Молодёжь в условиях аномии: кто примет ответственность за будущее России? (стр. 3 )

Институциональные и социокультурные факторы трансформаций этических ориентаций российской молодёжи

Этика ответственности формировалась в обществах модерна в контексте ряда социальных институтов, к которым можно отнести образование, профессии и труд, рынок и предпринимательство, гражданское и политическое участие. В их современном состоянии в России они оказывают на этическую позицию молодёжи амбивалентное воздействие.

По мнению классика американской социологии ХХ в. Т. Парсонса, современные институты социализации, такие, как школа, вуз и др. способствуют выходу молодёжи из-под традиционных семейных форм контроля, и при этом оставляют большое пространство досуга, свободного времени, не отягощенного самостоятельной хозяйственной и общественной деятельностью, а зачастую и необходимостью заботиться о самообеспечении. Поэтому подростковый период он назвал «структурированной безответственностью». Молодёжь в современном обществе оказывается помещенной в структурную нишу, формируемую институтами социализации, которая дает возможность свободно предаваться поиску своего места в обществе, не задумываясь о возможных последствиях поисков и не осознавая эти последствия как реальные факты, с которыми придется иметь дело в будущем. Сознание и поведение молодых людей можно адекватно описать с помощью «парадокса Гидденса» суть которого состоит в том, что «люди находят для себя трудным с таким же уровнем реальности отнестись к будущему, с каким они относятся к настоящему» [Кравченко, 2013, с. 130].

Парадоксально, но развитие современных институтов социализации, в первую очередь, образовательных, способствует инфантилизации молодежи, нежеланию взрослеть, то есть принимать на себя всю полноту ответственности за собственные действия, планировать их и прогнозировать их результаты, которые затем необходимо принимать в качестве предпосылок дальнейших действий. Этому способствует и дистанцирование от семьи за счет пребывания в учебных заведениях, компаниях сверстников, досуговых учреждениях в свободное время, при сохранении в полном объеме опеки со стороны родителей. Всё это сочетается с доступностью развитой досуговой инфраструктуры, индустрии развлечений и массовой культуры, ориентированных на молодёжь как целевую аудиторию. Производители продукции индустрии развлечений и массовой культуры, как правило, учитывают вкусы и запросы молодежи, но не предполагают или сводят к минимуму воспитательные и образовательные функции этих институтов.

Замене терминальной ценности знания на инструментальные ценности получения диплома об образовании способствуют и трансформации его институтов, которые происходят в России в последние десятилетия. Содержательная сторона образовательного процесса подменяется формализованными количественными характеристиками: сколько курсов прослушано, в каком объеме и т. д. Акцент на формальные критерии успеваемости (академические рейтинги), который делается в современной системе образования, нередко подменяет ценность реальных знаний и умений учащихся. Ответственность за собственное будущее, которая связана с выбором профессии и приобретением культурного капитала, подменяется локальной ответственностью за сдачу конкретного экзамена, а точнее – получение оценки, которая станет формальным показателем, скорее даже – симулякром настоящих знаний.

Одна из особенностей современного общества состоит в быстром устаревании знания, а также и в значительных колебаниях рынка труда. В этих условиях получаемое молодыми людьми образование должно быть направлено не столько на приобретение ограниченного объема конкретных «полезных», «практически применимых» навыков и информации, сколько на обучение самому умению учиться, созданию компетентностной базы для дальнейшего повышения квалификации, и ее быстрой смены при возникновении такой необходимости. Для этого необходимо развивать не только систему непрерывного образования, но и вообще возможности для расширения кругозора, формирования разносторонних интересов, навыков, творческих способностей. Мы же в последние годы сталкиваемся с противоположной тенденцией в развитии концепции образования, которое все больше ориентируется именно на «практически применимое знание».

Сам процесс образования — получение знаний, развитие интеллекта, аналитических способностей, представляет для молодых людей меньше интереса, чем его результат, то есть получение диплома. Отсюда рост прагматизма в отношении получаемых знаний, попытки их разделения на «нужные» и «излишние». Пользуясь концепцией Э. Фромма, можно сказать, что, вопреки потребностям общественного развития, происходит утверждение принципа «иметь» — диплом об образовании, в ущерб принципу «быть» — подлинным носителем и активным созидателем знаний, квалификации, культуры. Ответственность за развитие собственной личности подменяется ответственностью за решение конкретных краткосрочных жизненных задач.

Реформирование аспирантуры и превращение её «третью ступень» высшего образования (после бакалавриата и магистратуры), не связанную непосредственно с защитой диссертации, на наш взгляд, ещё больше продлевает период «структурированной безответственности», поскольку учёба как освоение накопленных знаний заменяет их самостоятельное производство и принятие ответственности за результаты творческой деятельности. Сокращение числа исследователей при росте количества аспирантов в последние годы только подтверждает факт низкой привлекательности научной работы и профессии учёного для молодёжи.

Существенные трансформации претерпевает институт, через который осуществляется адаптация человека к экономике, разделению труда, социальной иерархии и многим другим аспектам жизни – институт профессии.

Если еще несколько десятилетий назад выбор профессии практически всегда означал закрепление жизненной траектории, социального статуса, принадлежности к определенным социальным средам и кругам, образа жизни и т. д. Профессию выбирали «на всю жизнь», а профессиональной ориентации молодёжи в системе образования и воспитания придавалось весьма большое значение. Цель профориентации виделась в том, чтобы найти дело «по душе», которое будет соответствовать интересам и склонностям молодого человека и в котором он сможет реализоваться как полезный и ответственный член общества. Однако сейчас всё меняется. В современных экономически развитых странах, по данным социологов, квалифицированный специалист меняет профессию более десяти раз на протяжении карьеры в зависимости от изменений экономических и проч. обстоятельств. Сами же полученные в процессе обучения профессиональные знания и навыки устаревают в течение, в среднем, пяти лет, поэтому полученное образование и квалификация не могут служить гарантией стабильной трудовой траектории. Гибкость, адаптивность становятся важнейшим условием успеха, но они же и усиливают релятивность ценностей, установок, взглядов. На этом фоне вполне естественно падение интереса к профессиональной ориентации и институту профессии, и социологи фиксируют этот факт [Новые… 2015, с. 143].

Институт образования – среднего и высшего, в его современном виде в России не способствует росту внимания молодёжи к профессиональной ориентации. Можно сказать, что он, напротив, её подрывает, например, возможностью подавать документы с результатами ЕГЭ сразу в несколько вузов и на несколько специальностей. Таким образом, выбор профессии подменяется выбором вуза, при котором обращается внимание на качество образования, престиж, доступность и т. д., а не на содержание получаемых знаний и навыков. Формирование рынка образовательных услуг заставляет учебные заведения ориентироваться не столько на потребности экономики в специалистах определённых профилей и квалификации, сколько на запросы потенциальных потребителей – абитуриентов и их родителей. Остаётся только надеяться, что потребности развития экономики постепенно скорректируют рыночное предложение профессионального образования.

Наиболее привлекательными для молодёжи оказываются те профессии, которые наиболее адаптированы к условиям рыночной экономики – приносят максимальный доход и, по мнению абитуриентов, обеспечивают трудоустройство. В современной России это, как известно, юристы, экономисты, банковские работники, предприниматели, госслужащие, а также инженеры, врачи, программисты. При этом такие характеристики профессий, как полезность («нужна людям»), уважение в обществе, высококвалифицированный характер, присутствуют в сознании молодёжи, но всё же оказываются менее значимыми, чем адаптированность к рынку [Новые… 2015, с. 129].

Исследователи объясняют падение интереса молодёжи к профессионализму тем, что «современные тенденции развития мира предлагают столь широкий спектр моделей самоутверждения и самореализации, (соблазнительных, быстрых, хотя, возможно, и тупиковых в дальнейшем развитии жизненных траекторий), всевозможных способов существования, видов занятий, заполняющих жизнь и лежащих вне сфер строгой профессионализации, что более насущным, чем вопрос «кем быть» становится вопрос «что делать?»» [Новые… 2015, с. . 155-156].

Однако нам представляется, что более точно отношение молодёжи к выбору и построению жизненной траектории отражает вопрос «как жить?». Как мы уже отмечали, среди ценностей нового поколения образование, работа, профессия имеют инструментальное значение, в то время как терминальными оказываются обеспеченность, комфорт, удовольствия от жизни. Те виды занятий, которые могут всё это обеспечить, и оказываются наиболее привлекательными и востребованными. При этом они далеко не всегда ассоциируются с профессиональной состоятельностью в классическом смысле этого понятия, поскольку опыт последних десятилетий российской истории очень наглядно продемонстрировал, что квалификация и мастерство отнюдь не являются гарантом «успешности» в её утилитарном понимании. Кроме того, вопрос о том, «как жить», предполагает не только определенный уровень и качество жизни, но ещё и моральный статус, чистую совесть, нравственное содержание. Как мы видели выше, от 51% до 59% молодых людей готовы поступиться моральными принципами ради достижения успеха, и это весьма показательно.

В рейтинге привлекательности профессий для молодёжи, составленном социологами – авторами монографии «Новые смыслы в образовательных стратегиях молодёжи: 50 лет исследований», устойчивое первое место занимает профессия «бизнесмен», которую высоко оценивают представители разных возрастных, гендерных, имущественных групп. По данным , планируют заняться бизнесом 6% опрошенных в возрасте 16-30 лет, и ещё 34% не прочь заниматься бизнесом при наличии возможности. Правда, имеют свой бизнес и реально планируют его создать 10% молодых людей [Шереги, 2013, с. 59], но и это весьма серьёзный показатель. Скорее всего, это обусловлено тем, что именно с занятием бизнесом у молодых людей ассоциируется высокое благосостояние, независимость и прочие атрибуты успешности в её современном понимании.