Политические процессы и общественные организации на Дону, Кубани и Ставрополье в первой половине 20-х гг (стр. 4 )

В этой связи выявлялся социальный состав партийных и общественных организаций и политический уровень партийного и профсоюзного актива. Автор отмечает преобладание крестьянства в составе парторганизаций, особенности социальной психологии рядовых партийцев на местах в начале 20-х годов, проявившиеся в низкой социальной мобильности, персонификации центральной власти, восприятии нэпа через призму социальных аномалий. Партийно-профсоюзный актив опирался на массовое сознание. Особенностью массовой провинциальной психологии было то, что социальное проявление несогласия не имело характера индивидуального политического участия, а выливалось в массовую стихию. В период нэпа происходила трансформация общественного сознания. Его состояние определялось ростом маргинальных слоев. Около 700 тыс. человек переселилось в край в 1921-1926 гг. В источниках 20-х годов отмечался рост, почти в 2 раза по сравнению с 1923 г., безработицы к 1 января 1924 г. – 70 000 человек. Фактор «омоложения» партийных организаций края усиливал действие фактора «человеческой деструктивности».

Для партийно-профсоюзных руководителей-практиков был характерен низкий уровень общей и политической культуры. По результатам проверки политических знаний коммунистов, проведенной Юго-Восточным бюро ЦК РКП(б) в конце 1923 г., в русских областях и губерниях политически неграмотных оказалось 42 %, малограмотных – 36,02 %, удовлетворительно грамотных – 19,02 % и только 3,06 % марксистско-образованных. Количество руководящих работников в профдвижении края с низшим образованием увеличилось с 10% до 40%. Эти цифры свидетельствуют о тенденции замены представителей интеллигенции выходцами из пролетарских кругов, многие из которых отличались малограмотностью. Аналогичную тенденцию отражает и сравнительный анализ качественного состава профсоюзных съездов и партийных конференций на местах. Воздействие на массовое сознание осуществлялось посредством укрепления партдисциплины, создания марксистских клубов, подчинения краевой печати и издательств партийному контролю, формирования системы политобразования из 4-х звеньев и других аналогичных мер.

Организация политической жизни в регионе и возникновение зачатков гражданского общества рассматривается с учетом возможностей общественных организаций – профсоюзов и рабочей кооперации, в известной степени, играть роль демократической оппозиции большевистскому режиму. Именно в них меньшевики и эсеры сохраняли в начале 20-х гг. весьма прочные позиции в крае. Непролетарские союзы на Юго-Востоке составляли 54 %. Еще более прочные позиции имели меньшевики в кооперации. Согласно документальным данным, в мае 1924 г. в кооперации работало «только 7 % коммунистов».

Анализ «кронштадтских настроений» на местах свидетельствует о том, что электорат оппозиции в крае был значительным. Высокими были шансы меньшевиков на выборах в районные Советы по Ростовскому, Морозовскому, Верхне-Донскому, Донецкому округам. Сильным было их влияние на ряде предприятий: «Кубаноле», судостроительном и цементном заводах в Новороссийске, заводе «Аксай» и Донской табачной фабрике. Однако, идеологическая нетерпимость большевиков проявилась в применении ими мер, исключавших оппозицию из политического процесса. 24 ноября 1920 г. появилось «Положение о фракциях РКП(б) при Облотделениях и окружных отделениях профсоюзов, фабзавкомах и месткомах. «Одновременно с этим Донком РКП(б) издал Циркулярное письмо, предписывающее всем членам и кандидатам в члены РКП» в порядке партийной дисциплины вступить в ряды соответствующих профсоюзов». Было разработано аналогичное «Положение о партийных фракциях в кооперативных организациях». При окрпарткомах с апреля 1922 г. действовали кооперативные совещания, которые не имели своего аппарата и обслуживались аппаратом парторганизаций. Однако, процесс политизации профсоюзного и кооперативного движения принял в крае затяжной характер.

На развитие общественной самоорганизации в начале 20-х годов пыталась оказать влияние интеллигенция, главным образом, вузовская, креативный потенциал которой в крае был значительным. Автором выделены следующие направления и формы ее участия в политических процессах: создание научных обществ; участие в проходивших обсуждениях дискуссионных проблем начала 20-х годов ("публичные лекции", статьи на страницах периодики); использование содержания учебных курсов; работа в непроизводственных профсоюзах; создание благотворительных обществ (помощи школе, детям и др.).

Однако, как субъекты политического процесса демократическая оппозиция и интеллигенция не прошли школы легитимного политического участия, а следовательно в большинстве своем, не имели позитивной программы общественных трансформаций, ориентировались в первую очередь на отрицание существующей системы.

Во второй главе – «Профсоюзы края и их роль как общественных организаций в первой половине 20-х годов», состоящей из двух параграфов, рассматривается другой элемент политического пространства провинции – социальные качества политики: организация общественного самоуправления. Общественными организациями, призванными развивать начала самоорганизации, защищать интересы своих членов и сохранить характер своей деятельности, в начале 20-х годов в крае стали профсоюзы. В данный период наиболее злободневными являлись проблема удержания власти и задача восстановления народного хозяйства. Поэтому развитие политических процессов корректировалось с учетом, хотя бы в какой-то степени, общественного резонанса их протекания. В этой связи вопрос о роли профсоюзов как массовых общественных организаций становился предметом не только сиюминутного политического интереса, но и диагностико-структурного анализа: задействования потенциала профсоюзов в реализации стратегического направления. Не случайно в дискуссию оказались втянутыми все первые лица государства. Отсюда содержанием первого параграфа является «Дискуссия о профсоюзах и ее резонанс в регионе».

Этап организационного развития и становления профдвижения на Юго-Востоке в условиях перехода от войны к миру был кратковременным и охватывал май – декабрь 1920 г. Процесс «большевизации» состава профсоюзов в рамки данного года не уложился. Только с 25 мая 1920 г. после приезда Уполномоченного ВЦСПС и создания Кавбюро ВЦСПС Юго-Восток «начал входить в орбиту влияния центра». Губернские и областные съезды профсоюзов (их с августа по ноябрь 1920 г. прошло около 15) подвели итоги организационной и тарифной работы на местах, создали союзные и межсоюзные объединения губернского (областного) масштаба. В ноябре 1920 г. Кавбюро ВЦСПС переместилось в Ростов. Характерным было активное влияние местных профорганизаций на деятельность хозяйственных и государственных органов, оживление работы экономотделов. Важно подчеркнуть, что на Юго-Востоке хозяйственные органы строились, когда профсоюзы еще «не приняли общей программы союзной работы». Это во многом способствовало более длительному в сравнении с центром сохранению независимости в деятельности профсоюзов и обеспечивало их активную роль в решении хозяйственных вопросов. Выделяя особенности развития профессионального движения в крае, нельзя не отметить кратковременность общественного, советского и профессионального стажа у профработников. У 46,74% работников он составлял год и меньше. Преобладающий контингент ответственных профессиональных работников находился в возрасте 30 – 39 лет. 79% из них имели «низшее» образование.

Дискуссия о профсоюзах в 1920 – 1921 гг. отличалась в крае особой остротой. Характер дискуссионных обсуждений на местах имел свои особенности. Наряду с низким уровнем общей и политической культуры выявилась «плохая осведомленность» о тех решениях, которые принимали руководящие партийные органы в центре. Отсюда профсоюзы использовали дискуссию как постановку вопросов о конкретных экономических и социальных мерах, интуитивно пытаясь противопоставить политиканству большевиков решение практических вопросов, среди которых борьба с бюрократизмом ставилась на одно из центральных мест. Автор выделил три уровня осмысления вопросов о месте и роли профсоюзов: I уровень «обсуждения» отмечался в комячейках и местечковых секретариатах, которые по существу не участвовали в дискуссиях; II уровень был связан с проведением общих городских собраний, на которых обсуждались, как правило, две платформы(платформа «десяти» и ). «Большинство» голосов обеспечивалось харизмой вождя. III уровень был характерен для краевых центров: обсуждение на съездах, конференциях, в периодической печати. Региональные функционеры солировали в дискуссиях, формально пытаясь «разобраться» в платформах, чтобы выразить свою поддержку «партии власти». Анализ содержательной стороны дискуссии о профсоюзах позволил выявить инвариантное ядро концепции меньшевиков, которые выступали за эволюционное развитие страны на основе «демократического социализма». Меньшевики выходили за рамки тактических разногласий с большевиками в вопросах профдвижения на уровень концептуальных. На III Всероссийском съезде профессиональных союзов (6 – 13 апреля 1920г.) в последний раз в открытом виде столкнулись две позиции в профессиональном движении. В переходный период сохранялся наемный труд (наниматели – артель, государство), следовательно, сохранялась основная задача союзов – «защита интересов наемного труда».

Как показывает анализ, социальное предназначение профсоюзов – обеспечение защиты интересов объединяемых ими членов – сохранялось в начале 20-х годов. Приоритет социально-экономических задач, а также выполнение защитных функций, независимость от власти и партии являлись характерными признаками деятельности профсоюзов Кубани, Ставрополья и Дона. Профсоюзы пытались сохранить самостоятельность в начале 20-х годов, развивая такие начала самоуправления, как: самоорганизующая активность, внутренняя целесообразность, оптимальная надежность. Конфликты между членами профсоюзов и администрацией предприятий разрешались не только путем забастовок, но и с помощью конфликтных комиссий, примирительных камер, третейских судов. Из трех функций профсоюзов: экономической, политической и «общественной», органической была первая - экономическая: добиваться повышения (хотя бы не снижения) оплаты труда, улучшения условий работы, сохранения (либо расширения) занятости. Политика имманентно лежала вне сферы деятельности профсоюзов как организаций работников наемного труда. Профсоюзы участвовали в подборе администрации предприятий, тем самым реализуя функции защиты интересов своих членов и ослабляя бюрократические тенденции.