Экзогенные, цивилизационные и устройственные обусловленности инновационного развития польской экономики (стр. 1 )

 

Эльжбета Мончиньская[1]

 

Экзогенные, цивилизационные и устройственные обусловленности

инновационного развития польской экономики

Введение

В анализе принята предпосылка, что основной целью инноваций являются общественно-экономическое развитие и экономический рост как необходимая база этого развития. Поэтому страны, характеризующиеся низким уровнем инновационности, наталкиваются на жесткие барьеры в своем развитии. В числе этих стран находится Польша. И этой оценки не изменяет тот факт, что ныне отмечаются относительно благоприятные показатели роста национального продукта брутто. Их главной базой не является инновационность, но типичный для догоняющей страны потенциал внутреннего спроса, который отвечает портеровской модели развития, базирущейся на основных факторах производства. Кроме того, у основ экономического роста находится проинвестиционное внешнее питание в форме фондов из ЕС и иностранных инвестиций, что одновременно стимулирует экспорт (это отвечает портеровскому инвестиционному этапу). Итак, в значительной степени этот экономический рост Польши обуславливается внешним окружением, а не внутренним инновационным потенциалом. Отсутствие или слабость внутреннего инновационного потенциала повышает риск ускоренного исчерпания имеющихся доныне моторов экономического роста. Это правдоподобно, тем более, что ныне одной из сложнейших, а притом все интенсивнее дискутируемых проблем развитых экономик Запада является проблема секулярной, то есть вечной стагнации. Это тема неновая, а даже можно сказать, что тоже вечная. Ведь перед стагнационными признаками рыночной экономики, риском сокращения предостерегал уже Адам Смит, обращая внимание, что ни одна страна не свободна от застоя, характеризующегося низкой заработной платой, минимальными нормами прибыли, нулевым приростом капитала и населения [Smith, 2013], Такие предостережения можно найти также в текстах продолжателей Смита, в том числе Д. Рикардо, С. Милл и других. В неоклассической экономии с ее верой в эффективность, надежность и неизменно оздоровительный характер свободного рынка, такие предостережения ослабели. Более широкие исследования на эту тему предпринял Хансен, указывая в конце 30-х годов XX века на угрозу секулярной стагнации, стагнации во веки веков (Hansen, 1938). Хотя послевоенный бум можно счесть ударом в этот вывод, а стагнацию обычным проявлением цикличности и изменения тренда, то все-таки нынешняя близкая кризису ситуация в мире может скорее подтверждать пессимистическую гипотезу Хансена (Hansen, 1938). Перед стагнационными опасностями (в том числе угрожающим заработной плате и ассигнованиям на социальное обеспечение – приоритету для бюджетного равновесия и пассивности в сфере публичных инвестиций) предостерегал также М. Калецкий, (Kalecki, 1943). Поэтому, впрочем, ныне наблюдается возвращение к его работам и указывается, что если бы с должным вниманием использовались мысли М. Калецкого, мир не испытал бы столь глубоких рецессионных потрясений (Chakrabortty, 2013). Итак, в наше время, ввиду жестокой корректуры оптимистических оценок типа «Конца истории» Фукуямы, корректуры, которую внес мировой кризис 2008+, тема секулярной стагнации неизбежно возвращается. Сильным импульсом для интенсификации дебатов на эту тему было выступление в ноябре 2013 г. Лоуренса Саммерса, который доказывал, что США вступили в долгий период рахитического, анемического роста ВВП (Summers, 2014а, 2014б). Тем самым в условиях глобальной мобильности капитала, угроза такой стагнации может постепенно распространяться на другие страны и регионы. Это может касаться также Польши, о чем свидетельствует, в частности, устойчивая безработица и относительно низкий уровень инвестирования. На стагнационные угрозы указывают многие экономисты, в том числе Е. Хауснер, который на основании исследований показывает, что польская экономика очутилась в поворотном моменте, в «ловушке среднего развития» (Hausner, 2013). В то же время, однако, многое указывает на то, что Польше может угрожать также ловушка секулярной стагнации, тем более, что после 2020 г. прекратится сильный ныне инвестиционный импульс, каким являются дотации со стороны ЕС. Поэтому важно предпринять опережающие действия в рамках социально-экономической политики, преследующие целью по меньшей мере ослабление стагнационных угроз. Представленный здесь анализ ориентирован на определение избранных факторов угроз инновационности в Польше в связи с риском секулярной стагнации, уже зарисовывающимся в более развитых странах. В то же время анализы направлены на определение избранных направлений противодействия и возможных проинновационных решений.

Анализы касаются основных дисфункций, барьеров и угроз, мешающих эффективно формировать инновационную политику страны и предприятий. В числе этих угроз на главное место выдвигается явление шорт-термизма, то есть приближения временнóго горизонта в решениях, касающихся разных сфер общественно-экономической жизни, в том числе также в области инноваций и инвестиций. Это проявляется в маргинализации долгосрочного прогнозирования и культуры стратегического мышления. Самым ярким проявлением этого является разрастание краткосрочного, финансового спекулятивного инвестирования, нередко за счет инвестиций в вещественные, и за счет создания производственных рабочих мест. Эти взаимно сопряженные в своей первичной основе имеют происходящий в мире цивилизационный перелом, выражающийся в сокращении индустриальной цивилизации в пользу новой, связанной с так называемой третьей промышленной революцией, что в результате ведет, в частности, к неприспособленности экономических механизмов, регуляций и приоритетов к изменяющимся цивилизационным требованиям. Одним из проявлений этой неприспособленности является ослабевающий экономический рост и дисфункции в социальной сфере, что связано, в частности, с дисфункциями в сфере инноваций.

При этом многие явления, в том числе, прежде всего, нарастающая в глобальном масштабе безработица, что означает расточительность по отношению к ценнейшему производительному потенциалу, показывают, что эффективность системы, в том числе принципы измерения результатов различных действий, нередко расходятся с требованием общественного одобрения (чтобы не сказать, что со здравым разумом). Эти явления остаются в связи со своего рода теоретическим монизмом. Это проявляется, в частности, в заметном на протяжении нескольких десятилетий доминировании в рыночных экономиках Запада экономической доктрины, основывающейся на некритическом принятии фундаментальной в неоклассической теории экономии гипотезы о надежности и эффективности рынка как основы экономических выборов, в то числе инвестиционных. Глобальный финансовый кризис первой декады XXI в. с большим шумом отрицательно верифицировал эту гипотезу.

Это указывает на необходимость поиска новых эталонов и теоретических основ производства экономических выборов, в том числе в сфере инноваций и связанных с ними инвестиций. Речь идет здесь об эталонах, приведенных в соответствие с требованиями новой цивилизации и стимулирующих эффективные, желательные с общественной точки зрения действия, в том числе инвестиции, направленные на развитие.

Если же исходной точкой создания парадигмы и ее сущностью являются наборы вопросов, направленных на исследование действительности, а также мышленные эталоны и наборы инструментов, ведущие к ответу на задаваемые вопросы, то уже одно их формулирование можно рассматривать как важный вызов в процессе поисков новых правил формирования социально-экономических процессов. Именно на такие герменевтические поиски будут направлены исследования.

Исходной точкой представляемых здесь рассуждений является тезис, согласно которому показывающие признаки обратных связей современные социально-экономические изменения предопределяются прежде всего происходящим в результате информационной революции технологическим переломом, что одновременно результирует цивилизационным переломом, выражающимся прежде всего в вытеснении промышленной цивилизации новой экономикой и ее новой, все еще не дождавшейся четкой дефиниции моделью. Эта модель доныне не дождалась еще единого названия и определяется по-разному, как экономика, основанная на знаниях (KBE – Knowledge Based Economics), (что трудно счесть счастливым определением, ибо экономика ведь всегда опирается на какие–то знания), цифровая информационная цивилизация или викиномия и др.

Итак, решающее значение имеет здесь социально-экономическая политика, в та снова-таки является производной принятых решений, формирующих рамки общественно-экономического строя. Тем временем проблемы строя постоянно вызывают споры, касающиеся прежде всего роли государства в экономике, но также и роли отдельных школ/направлений экономий в формировании экономики. Споры и дискуссии на эту тему являются, правда, извечными, но в последнее время они спектакулярно усилились. Эффективность действий в сфере инноваций предопределена их приспособлением к специфике цивилизационного перелома, цивилизации знаний и к связанным с ней новым требованиям.

Это представляет собой особенно трудный вызов для стран, осуществляющих рыночную трансформацию, и переход от этапа развития, зиждущегося на основных факторах производства и конкуренции в области цен и затрат, к инновационной модели. Вместе с тем, однако, в условиях цивилизационного перелома теоретические модели, приспособленные к требованиям индустриальной экономики, теряют свое значение. Это касается – как можно думать – также модели Портера. Ныне многое указывает на то, что страны догоняющие, страны, уменьшающие запоздания в развитии (а к числу таких стран относится и Польша) будут вынуждены одновременно использовать решения, характерные для всех портеровских этапов развития, создавая эклектическую модель. Дело в том, что условием повышения уровня зажиточности таких стран является как эффективное использование ресурсов основных факторов производства, инвестирование, равно как и параллельный переход к этапу инновационного развития, чтобы таким образом создавать условия перехода к модели, основанной на богатстве.

Как вытекает из теории Портера, переход к инновационному периоду развития требует активности государства, а также побуждающего спрос и уменьшающего доходные неравенства повышения заработной платы. Дело в том, что повышенные затраты труда представляют собой стимул к инновационности, что вместе с тем увеличивает шансы в конкурировании на рынке не ценами, а высокомаржевой продукцией с большим насыщением высокими технологиями. Это связано в значительной степени с моделью общественно-экономического строя. Эти вопросы недостаточно учитываются и недооцениваются в социально-экономической политике – ни в глобальном, ни в локальном масштабе. Это подтверждают как научные исследования, так и дебаты с участием экспертов. Из них следует, что должный ответ на наиболее настоятельные вызовы XXI века требует тесного сотрудничества между людьми науки, политики, бизнеса и правительствами. Ведущий участник этой дебаты Медоуз, соавтор книги Границы роста (The Limits to Growth) утверждает, что «можно дискутировать сколько угодно о решениях проблем будущего, но если мы не предпримем иных, чем доныне, действий, ничего не изменится».