ЕГЭ или образование — третьего не дано (стр. 6 )

Блок С — прямая противоположность. В нём ровно одна задача — С1 — соответствует требованиям прежних вступительных экзаменов инженерных вузов, остальные — существенно сложнее. Не случайно количество стобалльников по математике составляет всего порядка 50 человек по всей стране, и даже победители международных математических олимпиад далеко не всегда набирают по этому ЕГЭ полный балл (они, правда, обычно «прокалываются» на вычислениях «столбиком» из блока В).

Однако система оценки результатов ЕГЭ такова, что правильное выполнение одних только заданий блока В дает школьнику 68 тестовых баллов из 100. Достигается это за счет шкалы пересчета, по которой оценивают профильный экзамен.

Но если мы будем оценивать этот ЕГЭ не по официальным критериям, а так, как того требует здравый смысл, то результаты будут иными. За контрольную не принято ставить тройку, если ученик не выполнил хотя бы половину заданий. Так вот, этот «рубеж половины» преодолели в 2015 году всего 3,5% выпускников. Остальным в такой ситуации положено ставить два. Настоящие четверки (выполнение более ¾ заданий) заработали всего 0,2%. Число полных отличников измеряется единицами (из полумиллиона участников). Приведенные характеристики говорят о том, что профильный ЕГЭ — это перегруженный монстр, «бессмысленный и беспощадный». В любом случае называть такой экзамен «выпускным» и предлагать его всем школьникам категорически нельзя.

Таким образом, у школьников, ориентированных исключительно на подготовку к ЕГЭ, математическая культура, достаточная для инженерных специальностей, формируется лишь в том случае, если они реально работают в «зоне С». Это оценки ЕГЭ выше 70 баллов. Таких в 2015 году было всего 7% от общего выпуска (для сравнения: в 2014-м — 11%). И поступают эти ребята отнюдь не в инженерные вузы. В какой-то мере положение спасают учителя, которые, не глядя на ЕГЭ, добросовестно проходят всю математическую программу. Они поднимают учеников на соответствующий уровень, хотя это никак не находит отражения в результатах единого экзамена, потому что заданий «инженерной математики» там фактически нет.

Заметим, что до прихода команды Ященко блок В единого экзамена по математике целиком состоял из задач инженерного уровня. Не будем никого обвинять в злом умысле, но более изящный ход по разрушению отечественного инженерного образования придумать трудно.

11. Почему ЕГЭ по русскому языку является обязательным конкурсным экзаменом во все вузы?

Этот вопрос имеет прямое отношение к качеству инженерного образования.

Вступительный экзамен по русскому языку — в виде сочинения — был всегда. Но в прежние времена он оценивался по схеме «зачёт — незачёт» и в конкурсном отборе не участвовал. Так же было и с ЕГЭ на этапе апробации. Но в декабре 2008 года министр А. Фурсенко своим приказом № 000 обязал все вузы включать результаты ЕГЭ по русскому в сумму конкурсных баллов, которая в конечном счете и определяет шансы на зачисление.

Заметим, что подобное решение относительно оценки за сочинение принималось в 70-80-е годы. Но тогда негуманитарные вузы поступили с этим просто: они стали оценивать сочинение почти исключительно на 3 или 2 (среди их абитуриентов редко попадались литературные гении), вернув тем самым явочным порядком прежнюю систему. С ЕГЭ такой трюк не проходит, и сегодня выпускники старательно зазубривают ответы на стандартные вопросы, чтобы набрать лишних 5-10 конкурсных баллов. Потому что по русскому языку эти баллы получить гораздо проще, чем по физике и математике, на которых базируется инженерное образование.

Число стобалльников по русскому в 40 РАЗ БОЛЬШЕ, чем по математике. Распределение баллов ЕГЭ по русскому языку является антиподом распределения по математике: если в математике более половины заданий выполняют всего 3,5% выпускников, то по русскому языку аналогичный рубеж преодолевают 80% тех же самых школьников. Вот так и заполняют аудитории технических вузов студенты с обрывками филологических фактов в голове и нулевыми знаниями по основным дисциплинам, а способные ребята, которые не уделили должного внимания тупой зубрёжке, оказываются за бортом.

Поэтому вопрос, вынесенный в заголовок этого раздела, очень актуален. Ответ на него простой: всё это нужно для сохранения имиджа ЕГЭ. И только. Если бы распоряжение Фурсенко было отменено, подавляющему большинству абитуриентов (кроме ряда гуманитарных специальностей) было бы достаточно для поступления 36 зачётных баллов по русскому, которые автоматически набирает каждый вменяемый человек. И тогда сразу катастрофически падает средний балл! А чем объяснять это падение? Ведь не тем, что наши выпускники за год стали вдвое безграмотнее? Объяснение будет только одно: этот ЕГЭ к грамотности и владению русским языком отношения практически не имеет, и чтобы его сдать, школьник должен быть всего лишь соответствующим образом «натаскан».

12. ЕГЭ для начальной школы.

Наша начальная школа до сих пор сохранила определенную самодостаточность.

В упрощенной форме целью начального образования является обретение четырех навыков: читать, писать, считать и иметь общие представления о процессах в окружающем мире (ЧПСО — введем условную аббревиатуру). Понятно, что учить этому можно в разной мере, и мера может меняться, но, к счастью, здесь сильна инерция. Во всяком случае, в начальной школе жива ещё наша главная образовательная традиция — учить каждого! Потому что любой выпускник 4 класса, не обладающий умениями ЧПСО, становится проблемой для школы: будут претензии со стороны родителей и (возможно) со стороны учителей, к которым он поступит в 5 классе.

Но в 2015 году Минобр постановил ввести ЕГЭ для начальной школы. Сразу заметим, что эта аббревиатура крайне непопулярна в народе, поэтому министерство именует все свои новые егэшные проекты без «егэ». И единая итоговая аттестация 4 класса получила название ВПР — всероссийская проверочная работа. Чиновники Минобра много слов потратили, доказывая, что ВПР — не ЕГЭ. Но поскольку ничего убедительного сказано не было, их назойливость ещё более убедила всех, что это именно оно и есть.

Проведенный в декабре 2015 пробный прогон ВПР продемонстрировал наличие всех атрибутов единого экзамена. Были выставлены демонстрационные версии, издательство «Просвещение» массовым тиражом выпустило методички для подготовки к ВПР, да и сам факт проведения ПРОБНОЙ работы говорит о том же. И уже встал вопрос о «честности»: Рособрнадзору не понравилось, что в некоторых районах больше половины школьников получили пятерки.

Что же изменится после введения единой итоговой аттестации в 4 классе?

В заданиях ВПР будут формализованы требования к навыкам ЧПСО, которые сегодня определяются «по понятиям» – традицией конкретной школы, её кадрами и содержанием учебных программ. Насколько удачной будет такая формализация — можно судить по опыту ЕГЭ и ОГЭ. Но принципиальным здесь будет не содержание ВПР в целом, а уровень минимального аттестационного порога. По социальным причинам этот ЕДИНЫЙ для всех школ страны порог будет неизбежно низким. (У нас уже есть конкретный образец — базовая математика для 11 класса.) Установленный на государственном уровне, он станет той самой планкой, на которую будет ориентироваться массовая начальная школа. Пройдет пара лет, и содержанием образовательного процесса в ней станет подготовка к ВПР, причем основное внимание учителя будет направлено на самых слабых учеников. Они станут его главной заботой, потому что ВПР - «объективная и единая», мимо неё «не проскочишь». И в начальную школу придет то, что сегодня царит на уроках по «базовой математике» в 11 классе: будут заниматься с самыми тупыми самыми простыми вопросами.

Но жизнь старается обтекать острые углы. Поэтому очень скоро встанет во весь рост проблема «честности ВПР». И тогда вся егэшная мерзость с полицией и досмотром спустится в начальную школу, к малышам.

Иначе не будет: мы это уже прошли с ЕГЭ и ОГЭ.

13. ЕГЭ, ВПР и бюрократизация школы.

Многие склонны объяснять все действия Минобра двумя причинами: интересами пятой колонны и обилием дураков. Не отрицая их, следует-таки отметить, что министерство достаточно внимания уделяет решению собственных проблем, проявляя определенную изобретательность.

В подтверждение данного тезиса приведем исторический пример. На заре введения ЕГЭ это начинание фигурировало в паре с ГИФО - образовательным сертификатом, который государство должно было выдавать выпускникам по результатам единых экзаменов. Такой сертификат, представленный в вуз абитуриентом, обеспечивал финансирование обучения. Тем самым управление денежными потоками в образовании передавалось стихии рынка.

Глупость этого решения зашкаливает (это про дураков), и интересы пятой колонны вполне соблюдены: при такой системе финансирования все непопулярные специальности (инженерные - в частности) были бы ликвидированы разом. Однако предложение это не прошло, и ныне аббревиатура ГИФО забыта. В Минобре сообразили, что, лишившись рычагов финансового давления на вузы, они потеряют возможность влиять на процессы в образовании. Поэтому быстро отыграли назад.

Начиная с 90-х годов, государство перестало требовать от школы каких-либо результатов на выходе. Более того, стала отчетливо просматриваться тенденция к тому, чтобы этих результатов, по возможности, не было (наиболее откровенно об этом сказал Г. Греф). И наша школа неторопливо (в силу огромной инерции, обретенной в советский период) стала двигаться в заданном направлении. Понятно, что выпускные аттестационные экзамены стали помехой на этом пути. Отмена этих экзаменов путем введения ЕГЭ — бесспорно креативный ход Минобра. Ведь какой бы ни была школа, дети все равно будут готовиться к поступлению в вуз. Так пусть результаты вступительных экзаменов (в виде ЕГЭ) и будут считаться итогами школьной аттестации. Всем хорошо! Только массовая школа в такой схеме оказалась не у дел. Туда пришла свобода не учить и не учиться.

Понимание этого тоже приходило постепенно, но вместе с таким понимаем не у дел неизбежно должен был оказаться сам Минобр: у учителя пропадал какой-либо резон обращать на него внимание. К чему приводит подобная ситуация — хорошо известно: управляющая структура начинает давить подчиненных требованиями отчетности. Только так она может обозначить собственную власть и значимость. Классическая ситуация: результат совершенно не важен, но исполнитель должен бегать. Как белка в колесе.