Человечки на схемах Теории Деятельности (стр. 1 )

 

 

! Ниже воспроизводится Ваш текст, в который вставлены мои комментарии (так же, как здесь – жирным курсивом) к тем фрагментам текста, которые вызвали у меня или возражения, или непонимание (они помечены жёлтым цветом). В нескольких случаях речь идёт о местах, отмеченных зелёным и фиолетовым цветом: разноцветье – исключительно технического характера – чтобы можно было сослаться на фрагменты текста, следующие не по порядку.

Ю.Берёзкин

 

А.Раппапорт

Человечки на схемах Теории Деятельности

(тезисы)

 

Теория деятельности и СМД методология - есть интеллектуальная система, лежащая в русле неокантианства. Коперниканская революция, которую произвел Кант, отталкивалась от осознания невозможности осуществления последовательного лаплассовского детерминистического натурализма. Канту было ясно, что даже если суметь написать уравнения для движения всех атомов вселенной, из них никак не вывести разума и его фантазий. Поэтому он предложил другой путь - идти не от Природы и ее механики к сознанию и мышлению, а обратным путем - из сознания и мышления выстроить природу, то есть «вещь в себе» в качестве модели, которой придается онтологический смысл.

В этом он отчасти опирался на общего предка всего рационализма - Декарта, осознавшего, что мир моего собственного мышления ближе и возможно доступнее, чем миры галактик и атомов.

Мысль Канта подхватил Фихте, но в фихтеанской схеме логического выведения всего из субъекта, то есть из "Я" (деятельности) обнаружилась одна трудность. Содержательное многообразие смыслов и логика их систематической организации оказались разорванными почти что трансцендентной пропастью. После Гегеля возникла надежда, что эту пропасть можно если не преодолеть, то бесконечно сокращать в псевдогенетическом восхождении.

Методологи изобрели более сложный путь моделирования этого псевдогенезиса и добавили к его познавательным руслам еще и проектно-конструктивное начало. Но вопрос о разрыве между систематическим или логическим конструированием, с одной стороны, и многообразием смыслов и знаний, на которых ведется это конструирование, оставался не преодоленным.

 

Такой вывод возможен только из предположения, что перед СМД-методологией стояла цель - построить внутренне согласованную теоретическую систему, описывающую устройство мира. Но мне представляется, что исходная (базовая) установка методологии (которая делает её отличной от любой научной теории и какой-либо философcкой системы) состояла вовсе не в том, чтобы преодолеть указанный Вами разрыв. Всё как раз наоборот: целью (и ценностью) СМД-методологии был поиск проблем. А для этого нужно было искать любые возможности для восстановления данного разрыва, т.к. только этот разрыв и является «питательной средой» для СМД, живущей только постольку, поскольку есть этот разрыв и, соответственно, открыта возможность для конструирования новых методологических средств (развития созданных ранее). Если бы СМД нашла способ раз и навсегда преодолеть этот разрыв, она бы совершила суицид. Грубо говоря, для ГП и его СМД-подхода «мир с его смыслами – ничто, средства (мышления и деятельности) – всё».

 

Сама идеология СМД оставалась при этом имманентной, и в этом продолжала линию кантовской имманентности. Мир строится изнутри сознания.

При этом методология фактически проигнорировала Гуссерля с его феноменологией. Феноменология же давала пример неординарного синтеза кантовской имманентности и объективного натурализма, так как феномены находятся как бы на границе сознания и мира, но в отличие от традиционного натурализма мир теперь созерцается не извне, а изнутри самого сознания. Это - совершенно новая точка зрения на мир изнутри натуралистична в силу своей нерефлексивности, хотя и хранит в себе следы активности в виде интенциональности. Эпохе все же нейтрализует всякую рефлексию.

 

Здесь опять же, как мне кажется, не совсем так. Во многих текстах и выступлениях ГП подчёркивал важность эпохе, но не в смысле феноменологии, а как необходимое начало методологической рефлексии: нужна была остановка деятельности (эпохе), чтобы включилась рефлексия средств, в которых деятельность осуществлялась. Хотя то, что удалось избежать (проигнорировать, отказаться от) соблазнов феноменологии, это, по-видимому, похоже на правду.

 

И потому для идеалов мышления она оказалась неподходящей, конструктивно бесплодной. ГП отказался от феноменов в пользу рефлексии, то есть остался в мире мыслей и смыслов, и поставил перед мышлением задачу имманентного саморазвития, то есть движения в конструкциях - что отчасти и привело к культу схематики.

 

Мне представляется, что у «схематики» СМД-методологии есть куда более глубокие основания, чем просто - гипертрофированное увлечение (или культ) схематизацией. Вы в самом начале точно указали на кантианские корни СМД-методологии. Но если это так, тогда от «схематики» уйти было логически невозможно, поскольку в кантианстве схематизм чистых понятий (категорий) служит необходимым механизмом (условием) преодоления трансценденции и, тем самым, познания чувственно воспринимаемого. Это отчетливо видно из КЧР, в гл. «О схематизме чистых рассудочных понятий». Этот же момент анализируется и Хайдеггером в книге «Кант и проблема метафизики» (с. 50 и далее), где он доказывает «необходимость схематизма» в построениях Канта и говорит, что эти одиннадцать страниц главы «О схематизме…» составляют «принципиальную часть всего обширного труда», имея в виду КЧР Канта.

Продвижением же у ГП (по сравнению с Кантом), на мой взгляд, явилась попытка привнести (отработать) конструктивно-техническое начало в то, что Кант считал «априорным» и «сокровенным в глубинах человеческой души искусством». Поэтому Ваш заход на критику «схематики» кажется малоэффективным, если Вы продолжаете пользоваться представлениями о «трансценденции», «имманентности» и другими кантианскими понятиями. Вы остаётесь (как и ГП) в рамках кантианства, а, следовательно, логически вынуждены согласиться с «культом схематики» как самым глубинным основанием всего кантианства и его ответвлений.

 

Однако и здесь старая течь со временем дала себя знать. Методология работает над полем смыслов, происхождение которых для нее остается неясным.

 

Здесь, на мой взгляд, Вы работаете уже в другого типа понятийных средствах, которые вынуждают Вас говорить о якобы «неясности происхождения смыслов» для СМД методологии. Для последней же этого вопроса вообще не стояло. ГП (как марксиста) и его методологию это просто не интересовало. ГП об этом говорил очень во многих местах, иногда цитируя Ленина о «неисчерпаемости мира». Смыслы для ГП были чем-то вроде фантомов, которые то возникают, то исчезают, не имея статуса субстанционального существования. Для него возникновение смысла объяснялось моделькой, в которой «лучик интенции сознания» скользил, выхватывая те или иные моменты ситуации. Ситуация смещалась (исчезала) и смысл тоже менялся (исчезал). Для построения СМД как машины по выработке нормированных (претендующих на парадигматику) средств деятельности этого представления было вполне достаточно. А в «истину мира» (раз и навсегда данную) он не верил, опять же, много раз цитируя «правоверных марксистов», что она – относительна (я бы здесь добавил – относительно средств, через которые смотришь на мир).

 

Она выносит вопрос о происхождении смыслов за скобки с помощью приема актуализации деятельности в проектно-методическом ключе. Она утверждает, что надо забыть о далеких горизонтах и разворачивать мышление из той точки, в которой мы оказались - здесь и теперь.

Самой наглядной иллюстрацией этой стратегии и стали ОДИ - приезжает сто человек со своими смыслами и вся работа ведется в рамках этих людей и этих, привнесенных ими смыслов (включая и внешнюю организацию типа АЭС).

 

Это опять же говорит не о слабости или непоследовательности СМД-подхода, а о его кантианской сути, поскольку по Канту время («здесь и теперь») есть необходимый посредник для построения трансцендетальной схемы и тем самым – появление возможности применения категорий к эмпирическим созерцаниям (воспринимаемым смыслам).

 

В этом отношении СМД близка к идеологии прагматизма, хотя в ее собственной претензии как снимающей всю философскую и научную культуру у нее где-то на чердаке остается идеал псевдогенетического выведения всего и вся. Но это выведение - из конечной цели превращается в некую службу, таким образом, все мыслимые аспекты СМД сводятся к организации.

Тут становится ясным смысл неокантианского продолжения - сознание и мышление, в конечном счете, реализуются в оргсистемах. И в этом отношении СМД может с успехом быть принята менеджеральным классом как своя собственная идеологическая доктрина, в ней организация и организованности - альфа и омега, в общем, имманентного мира.

 

Флаг ему (классу) в руки! Но при одном условии: если класс менеджеров будет заниматься своим делом, а именно – организовывать Деятельность. И не лезть со своими приёмами в общество и общественное, которое к деятельности не имеет прямого отношения.

 

Именно такая идеология и привела политически к открытию границ, так как в них перестали видеть грань трансценденции. Весь мир есть менеджеральный мир, и нет никакой опасности в путешествиях и даже работе за рубежами родины.

Менеджер - вот подлинный гражданин мира - настоящий космополит.

Он рационалист и потому единственный его враг - иррационализм, то есть экстремизм и терроризм. Методология - вот подлинный источник преодоления терроризма, так как она берется со-организовать любые ценности, группы и их интересы.

 

Исходя из предыдущего тезиса, с этим Вашим утверждением трудно согласиться, поскольку для СМД-методологии ценны были только её собственные ценности – мыслительными средствами (т.е. схемами) организованная деятельность. Другие ценности либо разрушались более мощной машиной СМД, либо расходились с ценностями СМД без соприкосновения (их носители уклонялись от «со-организации»). Только совсем недавно более молодым поколением методологов (С.Попов, В.Мацкевич и др.) был поднят вопрос о построении другой (не СМД) концепции методологии, которая была бы способна не просто рас-предмечивать (как делала СМД), но и «рас-подхоживать» разные подходы (в т.ч. СМД-подход, наряду с другими как равноправными), основанные на разных ценностях, а потом их бесконфликтно со-организовывать на совсем других (мне пока не совсем ясно, каких) основаниях.