Проблематика рассказа М. Горького «Старуха Изергиль» (стр. 3 )

Приучая юных читателей открывать авторскую позицию, предложим как в развитии сюжета каждой из легенд, в приемах обрисовки героев, в использовании словесных средств создания характеров выражается осуждение индивидуализма и утверждается красота подвига во имя людей.

Обычно обращают внимание на то, что в характеристиках Ларры и Данко есть некоторые сходные детали. Ларра - «красивый и сильный», «смело» глядит на людей, «гордый»; Данко - «молодой красавец», «гордый смельчак». Но вот появляются штрихи, содержащие резко противоположную оценку героев: глаза Ларры «холодны и горды, как у царя птиц», сын орла, он преисполнен холодного презрения к людям, которые были чужими для него. А о Данко сказано: «в очах его светилось много силы и живого огня», и это был огонь любви к людям. Авторское отношение к героям выражается и в оценке, которую им дают люди. Ларра считает, что он лучше всех, что «таких, как он, нет больше», а люди «смотрели с удивлением на сына орла и видели, что он ничем не лучше их». А о Данко сказано: «Посмотрели на него и увидели, что он лучший из всех»[5][39].

Особую роль в оценке действий и позиций героев играет природа. В легенде о Ларре само небо одобряет суровый, но справедливый приговор гордецу: «Грянул гром с небес, - хотя на них не было туч». А в другой легенде через пейзаж - облитая солнечным сиянием степь, трава в бриллиантах росы, сверкающая золотом река - открывается прекрасный, гуманистический смысл самоотверженных поступков Данко.

Авторское осуждение индивидуализма сказывается в изображении тягостного удела Ларры в конце легенды: «Ему нет жизни, и смерть не улыбается ему». А радостное воодушевление Данко, выведшего свое племя из мрака к свету, говорит о высоком счастье, достигаемом лишь на пути служения народу.

Важное значение в выявлении идеи произведения имеет образ Изергиль. Спросим: если бы вы ничего не знали о жизни самой Изергиль, а только слышали ее легенды, какое представление сложилось бы у вас об этом человеке? Она осуждает Ларру (конец рассказа о нём ведет «возвышенным, угрожающим тоном») и прославляет подвиг Данко. Обратимся к ее жизни. Какие люди вызывали у нее презрение, а какие - любовь? восхищение? Были ли среди тех, кому она дарила свою любовь, люди, способные на подвиг? «В жизни всегда есть место подвигам», - говорит Изергиль. Способна ли была она сама совершить подвиг? Но совершила ли его? Что же такое подвиг?

Обратим внимание на последовательность расположения трех рассказов Изергиль: можно ли поменять местами легенды о Ларре и Данко? Как рассказ Изергиль о своей жизни готовит к восприятию подвига Данко?

В заключение обсуждается вопрос, как воспринимались созданные Горьким образы в те годы, когда пролетариат начинал осознавать свою историческую роль, и каково их значение в наши дни. Противопоставляя образы Ларры и Данко, Горький предупреждает об опасности использования силы характера во зло людям и прославляет подвиг во имя добра.

Страницы истории русского народа, ежедневная информация о трудовой жизни страны включают рассказы о героях, чей труд, чьи деяния освещены великой любовью к людям. Но не ослабевает поучительный смысл и образа Ларры. Нравственно-философской основой легенды, осуждающей индивидуализм, является утверждение: «за все, что человек берет, он платит собой: своим умом и силой, иногда - жизнью». Эти слова могут стать темой беседы с учащимися, которые сначала уяснят, как раскрывается их смысл в горьковском рассказе, а затем, привлекая факты из жизни, из газетных и журнальных статей, анализируя свой опыт, откроют живое значение этого утверждения.

4. Образ Старухи Изергиль в рассказах М. Горького

Редактируя рассказ, М. Горький меняет разбивку на главы. Однако, как в первом, так и в последнем варианте, писатель сохраняет трехчастную композицию рассказа. Наряду с этим вводит в свое повествование традиционного персонажа-рассказчика. Им и является старуха Изергаль. Она нужна автору, чтобы связать воедино реалистическое и сказочное, сделать естественным переход от авторского обрамления к сказочно-фантастическому повествованию.

«Старуху Изергиль» исследователи относят к молдавско-валашскому циклу в горьковском творчестве, хотя она и создана несколько позднее. Трагическое развитие темы совместимости любви и свободы в этом рассказе объединяется его автором с темой подвига ради людей. Сама Изергиль и история ее жизни являются связующим звеном между прошлым и настоящим, между реальными и легендарными людьми.

Обычно, говоря о жанровом своеобразии этого рассказа, исследователи ведут речь о двух легендах, объединенных в рамках одного повествования рассказом о своей жизни старухи Изергиль. В действительности все выглядит несколько иначе. М. Горький, следуя сложившейся в русской литературе практике, отталкивается от легендарной основы историй Ларры и Данко и переводит их в форму предания, которые превращает в сказочные повествования. Таким образом, старуха Изергиль рассказывает сказки, герои которых имеют легендарное происхождение. Впрочем, и сама Изергиль, история всей ее жизни и окружающая ее действительность кажутся нам «началом чудесной сказки». Другими словами, М. Горький добивается в своем рассказе того, что сказочное видится им в реальности и наоборот.

М. Горький сохраняет трехчастную композицию, чтобы подчеркнуть стилевую равноценность каждой из трех частей рассказа, две из которых являются сказками с легендарными героями, а третья — история жизни реального персонажа (Изергиль), подаваемая автором как своеобразная сказка. В результате сама реальность отражается в сказке, а сказка — в реальности.

Место действия, как и время, не определено, оно развивается в рамках «страны большой реки». Изергиль, преодолевая временные рамки, пытаясь и в данном случае вывести действие за установленные сказочные границы, делая себя и своего собеседника причастным к легендарному событию: «Видишь, он стал уже как тень и таким будет вечно!».

Разумеется, авторская речь заметно отличается от речи Изергиль: в ней меньше своеобразных инверсий, повторов — тем не менее и она включает в себя простые двухсоставные предложения, связанные интонационной связью, повторы слов, однотипных синтаксических фигур. Другими словами, складывается впечатление, что авторская речь как бы испытывает влияние речи Изергиль и также приобретает сказочный колорит. Вмешиваясь в монолог рассказчицы, повествователь проводит границу между своими высказываниями и высказываниями Изергиль, речь которой тяготеет к устной. Писатель улавливает некую параллель между образами Ларры и Изергиль: «Конец рассказа она вежа таким возвышенным, угрожающим тоном, и все-таки в этом тоне звучала боязливая, рабская нота».

Чтобы показать близость упомянутых персонажей, автор вводит в произведение историю жизни самой рассказчицы. Исследователи считают, что «эгоизм Ларры все более противопоставлен Изергиль с ее сильным чувством и стремлением к подвигам», и «Изергиль платит людям за все, что у них берет, отдавая им накопленную мудрость».

Согласно другой точке зрения, в облике Изергиль типизируются качества и свойства, присущие Ларре. Старуха повторяет его коренные ошибки и понимает истинный смысл жизни, только испытав одиночество. Однако утверждение Г. ГАгеносова, которое гласит, что Изергиль искренне жалеет Ларру, вызывает сомнение. Скорее, рассказчице жаль самое себя, ибо в Ларре она видит собственные черты. По мнению , никакой принципиальной разницы между Изергиль и Ларрой не существует. Эту позицию разделяют и современные исследователи, указывающие на животное начало героини: «писатель не заслонил ее красотой (Изергиль. — М. Ш.) страшный звериный оскал, время от времени появляющийся на ее прекрасном лице». В облике Изергиль проступают дьявольские черты. Она не только чувственна, но властолюбива и злобна. Изергиль погубила немало людей: растерзала «маленького поляка», «высосала» жизнь из хрупкого мальчика-турка, убила молодого русского солдата. Однако наступило время, жизненные силы покинули властную женщину, и она, подобно Ларре, почувствовала приближение старости, а вместе с ней беспомощности как неотвратимого наказания.

Многие критики, говоря об убийстве молодого солдата, называли этот поступок подвигом, совершенным во имя любви. Таким образом, приписывая Изергиль несвойственные ей передовые идеи и взгляды, исследователи ждут от нее и соответствующих поступков. По замечанию , старуха Изергиль не только доказала свою правоту, но и обнаружила противоречивость своего отношения к жизни. Сама Изергиль «по духу своему эгоистична и внутренне мало связана с теми людьми, среди которых жила», — добавляет автор монографии.

В итоге большинство исследователей склонно видеть в Изергиль не героя, призывающего к подвигам, а крайнего индивидуалиста. И тем не менее отождествлять Изергиль с Ларрой не следует. Ларра — все-таки сказочный персонаж. Изергиль — авторская аллегория, которой М. Горький сумел придать реальные черты, облекая ее в плоть и кровь живого человека. Наконец, Изергиль намного сложнее и глубже Ларры. Более того, став похожим на него, она резко меняет образ жизни. И хотя к старости перед нами совершенно другая Изергиль, но ничего не проходит бесследно.

Изображая внутренний мир своей героини, автор раскрывает перед нами ее душу, показывая деградацию человека. Горький, сам познавший «дно жизни» и сумевший подняться с этого «дна», верит в человека и не торопится осуждать моральное падение Изергиль. Писатель заставляет в конце концов свою героиню понять, что только добрыми делами она сможет заслужить прощение. Поэтому, живя среди простых людей, старуха рассказывает им сказки о Ларре и Данко, чтобы предостеречь их от ошибок, которые она сама совершала в молодости. Причем использование апокрифических мотивах характерно не только для рассказов, в которых отчетливо просматривается легендарная основа (Ларра, Данко), но и для истории жизни самой Изергиль. Не случайно некоторые исследователи сравнивают Изергиль с Марией Магдалиной.

Писателю важны не столько сами события и герои, в них участвующие, сколько возможность с их помощью углубиться в человеческие переживания и мысли, воспринимаемые как основные ценности бытия. И сказочная форма, сплавленная с реальностью, позволяет М. Горькому лучшим образом реализовать свой замысел.