Непрямая коммуникация в речевой систематике
В планируемой непрямой коммуникации (косвенной коммуникации) содержательная осложненность и дополнительные интерпретативные усилия адресата являются следствием коммуникативно-прагматического выбора адресантом единиц речевого взаимодействия [Дементьев 2000]. Очевидно, что косвенность формируется не на этапе интерпретации, а на этапе порождения высказывания и является показателем функционального сдвига коммуникативных смыслов речевых поступков. Определим планируемую НК как отсутствие прямого соответствия коммуникативной функции высказывания его прагматическому предназначению при возможном в данном контексте прямом способе выражения той же прагмемы. С точки зрения адресанта, прагматическое предназначение является прагматическим смыслом высказывания, а коммуникативная интенция — способом речевого выражения первого. Так, прагматический смысл “получение информации” прямо выражается диктальным вопросом, а косвенно — просьбой о передаче адресантом информации и под. Рассмотрим некоторые особенности НК в живом диалогическом дискурсе.
Поскольку лингвист имеет дело не с процессом (речевой деятельностью), а с речевым материалом, представляющим собой фиксацию продукта речевой деятельности, мы будем в своем анализе опираться на категорию речевого поведения. Используя термин “поведение”, мы фиксируем объект исследования, доступный методу объективного наблюдения. Речевое поведение включает и эмоциональный компонент, и непроизвольные речевые проявления, не учитываемые в структуре деятельности. считает речевое поведение “совокупностью речевых поступков, с внутриязыковой стороны определяемой закономерностями употребления языка в речи, а с внеязыковой — социально-психологическими условиями осуществления языковой деятельности” [Винокур 1993: 12]. Экстралингвистическая детерминированность речевого поступка позволяет учесть влияние на речевое поведение объективно-экстралингвистических и субъективно-психологических факторов и тем самым конкретизировать причины выбора прямых или косвенных средств реализации коммуникативной интенции.
Мы рассматриваем речевое поведение как коммуникативно значимую, психологически, социально и контекстуально мотивированную форму проявления речевой деятельности. Принципиально значимы мотивированность и целенаправленность речевого поведения, которые отрицались психологами в рамках теории речевой деятельности. Признание этих свойств речевого поведения делает обоснованным применение категорий цель, мотив, средство в лингвистическом анализе разговорного дискурса при четком разграничении предмета исследования социокоммуникативной лингвистики с предметом теории речевой деятельности.
Перечислим характеристики речевого поведения, выделяющие его в самостоятельный объект лингвистического исследования: эмпирическая достоверность (наблюдаемость и фиксируемость); адресованность и интерпретируемость (предназначенность для восприятия партнера коммуникации); семиотичность (знаковая природа: означаемое — прагматический смысл речевого поступка, характер его воздействия на партнера, означающее — вербальное выражение речевого поступка в рамках реплики); интенциональность (целенаправленность, мотивированность, намеренность); преимущественная контролируемость (зависимость выбора варианта поведения от воли и намерения субъекта); линейность и динамичность; дискретность и синтагматичность (манифестация через последовательность отдельных речевых действий — поступков); структурируемость (возможность организации и тактико-стратегического планирования); контекстуальность (включенность в социальный, психологический и предметно-практический контекст коммуникативного события).
Речевое поведение — это эмпирически наблюдаемая, мотивированная, намеренная, адресованная коммуникативная активность индивида в ситуации речевого взаимодействия, связанная с выбором и использованием речевых и языковых средств в соответствии с прагматической и коммуникативной задачей. Тогда дискурс (разговорное взаимодействие) может быть описан как речевое поведение, т. е. как последовательность речевых поступков участников коммуникации, ориентированных на восприятие и интерпретацию партнером общения. Эмпирической данностью и предметом исследования является разговорный диалог как языковая фиксация, “след” речевого поведения. Хотя такая фиксация объединяет процессуальное и результативное значения (фиксируется не процесс выбора, а его результат), тем не менее “процессуальный характер речевого поведения не противоречит тому, чтобы отправной точкой его анализа являлись данные вербального отбора, как это свойственно филологическому методу” [Винокур 1993: 27].
Чтобы описать языковые механизмы НК, представляется необходимым дифференцировать понятия коммуникативного, речевого и языкового поведения. Опишем соотношение этих понятий в виде схемы.
Коммуникативное поведение | ||
Неречевое поведение | Речевое поведение | |
Интенциональное поведение | Языковое поведение | |
Коммуникативное поведение — эмпирически наблюдаемое и воспринимаемое адресатом внешнее проявление коммуникативной деятельности. В нем выделяется по критерию вербализованности речевое и неречевое поведение. Таким образом, речевое поведение рассматривается как словесно выраженная часть коммуникативного поведения. На следующем шаге дихотомии введем разграничение интенционального и языкового поведения. Для этого остановимся на двух аспектах речевого поведения, связанных с операциями отбора языковых и речевых структур. Говорящий сталкивается с двумя видами выбора: а) прагматический выбор — выбор адекватного ситуации интенционального содержания высказывания, связанный с оформлением коммуникативных смыслов речевых действий: запрос информации, совет, приказ, выражение сочувствия, поздравление и т. п.; б) стилистический выбор — выбор уместных в данном коммуникативном акте языковых средств оформления подразумеваемого коммуникативно-прагматического содержания. Совершая речевой поступок, коммуникант из доступных ему средств выражения задуманного прагматического смысла выбирает те, с помощью которых его намерение может быть сделано взаимно очевидным. Прагматический и стилистический выбор — это два взаимодополняющих аспекта речевого поведения, связанные с дифференциацией коммуникативного смысла и формы языкового выражения речевого поступка. Именно соотношение прагматического и стилистического аспектов формирования речевого поступка и определяет способ коммуникации в текущем диалогическом событии — прямой или непрямой, косвенный. Рассмотрим разговорное взаимодействие в аспекте прагматики речевого поведения коммуникантов с учетом определяющих его экстралингвистических и психологических факторов.
Итак, речевое поведение дискретно и может быть рассмотрено как синтагматическая последовательность речевых поступков (Рп). Это эмпирически воспринимаемая единица речевого поведения, с которой говорящий и слушающий имеют дело в устной коммуникации. В ней “совершаемое речевое действие является непосредственной чувственной данностью, а результат действия — высказывание — возникает и исчезает в ходе и по мере действия и неотделим от него. Вот почему в основу описания явлений устной коммуникации естественно положить квалификацию и классификацию именно речевых действий” [Гиндин 1994: 60]. Речевой поступок вербализован. Его план выражения представляет собой отрезок речи (реплика-высказывание или ее часть), структурированный в языковом плане. В контексте коммуникативной ситуации и речевого поведения речевой поступок семиотичен: он имеет “<…> означаемое — характер воздействия на партнера и означающее — внешнюю исполнительскую часть речевой деятельности или речевого действия” [Зимняя 1984: 5]. Основная психическая интуитивно-интеллектуальная деятельность участников коммуникации состоит в работе по декодированию (установлению соотношения прагматических и коммуникативных смыслов) речевых поступков, т. е. в распознавании и адекватной интерпретации речевых действий партнера в конкретной коммуникативной ситуации. Изъятый из контекста речевой поступок не может быть однозначно интерпретирован, поскольку его коммуникативный смысл интерсубъектен.
Речевой поступок контекстуален, причем это контекстуальность троякого характера. Во-первых, каждый поступок включен в последовательность других речевых поступков и поэтому синтагматически детерминирован внутренним контекстом (стратегией) речевого поведения. Во-вторых, конкретный прагматический смысл речевого поступка зависит от всего социально-коммуникативного ситуативного контекста речевого поведения, следовательно, он социально детерминирован. В-третьих, поскольку речевой поступок вербализован, его форма определяется нормами, правилами, закономерностями речевого поведения и употребления языка.
Понятия речевого поступка и речевого акта являются различными способами описания речевых действий и по объему и степени абстракции не совпадают: смысл речевого поступка психологичен и межсубъектен, речевой поступок конкретно адресован и контекстуален. Иллокутивная сила речевого акта не всегда совпадает с интерсубъектным коммуникативным смыслом речевого поступка в конкретной интеракции, поскольку сущность общения состоит не в одностороннем взаимодействии говорящего и слушающего, а в сложном коммуникативном взаимодействии двух личностей.
Первичность соотношения прагматического и коммуникативного смысла противопоставляет понятие речевого поступка понятию речевого акта. Проиллюстрируем различие в интерпретации синтагматики дискурса, выявляющееся из сопоставления описательного потенциала речевого акта и речевого поступка на фрагменте диалога.
Ситуативный контекст: Ю. (21 год, студентка 3 курса, филолог) и А. (25 лет, студент 5 курса, социолог) – соседи по общежитию. А. в гостях у Ю., они пьют чай и болтают.
1. А. – А ты знаешь/ что сёдня Диме морду набили?
2. Ю. – (УДИВЛЕННО) Морду набили? (С ЛЮБОПЫТСТВОМ) Где? Когда? За что?
3. А. – Короче/ только никому не говори/ ладно?
4. Ю. – Ну//
5. А. – (ПОНИЖАЯ ГОЛОС) Ты помнишь мне говорила/ когда он начал с Леной крутить/ ты говоришь <жалко его>/ я говорю <а чё жалко?>/ ты сказала <вот друг есть/ дело уже к свадьбе>// вот/ короче сёдня он пригнал// я смотрю/ он уже с пузырём водки// он высокий у неё?
6. Ю. – Ага//
7. А. – Там Дима как всегда/ он же у них жил последнее время// ну мы сидим у себя в комнате/ накатываем время от времени// раз/ я слышу/ открывается дверь из коридора/ такой Димка орёт// я говорю/ <не-е/ пацаны/ это нездоровая [нец.]/ надо выйти>// выхожу короче/ там стоит друг её/ вот этот/ приехавший/ и Димка/ у него рожа вся разбита// у него завтра вообще всё опухнет//
8. Ю. – (С УДИВЛЕНИЕМ) Ого-го! Ну он же качок такой/ чё он/ не смог?
9. А. – Да я вот тоже разочаровался малость в Диме// ну пацаны все вышли (НРЗБ) берёт димкину куртку и говорит/ <чтоб я тебя больше здесь не видел> (НРЗБ)
10. Ю. – Это когда было?
11. А. – Во-от уже стемнело/ часов в восемь/ около восмью и девятью//
12. Ю. – (С ЧУВСТВОМ) Кошма-ар!
13. А. – (ВЫРАЗИТЕЛЬНО) Ты чё/ знаешь как он ему морду набил!
14. Ю. – (С ОСУЖДЕНИЕМ) Лена доигралась!
15. А. – Ну не знаю чё щас будет/ но с её стороны так тоже делать нехорошо//
16. Ю. – (С УВЕРЕННОСТЬЮ) Да конечно// (РД-4)
Покажем, как выглядит описание речевых действий партнеров по коммуникации в этом диалоге в терминах речевых актов (Ра)[1] и речевых поступков (Рп) в приведенной ниже таблице.
Интерпретация речевых действий коммуникантов
№ | К. | Ра | Рп |
1 | А. | Рогатив | Привлекает внимание Ю. к новой теме (Т) |
2 | Ю. | Четыре Рогатива | Выражает интерес через уточняющие вопросы к (Т) |
3 | А. | Директив | Просит о конфиденциальности |
4 | Ю. | Комиссив | Обещает конфиденциальность |
5 | А. | Репрезентатив+ Рогатив | Конфиденциально рассказывает о (Т) + спрашивает, уточняя |
6 | Ю. | Контактив | Отвечает подтверждением |
7 | А. | Репрезентативы | Продолжает рассказ о (Т) с оценкой элементов (Т) |
8 | Ю. | Экспрессив | Выражает удивление, оценивает элемент (Т) |
9 | А. | Репрезентативы | Соглашается с оценкой Ю. + продолжает рассказ о (Т) |
10 | Ю. | Рогатив | Выражает интерес через уточняющий вопрос к (Т) |
11 | А. | Репрезентатив | Отвечает, уточняя |
12 | Ю. | Вердиктив+Экспрессив | Оценивает (Т), осуждая |
13 | А. | Экспрессив-Вердиктив | Эмоционально соглашается с оценкой Ю. нестандартности (Т) |
14 | Ю. | Вердиктив | Осуждает инициатора ситуации (Т) |
15 | А. | Вердиктив+ Репрезентатив | Оценивает ситуацию (Т) + соглашается с мнением Ю. |
16 | Ю. | Контактив | Выражает полное согласие с оценкой А. |
Условные обозначения, принятые в таблице: № – номер реплики; К. – коммуникант; А., Ю. – имена коммуникантов; Т – предметно-ситуативное содержание темы; Ра – имя речевого акта; Рп – коммуникативный смысл речевого поступка.
Как видно, речевой акт не дает представления о социально-коммуникативном содержании конкретного речевого действия, о его направленности адресату, о связи речевых действий в интеракции и более широком коммуникативном контексте, о том, что является объектом речевого действия (всё содержание предыдущей реплики, его элемент или само речевое действие партнера коммуникации). Интерпретация речевых действий в терминах речевых поступков более конкретна, в ней абстрактный речевой акт приобретает ситуативно и контекстно обусловленный коммуникативный смысл, мотивированность и адресованность. Речевой поступок подразумевает выбор говорящим конкретного коммуникативного средства для реализации своей интенции (выразить интерес к рассказу через оценку; стимулировать последующие речевые действия уточняющим вопросом и т. п.).
Обсудим статус неконтролируемых речевых проявлений в дискурсе (междометия, эмоционально-аффективные и спонтанные оценочные реакции). Вопрос состоит в том, можно ли интерпретировать их как речевой поступок. исключает подобные речевые проявления из сферы речевой деятельности и считает, что “<…> спонтанные моменты межличностного взаимодействия составляют ситуации псевдо - и квазиобщения, для которых эффект взаимопонимания не является обязательным” [Дридзе 1984: 43]. Мы считаем, что неконтролируемые реакции являются органичным компонентом речевого поведения и на этом основании входят в дискурс. Мы уже отмечали, что при описании речевого поведения спонтанные моменты межличностного взаимодействия должны быть учтены (так, в нашем примере экспрессивы 12 и 13 носят реактивно-аффективный спонтанный характер, но они коммуникативно мотивированы и поэтому могут быть описаны как речевой поступок). Кроме того, “<…> теория речевых актов пренебрегает «актами», связанными с организационными аспектами языкового общения, в частности, минимальными репликами адресата, не прерывающими говорящего, однако выполняющими множество локальных задач, не сводимых лишь к подтверждению” [Макаров 1998: 79]. Ритуальные этикетные и контактные действия (речевые поддержки, придержки, реакции согласия и заинтересованности, междометные реплики подтверждения контакта) также являются социально и психологически мотивированными речевыми поступками. Каждый речевой поступок перформативен в широком смысле: он предполагает выраженность “я” говорящего и его отношения к партнеру по общению.
Сопоставление практических и коммуникативных целей речевого поведения (см. об этом: [Городецкий 1990]) дает возможность исследовать принципиальную двуплановость речевого поступка, его обращенность к практической и к коммуникативной деятельности человека, соотношение прагматического и коммуникативного смысла речевого поступка. Именно это соотношение определяет способ коммуникации как прямой или непрямой (косвенный). Прагматический смысл Рп соотносится с практической целью коммуниканта, а коммуникативный смысл — с коммуникативным намерением, интенцией Рп.
В живом диалогическом общении регулярно наблюдается рассогласование прагматического смысла и выражающей его коммуникативной интенции. Один прагматический смысл (например, отвлечь адресата от нежелательных эмоций) может быть выражен посредством нескольких коммуникативных смыслов (утешение, шутка, комплимент, анекдот, предложение новой темы и т. п.), воплощенных различными речевыми способами. Однако в данной ситуации прагматический смысл всех этих речевых поступков будет инвариантен, а коммуникативный смысл — речевая интенция, коммуникативное намерение — будет варьироваться, равно как и способы языкового выражения последнего. Речевые поступки, способные прямо или опосредованно выражать один прагматический смысл, формируют функционально-прагматическую парадигму.
В основе описания функционально-прагматической парадигмы речевых поступков лежит идеографический принцип, задаваемый естественной последовательностью речедеятельностных операций при совершении говорящим речевого поступка: проблемная коммуникативная ситуация (ориентировка) — инвариантный прагматический смысл (практическая цель) — выражающие его коммуникативные интенции (коммуникативная цель) — языковой способ выражения коммуникативной интенции (отбор языковых средств, их аранжировка, языковая “упаковка”). При этом прагматический смысл может манифестироваться косвенно, через коммуникативную интенцию, не специализированную для его передачи. Именно такие способы выражения прагматического смысла, с нашей точки зрения, формируют пространство непрямой коммуникации.
Продемонстрируем функционально-прагматическую парадигму речевых поступков, возникающую в условиях определенности контекста. Коммуникант совершает речевой поступок, когда требуется разрешение некоторой проблемной прагматической ситуации коммуникативными средствами, совершая речевые действия. Одной из типичных прагматических ситуаций является ситуация “Х желает каузировать некоторое действие Y-а”. В случае успеха коммуникации результирующая ситуация предполагает перлокутивный эффект: “Y совершает каузируемое Х-ом действие”, в случае отказа — “Y не совершает каузируемое Х-ом действие”. Перлокутивный эффект мы выносим за рамки данного описания. Прагматический смысл предполагаемого Х-ом речевого поступка формулируется как “побуждение Y-а к действию”, т. е. соответствует в нашей типологии классу директивов. В качестве конкретного примера возьмем ситуацию “приглашение к столу”. Данный прагматический смысл может быть выражен в описываемой ситуации посредством различных коммуникативных интенций: приказ, просьба, приглашение, предложение, совет, намек, констатация и др.
Рассмотрим возможные речевые поступки коммуниканта Х. Прямой формой выражения этой интенции служат директивные речевые поступки, жестко программирующие перлокутивный эффект (императивы): угроза (Ешь, а то…), приказ (Иди обедать; Иди кушать, Быстро давай за стол) и нежесткие директивы, предполагающие возможность отказа: просьба (Садись, пожалуйста, обедать), предложение (Давай пообедаем), приглашение (Прошу к столу; Пожалуйте за стол). Косвенным способом выражения описываемого прагматического смысла могут служить такие речевые поступки, как констатация (Обед готов, Пора обедать, Стол накрыт, Всё на столе, Кушать подано), разрешение (Можно обедать), совет (Лучше бы ты пообедал сейчас), выражение мнения (Думаю, пора обедать), вопрос (Идёте обедать? Не пора ли за стол?) и т. п. В данной ситуации высказывание Разрешите (позвольте) пригласить вас к столу будет адекватно интерпретироваться не как испрашивание разрешения (*Разрешаю), а как вежливое приглашение: Спасибо, с удовольствием — Благодарю, я уже обедал. В описываемом прагматическом контексте реплика-высказывание Не хочешь ли пообедать? квалифицируется не как вопрос (рогатив в теории речевых актов), а как Рп — предложение совершить некоторое действие, выраженный косвенно в форме вопроса.
Речевые поступки, способные выражать один прагматический смысл, образуют функционально-прагматическую парадигму и могут считаться в данной ситуации коммуникативными вариантами речевого поведения. рассматривает вариативность “как возможность выбора, с разной степенью строгости заданного или относительно свободного” [Шведова 1983: 239]. В ситуациях общения происходит выбор одного из возможных вариантов коммуникативного поведения как наиболее уместного, соответствующего замыслу говорящего и с наибольшей степенью эффективности реализующего прагматическую задачу. Выбор уместного в данной коммуникативной ситуации речевого поступка определяется коммуникативными пресуппозициями (установками) говорящего, возникающими в результате учета статусно-ролевых характеристик адресата, степени близости отношений, симметричности или асимметричности коммуникативного модуса, обязательности или желательности перлокутивного эффекта и др. -Трипп отмечала, что “в любом речевом коллективе каждый говорящий обычно владеет набором речевых альтернатив, реализуемых им в зависимости от социальной ситуации” [Ervin-Tripp 1973: 245]. В данном случае мы имеем дело с прагматически мотивированной вариативностью, которая опирается на субъективную задачу сообщения. Можно предположить, что подобные описанной функционально-коммуникативные парадигмы, организованные различными доминирующими прагматическими смыслами (выражение сочувствия, выражение восхищения, выражение одобрения и др.), являются одной из форм организации прагматикона или коммуникативной компетенции носителя языка.
С целью системного описания НК такая функциональная парадигма может быть проинтерпретирована в терминах теории поля. В основе выделения центра и периферии функционально-прагматического поля лежит принцип прямого соответствия, совпадения (симметрии) прагматического и коммуникативного смысла Рп. Центр поля формируется речевыми поступками с интенциями, наиболее адекватно (прямо) выражающими прагматический смысл, задаваемый прагматическим контекстом и проблемной ситуацией. Центр функционально-прагматического поля выявляется по критериям эксплицитности выражения прагматического смысла, типичности способа его языковой манифестации, стилистической и прагматической нейтральности Рп (ср.: угроза/приказ/просьба). В описываемой ситуации прагматическая нейтральность зависит от степени императивности, заключенной в Рп: просьба более прагматически нейтральна, чем угроза или приказ, поскольку оставляет адресату возможность выбора (согласие/отказ), предполагает нестрогую обязательность перлокутивного эффекта и характеризуется меньшим вмешательством говорящего в личностную сферу адресата.
Речевые поступки, формирующие в данном поле ближнюю и дальнюю периферию, характеризуются убыванием степени императивности, наличием дополнительных коммуникативных интенций (совет, вопрос, разрешение и др.), возрастанием косвенности, неоднозначности интерпретации. Ближняя периферия формируется Рп с интенциями, регулярно, но косвенно выражающими данный прагматический смысл (приглашение, просьба, констатация). Дальняя периферия — Рп с коммуникативными смыслами, не соответствующими прагматическому смыслу, часто нерегулярными, иногда уникальными (намек, совет, вопрос, разрешение).
Критерием функционально-прагматической эквивалентности речевых поступков является распознавание адресатом в Рп с косвенной интенцией приписываемого ему адресантом прагматического смысла, т. е. ситуативно адекватная интерпретация. Следующий фрагмент полилога актуальной коммуникации демонстрирует побудительные импликации констативных высказываний в описываемом типе ситуаций.
Ситуативный контекст: А. (жена Б. и мать В., 39 лет) на кухне накрывает стол. Б. (муж А., 39 лет.) и В. (сын А. и Б., 16 лет.) в другой комнате увлечены компьютерными играми.
А. – (ГРОМКО, ЧТОБЫ УСЛЫШАЛИ Б. И В.) Алё-о! Всё на столе/ всё остывает! Вы как хотите/ а мы с Герасимом начинаем// (СОБАКЕ) Да/ мой хороший? Вот он уже и сел за стол//
Б. – (ГРОМКО, ОБРАЩАЯСЬ К А.) Идем-идём// (СЫНУ) Давай/ сохраняй скорей//
В. – (ГРОМКО) Мам/ ну сейчас/ мы быстро// (ОТЦУ) Я сам//
А. – (СОБАКЕ) Тебя не проведёшь/ (ЛАСКОВО) скотина ты ненасытная/ поди на балкон// (РТ)
В данном фрагменте каузация действия Б. и В. достигается последовательностью трех неимперативных речевых поступков А. с побудительным прагматическим смыслом: 1) констатация (Всё на столе); 2) констатация (…всё остывает); 3) предупреждение (Вы как хотите/ а мы с Герасимом начинаем). Несмотря на имплицитность побуждения, обоими адресатами прагматический смысл декодируется адекватно, о чем свидетельствуют ответные реплики (Идём-идём; Мам/ ну сейчас/ мы быстро).
Таким образом, прагматический смысл Рп в проблемной коммуникативной ситуации является доминантой коммуникативно-прагматического поля речевых поступков или функциональным инвариантом парадигмы “прагматических синонимов” — возможных коммуникативных интенций и языковых способов их выражения. Можно констатировать, что, совершая речевой поступок, коммуникант проходит три этапа его формирования: прагматический смысл (экстракоммуникативная мотивация речевого поступка) — коммуникативный смысл (формирование адекватной коммуникативной интенции) — способ речевого и языкового оформления последнего. Тогда косвенным (непрямым) речевым поступком можно считать такой Рп, коммуникативный смысл которого не совпадает с прагматическим, но функционально заменяет и адекватно замыслу коммуниканта выражает последний.
Описание соотношения прагматического и коммуникативного смысла Рп в виде полевой структуры позволяет, как нам кажется, определить место НК в речевой системности через свойства дискретной единицы речевого поведения.
ЛИТЕРАТУРА
Говорящий и слушающий: Варианты речевого поведения. М., 1993.
Речевые действия и речевые произведения // Логический анализ языка: Язык речевых действий. М., 1994.
Непрямая коммуникация и ее жанры. Саратов, 2000.
Текстовая деятельность в структуре социальной коммуникации: Проблемы семиосоциопсихологии. М., 1984.
Речевая деятельность и речевое поведение в обучении иностранному языку // Речевое поведение и речевая деятельность студентов на иностранном языке: Сб. науч. тр. МГПИИЯ им. М. Тореза. Вып. 242. М., 1984.
Интерпретативный анализ дискурса в малой группе. Тверь, 1998.
Коммуникативно-прагматические аспекты единиц общения. М., 1998.
К понятию вариативности в языке (на примере лексического множества) // Изв. АН СССР. Сер. лит и яз. 1983. Т. 42. № 3.
Ervin-Tripp S. Language Acquisition and Communicative Choice. Stanford: Stanford Univ. Press, 1973.
Searle J. R. Classification of Illocutionary Acts // Language in Society. 1976. V. 5, № 1.
[1] Классы речевых актов даны с опорой на классификацию Дж. Серля [Searle 1976]; рогативы и контактивы выделяются в соответствии с классификацией Н. И Формановской [1998: 156].
