Человечки на схемах Теории Деятельности (стр. 2 )

То же самое можно сказать и относительно якобы-способностей СМД со-организовывать интересы (социальных) групп: у СМД нет и никогда не было наработанных для этого средств. Претензии же на этот счет некоторых ныне живущих «методологов», на мой взгляд, беспочвенны. Для обозначения этого безумия появился не так давно даже термин: «методологический фашизм».

 

Но такова только идеология СМД. Практически же для своего существования она нуждается в постоянном притоке несогласованных смыслов, а источник этого смыслового хаоса для неё остается за пределами досягаемости.

 

Только исходя из Вашей личной позиции смотрения на мир «смыслового хаоса», он Вам, по-видимому, представляется интересным, требующим усилий для его «досягаемости». Как я понимаю ГП, для него такой мир понимался «как хаос» только потому, что не было (пока!) средств для его артикулированного изъяснения и технического (мыслительного, конструктивно-схематического) освоения. В качестве ценности такой «хаос», может быть, и существует в обществе, но в мышлении и деятельности это – «просто бардак», если говорить грубо. ГП же (и его СМД-методология) «общественным как таковым», как уже отмечалось выше, не занимался. Это выпукло проявилось с началом перестройки в СССР: «героический период» шествия по стране СМД-методологии внезапно кончился из-за несрабатывания её средств, что достаточно хорошо показано в работах ученика ГП – С.Попова (надеюсь, что Вам о них известно). Для средствиального освоения «общественного хаоса» нужна, видимо, другая (не СМД) методология, с совершенно другим набором оснований и соответственно – схем.

 

Методология не есть апология хаоса, как постструктурализм, но он нужен ей как питательная среда и поле деятельности.

 

Это очень точно подтверждает то, что я сказал чуть выше, но противоречит Вашим собственным утверждениям, которые я выше комментировал. Отсюда следует, что Вы понимаете СМД, как мне кажется, так же, как я, но проблематизировать её пытаетесь с помощью не очень удачных средств (к этим средствам СМД-методология имеет устойчивый «иммунитет и противоядие»).

 

Окончательное упорядочение хаоса делает методологию излишней. Так же точно марксисты полагали избавиться со временем от государства.

 

В моем представлении, в основе «методо-логии» лежит понятие «путь» (от гр. «мета-одос» – «путь мысли»). Но, насколько мне известно, во всех рационалистических традициях «путь» отличается тем, что он бесконечен (например, «путь к Богу», «…к истине» и т.д.). Если принять такую трактовку, то можно сделать вывод, что проблема для ГП и его методологии состояла (в своё время) в том, чтобы найти такое поприще (для своего бессмертия), чтобы путь (применяемый метод) был бесконечен. И я думаю, делая попытки упорядочить «смысловой (деятельностный) хаос», она свой путь нашла, поскольку невозможно себе представить, чтобы этот хаос (особенно в России) был когда-нибудь упорядочен. Я бы по-другому перефразировал Ваше утверждение: окончательное уничтожение деятельности (например, в ходе рыночных реформ) сделает СМД-методологию излишней.

Точно так же идеология коллективной безопасности, как основа прочного мира, нуждается в постоянном ползучем терроризме. Будет он искоренен, рухнет весь смысл политического консенсуса.

Вот тот внешний контекст или рамка, в которой, мне кажется, имеет смысл рассматривать (разумеется, в первом гипотетическом приближении) и проблему схематической семиотики в ТД, в частности, роль, которую играют в ней злополучные "человечки"

Схемы всегда занимали ГП, его интересовал язык схем, их отношение к моделям, к мышлению и деятельности. В особенности его интересовали "человечки".

 

Мне кажется, так можно говорить, если смотреть на схемы с лингвистической или семиотической точек зрения (через их мыслительные средства). Но методологические схемы – это не язык (ни в каком классическом смысле этого слова). И ГП, и методологи более молодых поколений это много раз подчеркивали. Для ГП схемы – это, скорее, принципы, которым нужно следовать, чтобы «называться (мыслящим и деятельностным) человеком» (слова ГП).

Что касается «интереса ГП к человечкам», то вряд ли когда-нибудь речь серьёзно шла о способах их графики, в которой эти человечки рисовались. Вы наверняка понимаете, что интерес был не к графике (и сами об этом пишите ниже). Суть его интереса (в моём понимании) состояла в принципиальном (функциональном) различении мест на схемах, изображаемых «человечками», и мест, рисуемых в других графемах. В любых научных схемах то, что изображается с помощью графики, – однородно, в методологических – принципиально неоднородно (благодаря введению в них «человечков»). Я думаю, что Вы это прекрасно понимаете, но мне не понятен Ваш акцент на графике самого рисунка «человечка», о котором Вы говорите ниже. Я предполагаю, что если графика (знаковость) так важна для Вас, то Вы в данном случае мыслите неметодологически (извините, за такую квалификацию), поскольку для методолога схема может существовать (и действовать) без всякой графики. Если я неправ, скажите, пожалуйста, – в чём?

 

Сама графика человечков - непримечательна. Это либо "морковки", либо символы а ля мужской туалет. Женских туалетных символов мы тут не видели, что само по себе симптоматично.

 

Может быть и «симптоматично», но не в той рамке, которую Вы задали на первых страницах данного текста. Это – смещение рамок, что, мне кажется, не очень корректным приёмом без предъявления той рамки (-мок), из которой (-рых) дальше будет идти критика, и в которой различительность полов существенна.

 

Порой я изображал их а ля знаки дорожного движения. В последнее время они стали напоминать мне неолитическую пещерную живопись.

Сходство с пещерной живописью в том, что человечки обозначают не индивидуальных людей, а их "места" (на охоте).

Если это места, то важно - в каком они располагаются пространстве, и есть ли в методологии способ топографически разметить это "пространство" иным способом? В таком случае вместо человечков можно было бы фиксировать координаты в этом пространстве.

Но никакой топографии пространства деятельности я не видел. Все виды пространств задавались схемами логического типа, а человечки обозначали точки пространства (позиции), не схватываемые этими схемами.

 

Абсолютно с Вами согласен: никакой топографии в пространствах мышления и деятельности никогда не вводилось. Для этого надо было задавать метрику, а это сразу выбрасывало бы из мышления в эмпирику материала, и с трансценденцией было бы покончено. Пространства в СМД задавались топически и функционально. Но тем более странной оказывается Ваша критика на следующей странице текста (выделено зелёным): оказывается, «топография пространства» деятельности (которой нет и никогда не было) «искажается человечками». Вот с этим тезисом согласиться абсолютно невозможно. Человечки на методологических схемах ничего в функционально заданном пространстве «искажать» не могут. Они говорят только о принципиально другой функции данного места (топа), по сравнению с топами, изображенными в другой («бесчеловечной») графике. Здесь намек на «человека» только в том смысле, что в этих местах схемы проявляется человеческая активность, которая не имеет половой различительности, но зато должна быть оснащена совершенно конкретными средствами деятельности. Поэтому это – не просто «человек с непредсказуемыми смыслами и активным произволом» (как, мне кажется, Вам хочется представить «пресловутых человечков на схемах»).

В моём понимании (и ГП это бессчётное количество раз подчеркивал), – всё обстоит прямо наоборот: потому этот «стилизованный бесполый человечек» и называется «позицией», что человеческая активность не просто схватывается схемой, но ещё и трасформируется (преобразуется, упорядочивается) нормированными профессиональными средствами деятельности: у позиции проектировщика – свои средства, у позиции исследователя – свои и т.д.

Не мне Вас, уважаемый Александр Гербертович, учить. Убежден, что Вы это гораздо лучше меня знаете и понимаете. Мне непонятно только одно: зачем понадобилась Вам такая, не очень изящная, подтасовка? Извините.

 

Так что человечки, прежде всего, фиксировали эмпирически получаемые, в известном смысле случайные по отношению к логике схем позиции, складывающиеся в этом пространстве.

 

Эмпирически получается только случайный смысловой материал. Но он в таком качестве существует, пока никакой позиционной схемы ещё нет (т.е. пока ещё не сконструировано средство, необходимое для прохождения конкретной деятельностной ситуации). Если же схема построена, эмпирические смыслы уже никого (с точки зрения СМД) не интересуют. И на схеме остаются отнюдь не случайные смыслы конкретных людей, а нормированные позиции – функциональные места. И то, что Вы пишите строчкой ниже, как мне кажется, только подтверждает мой тезис. Или я неправ?

 

В принципе ГП часто высказывался относительно самого человека, что тот де не существует субстанциально (субстанция может быть любой), а сводится к своему "месту " в системе.

 

В кантианской традиции субстанция не может «быть любой». Во всяком случае, случайные смыслы случайного живого человека не могут категоризоваться как «субстанция», поскольку субстанция – это то, что остается во времени неизменным (если прямо по Канту, то «субстанция – это постоянство реального во времени»). И мне представляется, что ГП был стопроцентно прав, утверждая, что в деятельности субстанционально существует только «место – позиция».

 

В этом отношении обозначение мест с помощью человеческих фигурок можно понимать как тот же тезис, но в обратном смысле. Места обозначаются фигурками человечков, хотя сами человечки - всего лишь места.

 

Именно так! А если по-другому, то это будет уже не методология деятельности. Если «человечек» на своем месте вдруг «оживает» и начинает проявлять свою «самость» и привносить «личные смыслы», то деятельность на этом кончается и начинаются социально-коммунальные дрязги. На примере нашей страны это наглядно видно, поскольку почти все постсоветские Россияне были воспитаны в идеологии, что «каждый сантехник – личность», даже в рабочее время. Вот в этом случае действительно можно говорить об «искажении» человеком пространства деятельности (о чем Вы пишите ниже: см. выделенное зелёным цветом).