствие прежде всего неблагоприятных демографических процессов, нарастающих неравенств в доходах и других факторов представляет собой трудный вызов, перед которым встает ныне много высокоразвитых стран. Тем временем глобализация увеличивает риск заражения этим современным – хотя сигнализированным и идентифицированным уже в далеком прошлом – тяжелым заболеванием экономики. От угрозы секулярной стагнации несвободна также и Польша, и то несмотря на достигаемые и неоспоримые трансформационные успехи и относительно высокие темпы роста ВНП. Важно, однако, не попадать в ослепляющую ловушку успеха, особенно ввиду несомненного наличия угроз, например таких, как демографические угрозы, различные асимметрии развития, в том числе доходные, неравновесия и антиномный дрейф. Они ослабляют потенциал развития и мотивации к инновациям, увеличивая риск секулярной стагнации. Причины наличия угроз сложны и взаимопереплетены. Это угрозы не только экономические, политические, но и цивилизационно-культурные. Это образует труднопреодолимый заколдованный круг препятствий. Поэтому не все угрозы (особенно культурные) могут быть устранены скоро. Но также ни одно из них (даже культурных) не дано раз на всегда.

Дело в том, что представленные неправильности в значительной степени имеют институционально-устройственную базу. Это соотносится с результатами исследований. Отсюда значение действий, направленных на рационализацию, оптимизацию общественно-экономического устройства, институциональной, политической системы и системы осуществления власти. Поэтому рефлексия над направлениями и формой широко понимаемой институциональной политики, в том числе устройственной, становится в настоящих условиях настоятельной необходимостью. Дело в том, что институциональные решения, в том числе устройственные, представляют собой фундаментальный фактор, предопределяющий склонность к инновациям, эффективность и общественную полезность преобразований. Ведь характерным обстоятельством является то, что интенсивность наличия факторов, угрожающих секулярной стагнацией, дифференцирована в различных странах и дифференцирована в зависимости от принятой институционально-устройственной модели. Начавшийся в 2008 г. в США кризис показал, например, что менее восприимчивы к нему были страны с меньшим влиянием неолиберальной доктрины, в том числе скандинавские страны. Итак, это указывает на возможность ограничения общественно-экономических дисфункций путем приведения решений, формирующих модель общественно-экономического устройства, в соответствие с современными требованиям развития.