Культурологический подход к проблеме изучения этногенеза кыргызов (стр. 4 )

Следовательно, музыкальный пласт культуры – самый древ­ний, консервативный, трудно или вовсе не поддающийся инокультурному воздействию и влиянию. Это одно из са­мых устойчивых и монолитных звеньев в общей системе художественных ценностей.[10] Музыка многих народов мира фор­мировалась и кристаллизовывалась в специфических, дан­ных лишь только этому народу, условиях.

В третьей главе "О кыргызской музыке и ее характерных особенностях" приведена общая характеристика стилистических основ кыргызской музыки: эпичность, программность, синкретизм. В ней дается пояснение особенностей художественного мировоззрения кыргызов, связанных с условиями бытования и проявляющихся в таких понятиях как конкретность, предметность, изобразительность.

В главе также ставится проблема родства музыкальных культур, однотипности музыкальных систем народов, относящихся к разным языковым семьям, а именно, родство кыргызского и русского (славянского) мелосов.

В параграфе "Эпичность и программность – основа кыргызской музыки" раскрываются причины и истоки эпического мировоззрения кыргызского народа. Почтительное отношение к изреченному Слову, мифологичность и синкретизм сознания свидетельствуют о художественном мировосприятии, складывавшемся тысячелетиями.

Помимо эпичности, одной из стилевых особенностей кыргызской музыки является программность – отсюда ее изобразительность, конкретность, зрелищность. Жанр инструментальной музыки кыргызов тесно слился с условиями жизни и особенностями общественного уклада народа. Его неповторимый духовный облик воплотился в декоративно-прикладном искусстве. Уравновешенность декора, четкость силуэта, звучность колорита, мягкость контуров рисунка – все связано с жизнью, окружающей действительностью. Архаичная эстетика художественного мышления кыргызского народа воплотилась в свойственной ей лаконичности, пластике, ритмике национального орнамента (излюбленный роговой мотив, геометрический узор, симметричность рисунка).

В данном параграфе приведены параллели с другими народами, имеющими древнее происхождение: норвежцы, исландцы, древние греки, древние индийцы. Это "парадоксальное" родство подтверждается наличием у них богатого эпического наследия (у кыргызов "Манас"; у древних индийцев "Махабхарата", "Рамаяна"; у древних греков "Илиада", "Одиссея"; у исландцев – исландские саги "Младшая Эдда", "Старшая Эдда"; у древних германцев "Песнь о нибелунгах", "Песнь об Энцеле"); "акынских" традиций (акыны, аэды, рапсоды, скальды и др.); идентичностью музыкальных систем (диатонический склад мелодии, архаические лады, нерегулярная метрика); общностью построения национальных орнаментов (четкость рисунка, роговой мотив, "вложенный орнамент", яркие природные цвета).

Таким образом, искусство кыргызов эпично по своей сути и уходит корнями в глубокую древность. Стилевые особенности кыргызской народной музыки произросли из недр культурно-исторического прошлого кыргызов, относящихся к наиболее глубинным и архаическим пластам времени (Афанасьевско-Андроновский период).

В параграфе "Общность кыргызского и славянского мелосов как единство их генетических истоков" поднимается проблема родства музыкальных культур, однотипности музыкальных систем народов, относящихся к разным языковым семьям, а именно, родство кыргызского и русского (славянского) мелосов. Приведено краткое описание используемых в кыргызской музыке натуральных ладов.

На протяжении многих веков кыргызская культура, фольклор, традиции и т. д. существовали по соседству с другими культурами, во многом противоположными по своему складу мышления, особенностям и структуре духовности. В консервации культур­ных традиций кыргызов, их художественного мышления не последнюю роль играло естественно-природное положение этноса (закрытость горами Саяно-Алтая и Тянь-Шаня). Возможно и отсюда эта «непохожесть» и отличительная особенность кыргызской музыки, даже в ряду родственных по языку культур.

Что касается влияния русской музыки на кыргызскую, то также за столь краткий исторический период, оно вряд ли могло изменить облик кыргызского мелоса – ведь регулярные тесные связи с русским народом кыргызы установили не более чем 150 лет назад (60-70-е гг. XIX в.). Появившиеся музыкальные образцы (наигрыши и напевы в "русском стиле" – "орусча") иллюстрировали результаты кратковременного контакта русского мелоса с кыргызским.

Общеизвестны «заповедные зоны» кыргызского фольклора, это горные регионы Кетмень-Тюбе, Тянь-Шаня, Ат-Башинская долина, Алайская долина и др., где представители русской нации до Октябрьской революции практически не встречались. Причину неоспоримого родства русского и кыргызского мелосов надо искать в другом месте. Родство это затрагивает основу основ их мелосов, т. е. саму систему древнекыргызского и древнеславянского музыкального истока, а именно: и кыргызская, и русская музыка – диатонична, опирается на семиступенный натуральный звукоряд.

Кыргызская народная музыка различных жанров (песни, инструментальные наигрыши и т. д.) основана на, так называемых, натуральных ладах[11] – миксоли­дийский, лидийский, ионийский (натуральный мажор), дорий­ский, фригийский и эолийский (натуральный минор).

Симфоническое произведение Д. Шостаковича "Увертюра на русские и киргизские народные темы" (соч. 115) – гениальный отклик выдаю­щегося советского композитора на тему родства кыргызской и рус­ской музыки. В основе "Киргизской увертюры" кыргызские народные песни "Шырылдан" и "Оп майда" из сборника В. Виноградова "100 киргизских песен и наигрышей", а также мелодии русских народныхй песен.[12]

Это выдающееся симфоническое произведение было гениальной «догадкой» великого мастера, ощутившего всю непо­хожесть кыргызской музыки на музыку Центрально-азиатских стран.

Простые, незатейливые, но древние кыргызские попевки глубоко проникли в сердце великого композитора. В результате на свет появилось произведение, воплотившее в себе идею общности истоков русского и кыргызского мелосов, общности музыкального мышления этих двух народов. «Киргизская увертюра» в своем зашифрованном музыкальном тексте доказывает нашу идею о несомненном генетическом родстве кыргызского и славянского (русского) и шире – европейского мелосов.[13]

В заключении подводятся итоги диссертационного исследования. Проблема этногенеза любого народа – вопрос, требующий своего глубокого исследования со стороны многих отраслей наук. В диссертации предпринята попытка нового методологического подхода к проблеме этногенеза кыргызского народа. Выбор такого комплексно-системного подхода базируется на культурологическом изучении вопроса происхождения этноса и продиктован спецификой объекта исследования. В диссертационной работе обозначены контуры проблемы изучения этногенеза кыргызов через призму музыкального наследия народа. Культурологический подход к этногенезу в нашем исследовании основан на анализе ладовой музыкальной системы как своеобразного ключа к выявлению особых закономерностей в истоках этнических процессов, как-то: единых истоков кыргызов и ряда славянских народов.

Исследование таких древних феноменов культуры, как изустное народное творчество (эпические сказания, легенды, пословицы, поговорки и т. д.) и традиционное изобразительное искусство, имеющее место в любых ипостасях жизни народа – быту, жилище, предметах труда, одежды и т. д. (орнамент-курак, символическая знаковая система, выраженная в петроглифах, и т. д.) могли бы в перспективе служить также культурологической основой в анализе этногенеза кыргызов, дополняя и обогащая вышеприведенные выводы данной диссертации. По итогам работы даются следующие выводы:

1.  Кыргызы – древнейший народ в Центральной Азии. Это подтверждается прочностью музыкальной системы кыргызского мелоса (диатоника – семиступенный звукоряд), незыблемостью грамматически-лексической системы (явления сингармонизма и агглютинативность кыргызского языка);

2.  Кыргызская музыка однозначно выросла не из бесполутоновой китайской пентатоники. Ко времени переселения динлинских племен с Запада на Восток (нач. н. э.), музыка древних кыргызов уже имела свои корневые признаки: диатоническая основа музыки, построенная на соединении мажорных и минорных тетрахордов;

3.  Стилевые особенности кыргызской музыки относятся к наиболее глубинным и архаическим пластам времени (3 тыс.-2 тыс. лет до н. э.). Первоначальная миграция предков кыргызов с уже сложившейся музыкальной системой была сначала с Запада на Восток (Афанасьевско-Андроновский период), а потом, в послеташтыкское время, наоборот – с Востока на Запад;

4.  Уровень экономики и социально-общественной жизни древних (енисейских) кыргызов начала эры позволял иметь относительно развитую и самостоятельную музыкальную культуру;

5.  Музыкальная культура любого народа – самая архаичная и консервативная, плохо поддающаяся внешнему воздействию сфера художественного проявления;

6.  Родственные по языку народы не всегда имеют общую музыкальную систему и, наоборот, народы, имеющие единую музыкальную систему, не всегда относятся к одной языковой семье;

7.  Кыргызская музыка (чистая диатоника), не поддавшаяся ассимиляции, как со стороны пентатоники, так и хроматики, свидетельствует о глубокой древности самого народа. Народы, имеющие несмешанный тип музыкальных систем можно отнести к числу самых древних на Земле;

8.  Кыргызская диатоника и европейская диатоника имеют генетические связи и выросли из одного первоисточника. Об этом свидетельствуют общие гены (гаплотип R1A1 или М 17) и общая музыкальная система. Кыргызы есть потомки древнего населения, обитавшего на просторах Евразии на протяжении 2-х–3-х и более тыс. лет до н. э. и являвшегося также и предком восточных славян.