Герой русской фэнтези 1990-х гг.: модусы художественной реализации (стр. 5 )

В § 1 «Герой-воин: национальное и общечеловеческое содержание» интерес авторов к данному модусу обосновывается художественным поиском Героя с выраженными моральными принципами, отсутствующего в современности. Это обусловило закрепление меча в качестве атрибута героя-воина, символа нравственных качеств и благородной борьбы, характерной для прежних периодов развития человечества, противопоставленной современной войне денег, амбиций и техники.

Благодатным культурным материалом для раскрытия героя-воина как модуса Героя русской фэнтези 1990-х гг. является древнеславянская эпоха. Интерес к ней стимулировал обособление славянской фэнтези, выразительным примером которой служит роман М. Семеновой «Волкодав» (1992-1995).

Враждебный мир навязывает герою функцию воина, предоставляя свободу только в ее рамках. Мотив вынужденного пути задается предваряющим роман стихотворением-аллегорией, где воинственный волк сравнивается с домашним псом, передавая трагедию человека, несущего отторгаемую его природой функцию. Волкодав противопоставляется воину-индивидуалисту Конану наличием внутреннего конфликта.

Несмотря на то, что воин в романе М. Семеновой является модусом Героя фэнтези, он не стремится преодолеть границы дома (как вершитель, например). Утрата дома приравнивается Волкодавом к крушению мира, т. к. для него это целая вселенная с ее сложной организацией и законами. Стремление иметь и защищать дом вследствие отсутствия последнего трансформируется в желание защитить весь мир, каждого человека. Дом, сложенный из живого дерева, символизирующего естественность места обитания человека, противопоставлен в романе каменному замку Людоеда. Обнаруживается тенденция к негативному изображению в фэнтези крепостей и подобных сооружений, передающих суть антиподов Героя, служащих Злу. Степень удаленности жилья от цивилизации прямо пропорциональна в романе нравственности человека, поэтому венны (племя Волкодава) живут в глухом лесу.

Понятие свободы, актуализируемое в связи с образом освобожденного раба, включает доверие к людям как свободу, отнимаемую жизненным опытом воина. Восстановление ее оказывается возможным благодаря наличию собственной морали героя. Показывая нравственное проявление личности как естественное, автор последовательно убеждает, что сила героя – не столько в профессионализме воина, сколько в нравственности, которая и делает его победителем. Но позиция защитника при всей ее нравственности не является конечным пунктом развития Волкодава. Рефлексия героя о способах влияния на человека заявляет перспективу гуманистического развития характера. Автор показывает, что языческое мировоззрение не стоит в оппозиции по отношению к гуманизму. Новый герой, ставший оригинальной художественной интерпретацией стандартного фэнтезийного модуса, открыл дополнительные возможности для осмысления общечеловеческих ценностей: семьи, долга, свободы.

В дилогии «Волчья хватка» (1999, 2004-2006) С. Алексеев обращается к воину как модусу Героя фэнтези для художественного исследования проблемы национального самосознания в ее взаимосвязи с вопросами экологии, глобализации культуры и нравственной проблематикой.

Воин Ражный предстает в системе национальных, общинно-родовых и пространственно-географических факторов. Как и у М. Семеновой, герой-воин у С. Алексеева напрямую связан с домом (символом преемственности поколений, противоположенным суетливому миру), что не характерно для трактовки данного модуса западными авторами. В романе С. Алексеева образы дома, природы и родины в их взаимосвязи заново открывают читателю первоисточники нравственности, показывая пути обретения душевного равновесия. Одна из причин углубления естественных возможностей человека – верность месту и традициям. Борьба воина Ражного заключается прежде всего в отстаивании своей личности, независимости от меняющегося мира. Достигаемые в отшельничестве внутренняя свобода и индивидуальное миропонимание противопоставлены массовому мышлению. Автор четко разделяет формы индивидуализма: ограниченного, замкнутого на себе эгоизма и ценного умения мыслить самостоятельно. Взаимоотношения Ражного с обывателями выявляют самобытность его мышления, позволяя сделать вывод о психологическом контрасте как важном принципе изображения героя.

Для оригинального мышления Ражного характерно единство природного и нравственного начал. Это органичное единство показано и на примере волка: приручение, одомашнивание дикого зверя видится писателю искривлением природной сущности, уродством. Подобная мысль сопутствует изображению людей, рабски принадлежащих цивилизации: в их отказе от своего природного начала заметно нарушение естественного нравственного баланса, порождающее чувство неудовлетворенности. С помощью мистических образов (оборотничества) обывательские мировоззренческие константы разоблачаются как поверхностные заблуждения, последний пункт человеческого отрыва от своей сущности. Обостренное чувство включенности в жизнь и ответственность за мир выражаются на бытовом и бытийном уровне сознания Ражного, дают ему психологическую проницательность и укрепляет в нем генетически заложенное желание защищать мир.

У С. Алексеева воин помещен в условия современного мира, где идет война по превращению человека в массового потребителя – неявная, проникающая, требующая иной ответной тактики, чем физическое противостояние. В условиях всеобщей индивидуализации и постгуманизма его альтруизм выступает утрачиваемой ценностью. С функциональной точки зрения герой является не просто защитником, но и своеобразным «спасителем», в котором остро нуждается современный мир.

Национальные черты героя-воина представлены в романе в их пространственно-географической обусловленности. Образ непроходимого вечного леса подчеркивает самобытность неосвоенного пространства России, укрытого от всепроникающего прогресса. Прием психологического параллелизма обнаруживает сходство независимого характера пространства и сохранившегося вопреки насаждаемым образцам национального духа. Характерные для фэнтези антицивилизационные настроения переходят у С. Алексеева в антиглобализационный пафос и реализуются в изображении воина, отстаивающего национальную самобытность. Ражный, носитель внутренней свободы и уникального миропонимания, противопоставляется человеку вероятного будущего, «гражданину мира» Каймаку, «свободному» лишь в рамках американской идеологии. Процесс глобализации представляется Ражному неестественным, требующим мобилизации на государственном и индивидуальном уровне. Развитие человека видится ему не в принятии «рациональных зерен» чужих идеологий, а в углублении сформированного национального мышления, защите культурной свободы, духовного ресурса. Позиция героя-воина выражает авторское отношение к проблеме.

Воин М. Семеновой и С. Алексеева явился результатом значительного переосмысления известного модуса Героя фэнтези. Его оригинальная интерпретация направляет сознание читателя в патриотическое русло, воплощая авторский вариант национальной идеи, поиском которой было озабочено российское общество 1990-х. Традиционная цель воителя – защищать – усложняется в отечественной фэнтези тем, что «сильный» выступает заступником не только слабого, но и личной индивидуальности, и национальной самобытности. Воин в исследуемых романах ведет не столько физическую, сколько духовную борьбу, отстаивая ценности гуманизма, пытаясь найти механизмы сдерживания вышедших из-под контроля человека процессов отчуждения и дегуманизации, а также способы спасения человечества от последствий прогресса.

В § 2 «Герой-хранитель и проблема утраты духовных ценностей» рассматривается содержательное развитие данного модуса Героя в русской фэнтези 1990-х гг.

Герой романа А. Белянина «Моя жена – ведьма» выступает в качестве не только творца, но и хранителя, что является свидетельством нелинейного развития характера. Появление хранителя в качестве модуса Героя русской фэнтези стало естественной реакцией на рубежную угрозу морального вырождения. Соблазняющий поэта Гнедина демон символизирует Зло, которое несут в себе исторические перемены: духовное оскудение. В ситуации всепроникающей нестабильности переломного времени художник, талант становится в романе А. Белянина хранителем истинных ценностей для следующих поколений, гарантом выбора обществом духовного, эволютивного пути развития.

В русской фэнтези есть и другие воплощения данного модуса. В романе «Стоящий у солнца» С. Алексеева мысль о необходимости сохранения духовных ценностей и тайн древности, воплощенная в целеполагании Русинова, позволяет рассматривать его как хранителя. Абсолютная предназначенность героя к роли хранителя утверждается его нравственными убеждениями и историчностью мышления, обнаруживающими требуемый потенциал еще до посвящения: интуитивно, на своем уровне (на рабочем месте) он препятствует потребительски ориентированной официальной системе поиска богатств древности.

Хранителей выделяет в романе наличие общих устремлений: их деятельность освящена высокой целью сохранения истинных ценностей и спасения незрелого человечества от соблазна. Достижение цели простирается далеко за пределы их жизни, свидетельствуя о способности мыслить перспективно и ретроспективно. Хранитель живет в целостном мире, открывает прекрасное бытие в его неосязаемых взаимосвязях. Ему присущи восприятие мироздания в причинно-следственных связях, ощущение равновесия и чувство отеческой заботы по отношению к человечеству, находящемуся в поре безответственного отрочества, не доросшему до зрелого исторического мышления.

Мировоззренческие константы хранителя напрямую отсылают к фундаментальным тезисам эзотеризма: критика ценностей обыденной жизни и культуры; вера в существование иной, подлинной реальности; убеждение, что человек способен при жизни интегрироваться в эту реальность – при условии трансформации своей личности, интенсивной духовной работы…; признание соотнесенности микро - и макрокосма…[21]. В интерпретации отечественной фэнтези хранителя как модуса Героя заложена эзотерическая идея единства, целостности мира и знания о нем, благодаря которому преодолевается разрыв связей – между поколениями, человеком и природой, индивидуальным и общественным сознанием и т. д.