Человечки на схемах Теории Деятельности (стр. 4 )

 

В системах организационного типа взаимодействие персонажей оргпрактики сводит фундаментальность этой оппозиции к конечной цели организации, скажем к проекту организационной системы или чему-то подобному, а источник изначальной дезорганизации как исходного пункта оргпрактики теряет значимость. Этот момент выявляет устремленность теоретико-деятельностной инициативы к прагматическому будущему.

 

На мой взгляд, в таком будущем ничего плохого нет, но при одном условии: если речь идет о прагматичной будущей деятельности (но не о прагматичном обществе).

 

Индивидуальность изначальных позиций человечков в итоговой инстанции снимается структурой или системой проекта организации. То есть сама деятельность в ее методологической трактовке становится машиной по превращению "людей" в организованных деятелей, или машиной, превращающей трансцендентность мира в его имманентность - как сознательную организованность.

 

Здесь я двумя руками «за». Но это не критический тезис, а бальзам на душу СМД-методолога. А критический посыл мог бы, например, состоять в том, как названная Вами «машина» либо пробуксовывает там, где есть деятельность, либо, наоборот, «перерабатывает» людей там, где деятельностью не пахнет.

 

(С другой стороны, деятельность склонна проблематизировать всякий стасис и тем самым сочувствует террористической интенции к "преступлению" - ГП всегда настаивал на том, что осмысленна только статья, в которой есть "состав преступления". Но эта подрывная сторона методологии не действует в перспективных видах ее собственного успеха тотальной организации.

 

Опять же, можно согласиться только при условии, если под «тотальную организацию» попадает «только деятельность». А всё, что есть у человечества помимо деятельности, должно жить какой-то другой жизнью. Об этой жизни СМД-методология ничего не может говорить. Хотя, ради справедливости, надо сказать, что «замах» на это у ГП, видимо, был. И он этот проблемный момент, как мне кажется, очень остро чувствовал. Этот момент прослеживается во многих его текстах, ныне опубликованных. К примеру, когда ему в дискуссии говорили, что нельзя гипертрофировать деятельность в жизни людей, он говорил (я по памяти сейчас воспроизвожу): «Конечно, Вы правы. Но надо! Без этого ничего не изменится и в самой деятельности».

 

В такой перспективе методология меняет стратегию и вместо средства тотальной со-организации превращается в средство всесожжения всего сущего как идеология бесконечного развития, что в принципе предполагает именно аннигиляцию наличного мира.

 

Мне кажется, Вы здесь опять расширяете рамки возможностей и претензий СМД-методологии. Само название говорит о «мыслью организованной деятельности». И не более того! Поэтому, мне кажется, что она претендовала на «всесожжение» вовсе не «всего сущего», а на «всесожжение» в СССР действующих, но никуда негодных средств организации деятельности.

И опять же – не «бесконечного развития» (развиваться может только что-то), а бесконечного (всё-таки «путь» же) развития средств деятельности. И что в этом плохого или ущемляющего человеческое достоинство? – я, лично, не понимаю. Если Вы здесь что-то дополнительно имеете в виду, поясните, пожалуйста.

Здесь я вижу источник принципиальной суицидальности мирового менеджеризма.

В связи с этим можно понимать преследования церковью гностиков как разрешение внутреннего парадокса гностицизма. Достигнув сознания смысла мира и Бога, гностик упраздняет необходимость или осмысленность своего собственного существования. Но тогда можно считать, что гностицизм косвенно апроприировал церковь, в то время как церковь отторгла гностицизм.

 

Исторические аналогии всегда были слабым аргументом любой критики. Поэтому – без комментариев.

 

Исходя из этого, можно предвидеть возникновение новой анти-менеджеральной идеологии как рационализированного мирового терроризма, в то же время отрицающего претензии менеджеров на соорганизацию всех конфликтных интересов. Пожалуй, именно в этом направлении и может развиваться антитеррористическая идеология, создавая парадоксальную версию всемирного заговора менеджеров, то есть, выбивая из под ног оппонента его главный аргумент и присваивая его себе).

 

Для меня слово «терроризм» – неприятно в любом его смысле. Представить себе «рационализированный мировой терроризм» я не могу, поскольку на рациональных началах убивать и разрушать нельзя. На мой взгляд, Вы точно писали в начале текста, что СМД-методология – «враг иррационализму», а, следовательно, и терроризму (фашизму и прочим –измам). Возникновение же рациональной оппозиции СМД-методологии вполне возможно (и это уже происходит). Но почему для этого нужно использовать термин «терроризм»? Этого я понять не могу.

 

Эта стратегия, скорее всего, не учитывает того, что изначальная индивидуация, как источник дезорганизованности, составляет ресурс работы этой машины. И что экологически полный цикл деятельности должен был бы включать и обратный ход - дезорганизацию и производство случайностей и индивидуальностей.

 

О! С этим как раз у СМД-методологии всё в порядке. Если бы Вы участвовали в ОДИ (а, может быть, и участвовали, я не знаю), то наблюдали бы «дезорганизацию и производство случайностей и индивидуальностей» в массовом масштабе. Но вряд ли это можно назвать «экологически» полным циклом. Этого специально никто не создавал. Случайности – случались. И ГП это мало волновало, поскольку случайность всегда должна быть вне организованной деятельности. На то она и случайность.

 

В противном случае машина в скором времени может заклинить, остановиться, исчерпав ресурс индивидуальных инициатив, или взорваться в новом биг бэнге.

Такая ситуация может интерпретироваться как виртуальный "конец истории", "смерть человека", "смерть автора" и т.п. фигуры постмодернистского дискурса.

 

Интерпретации – вне критики. Поэтому – без комментариев.

 

И еще одно важное обстоятельство. Позиция или место означает не просто аспект или способ отношения деятеля в определенной ситуации, она означает также место формирования смысла.

 

Нет и ещё раз нет! Если позиция, то там смыслу уже не место. Там уже зафиксированы значения и нормы.

 

Смыслы на самом деле формируются именно в этих точках, именно в них нечто концентрируется в твердый смысл, а не в коммуникации, в которой смысл лишь передается или опознается другим, рефлектируется третьим и так далее, что постоянно рассматривал ГП.

 

Увы! В этих точках смыслы не формируются, а, если так можно выразиться, умерщвляются.

 

Производство смыслов в точках пространства деятельности есть своего рода трансцендентное событие, никак не выводимое логически и даже мыслительно. Смыслы производятся не мышлением и не мыследеятельностью, последние их только перерабатывают, передают, систематизирует и трансформируют. Изначально смысл рождается, синтезируется в точке пересечения каких-то содержательных действий и ситуаций. Как это происходит - не объясняет ни логика, ни эвристика. Они лишь раскрывают, в чем он, произошедший там или тут, состоит.

Поэтому изображения человечков можно считать и знаками трансцендентных событий в тех местах или позициях, которые изнутри Теории деятельности видны лишь как точки, места, но в которых совершается это чудо рождения смысла. В этом смысле человечки - антитеза феноменам Гуссерля.

 

Конечно, антитеза Гуссерлю, но не за счёт того, что в местах-позициях «совершается чудо рождения смысла». Если удаётся сконструировать позицию, то там смысл кончается, но на его материале возникает «чудо рождения» нормативной схемы деятельности, или, что то же самое, – средство, позволяющее организованно работать в конкретной ситуации.

 

Вопрос о том, насколько при этом здесь участвует человек с его историей и генетикой, судьбой и индивидуальностью в состав теоретико-деятельностных представлений не вмещается.

 

Святые слова! А Вам хотелось бы, чтобы «вмещался»? Вот тогда бы точно возникла ситуация Содома и Гоморы. Это уже пытались некоторые, строя концлагеря и гулаги. Но только к СМД-методологии это вряд ли имеет отношение. Истоки подобного «увлечения» скорее коренятся в применении естественно-научного подхода к общественным и деятельностным явлениям. Грубо говоря, это – не от лукавого, а от Аристотеля и Бэкона.

 

В них он не виден, не различим. Различимы только места и возникающие в них смыслы, а того, как эти смыслы спекаются, синтезируются или наоборот - исчезают (что, вероятно, не менее существенно) - этого мы в этих схемах не видим.

 

Не видим, правильно. Ну, и что? Не хочется повторяться, но они (схемы) совсем для другого. Опять критический запал (если он, конечно, был) «мимо пролетел».

 

На фоне диффузного порождения смыслов в каких-то точках и позициях методология выступает как повитуха, как организационная система сохранения, патронажа, воспитания, выкармливания новорожденных, но не как мать. Она, скорее, кормилица, чем родительница. И если исходить из принятого ею женского рода, то не лишне было бы спросить, кто или что выступает в роли осеменителя, сводника, в конце концов, любовника или мужа.

Если таковой персонаж в принципе подразумевается, то реакция методологии, возможно, будет близкой к ревности. Мачеха или не мачеха - она все же не лишена чувства соперничества. И вот здесь мы видим слабый намек на природу мужского по преимуществу, изображения человечков. Фактически они, как в неолите, мыслятся подсознательно как носители семени, хотя и настолько ничтожные по своей социальной роли, что заслуживают только уменьшительного суффикса. (ср. русское слово "мальчик"). Методология, таким образом, оказывается какой-то формой воспроизводства мыслительного матриархата.

 

Все эти псевдополовые интерпретации, на мой взгляд, критику СМД-методологии, её схем и «человечков» в них – только ослабляют. Но, может быть, повышают интерес к ней (методологии) в определённого сорта массах. Поэтому я не берусь (в силу бессмысленности, с точки зрения СМД-методологии) их комментировать.

 

Предполагаемые рамки текста

 

Александр Гербертович! Независимо от того, как Вы восприняли то, что я написал выше (прошу извинить за многословность), я еще раз хочу отметить, что Ваш текст мне понравился. Интересен он для меня даже не столько своим содержанием (здесь я мало, что нового узнал), сколько формой подачи материала. Перефразируя Курта Левина («сигарета хочет, чтобы её выкурили»), можно сказать: текст так и напрашивался, чтобы его проблематизировали (хотя Ваши тексты, которые я читал ранее, были написаны совсем в другой манере). Вам судить, насколько мне это удалось или совсем не удалось.

У меня есть пять версий, почему Вы именно в такой форме написали этот текст и допустили его внешнее обсуждение (наверное, все они неправильные):

1) Вы пишите книгу (как мне сказал Марк, данный текст – один из параграфов этой книги) с критикой СМД-методологии и проблема состоит в том, чтобы отточить средства своего критического захода. В этом случае я должен сказать, что средства у Вас пока не очень удачно подобраны. Во многих местах критика оказалась не очень «зубастой». В своих замечаниях я пытался, по мере сил, это аргументировать. (При этом заметьте: я вовсе не являюсь апологетом ГП и его СМД-методологии; я тоже вижу массу слабостей этого подхода).

2) Возможно, в Вашей будущей книге главное – вовсе не критика СМД-подхода. Может быть, для Вас главным является стремление к принципиальному размежеванию с подходом, провозгласившим тотальную организацию всего и вся. Что-то наподобие «бунта свободного художника», которому претит любая организация. Если это так, тогда, как мне кажется, нужно вводить «свою метафизику» (общую рамку) и уже из неё проводить размежевание. Пока этого тоже не просматривается в должной мере.

3) Возможно, что перед Вами стояла совсем другая задача (или, может быть, заказ): например, способствовать тому, чтобы об СМД-методологии больше узнали на Западе (англо-американском, прежде всего), а еще лучше – чтобы СМД-методологию вставили в общемировой культурный контекст наряду с другими философскими течениями. Эти попытки делаются Петром (сотоварищи) уже давно, но, насколько я знаю, пока не очень успешно. И перед Вами (как человеком, известным на Западе) была поставлена задача (выдан грант): подобрать тот контекст, в рамках которого СМД-методология (пусть и в слегка искажённом виде) была бы «проглочена» западными интеллектуалами. Может быть, именно отсюда все эти «аналогии ниже пояса», поскольку «окученный Фрейдом» Запад падок на подобные аналогии. Если эта версия близка к правде, тогда я – «пас»! Я не являюсь сторонником контрабанды в любом её качестве, включая контрабандное проникновение в культуру. Здесь я Вам (и другим методологам) не судья. И если Вы обратили внимание, я практически не комментировал эти фрагменты текста.

4) Не исключена и четвёртая – «провокативная» – версия. Может быть, Вы так специально написали текст и запустили его в Интернет как своего рода «провокацию», какие очень любил делать в своё время ГП: из любви к искусству мышления специально провоцировал отторжение формулируемых в определённой форме тезисов, чтобы потом («на досуге») поразмыслить над тем, что прилетает в ответ. И тем самым – себя развивать. Если это так (или близко к тому), то я с удовольствием готов и дальше «поддаваться» на такие «провокации». Я, в любом случае, получил от размышлений над Вашим текстом, что называется, «глубокое удовлетворение».

5) Наконец, пятая версия – совсем простая: возможно, ключ в том, что Вы написали под названием текста – «тезисы». Это просто сырые (пока!), мозаичные, недискурсивные тезисы будущего замечательного, логично устроенного (как всё, что Вами было опубликовано ранее) произведения. И Вы (как мудрый аксакал) решили заранее, до полной готовности работы, посмотреть на реакцию со стороны, чтобы сделать потом настоящую «конфетку» (говорят, что только идиоты-научники публикуют работы, не зная, как к ним отнесутся окружающие). Может быть, эта версия и неправильная, но она мне, почему-то, наиболее симпатична.

В любом случае, работа с Вашим маленьким текстом мне доставила истинное удовольствие, за что я Вам, Александр Гербертович, искренне благодарен (даже если Вы по каким-то причинам никак не отреагируете на то, что я написал).

Всегда рад общению с вами, Ю.Б.