Странный случай в жизни и творчестве : опыт антропологической интерпретации рассказа «Черный монах» (стр. 2 )

Теперь нам сообщается, что герой выздоровел и перестал видеть черного монаха. Он ведет правильный, здоровый образ жизни «он пил много молока, работал только два часа в сутки, не пил вина и не курил». Однако Коврина мы не узнаем, он стал груб и раздражителен и, в конце концов, порывает с Песоцкими. Сам он так объясняет причину произошедшей с ним перемены: «Зачем, зачем вы меня лечили? Бромистые препараты, праздность, теплые ванны, надзор, малодушный страх за каждый глоток, за каждый шаг – все это в конце концов доведет меня до идиотизма. Я сходил с ума, у меня была мания величия, но зато я был весел, бодр и даже счастлив, я был интересен и оригинален. Теперь я стал рассудительнее и солиднее, но зато я такой, как все: я – посредственность, мне скучно жить... О. Как вы жестоко поступаете со мной! Я видел галлюцинации, но кому это мешало? Я спрашиваю, кому это мешало?» Вопрос этот действительно трагичен, так как, если монах являлся частью самого Коврина, то и потеря его должна иметь для героя очень серьезные последствия.

Затем действие переходит в заключительный блок рассказа, также довольно схематизированный. Мы узнаем, что несколько лет спустя после произошедших событий Коврин уже получил кафедру, но из-за болезни не смог ее занять. Вместе с Варварой Николаевной он едет отдыхать и лечиться в Ялту, и по дороге они остановились в Севастополе. В гостинице Коврин наконец-то прочел письмо от Тани, которое он получил перед самым отъездом. Содержание письма заставило его взволноваться. Таня писала о смерти отца и проклинала Коврина. «Я приняла тебя за необыкновенного человека, за гения, я полюбила тебя, но ты оказался сумасшедшим». Затем это письмо вызвало у Коврина поток воспоминаний из которых мы можем предположить, что, несмотря на все внешние признаки благополучия, он жил в состоянии душевной пустоты, скуки, одиночества и недовольства жизнью. Когда же он немного успокоился то подумал «...о том, как много берет жизнь за ничтожные или весьма обыкновенные блага, какие она может дать человеку. Например, чтобы получить под сорок лет кафедру, быть обыкновенным профессором, излагать вялым, скучным, тяжелым языком обыкновенные и притом чужие мысли, - одним словом, для того, чтобы достигнуть положения посредственного ученого, ему, Коврину, нужно было учиться пятнадцать лет, работать дни и ночи, перенести тяжелую психическую болезнь, пережить неудачный брак и проделать много всяких глупостей и несправедливостей, о которых приятно было бы не помнить. Коврин теперь ясно сознавал, что он – посредственность, и охотно мирился с этим, так как, по его мнению, каждый человек должен быть доволен тем, что он есть». Но в этот момент заиграли знакомую серенаду и Коврин словно пробудился от долгого сна и тогда снова появился монах. «Отчего ты не поверил мне? – спросил он с укоризной глядя ласково на Коврина. – Если бы ты поверил мне тогда, что ты гений, то эти два года ты не провел бы так печально и скудно». У Коврина пошла кровь, он хотел позвать Варвару Николаевну, но позвал Таню. «Он звал Таню, звал большой сад с роскошными цветами, обрызганными росой, звал парк, сосны с мохнатыми корнями, ржаное поле, свою чудесную науку, свою молодость, смелость, радость, звал жизнь, которая была так прекрасна... Внизу под балконом играли серенаду, а черный монах шептал ему, что он гений и что он умирает потому только, что его слабое человеческое тело уже утеряло равновесие и не может больше служить оболочкой для гения. Коврин был мертв, и на его лице застыла блаженная улыбка». Таким образом, к странному началу рассказа, констатирующему болезненное состояние героя, прибавился еще и двусмысленный финал, когда он умирает, но с блаженной улыбкой.

Посмотрим, что теперь нам может дать сравнение трех основных персонажей «Черного монаха» для понимания смысла этого странного произведения. Оно, действительно, оказывается чрезвычайно любопытным. Обращает внимание явная изморфность характеров Песоцкого и Коврина. Оба они горячо привязаны своему делу, каждый из них представлен в двойственном свете: «настоящий и ненастоящий» Егор Семнович; Коврин и черный монах. Наконец, и тот и другой герои отличаются нервностью и повышенной чувствительностью и в конце рассказа умирают. Однако это сходство сочетается с принципиальными различиями: в деятельности Песоцкого, в отличие от Коврина, нет радости; его «двоичность» проявляется только в тот момент, когда он с помощью своего гостя стремится уладить свои дела. Напротив, Коврин теряет свое alter ego и становится «одномерным» только после своего «излечения» и включения в жизнь «нормальных» людей. Что касается Тани, то ее образ не вырисован так рельефно, она не несет в себе двойственности, хотя и отмечена признаками рассудочности и болезненности. В целом, Песоцкие – расчетливы и практичны, настоящий Коврин – романтик и идеалист. Главное отличие этих персонажей состоит в том, что первые из них привязаны к определенным обстоятельствам и вынуждены выполнять предписанные действия; последний же мог свободно творить, но затем утратил свою способность.

Итак, анализ структуры рассказа и его основных персонажей с точки зрения их личностных особенностей и характеров позволяет сделать несколько выводов. Прежде всего, обращает внимание важное значение бинарно оппозиционных состояний «болезнь-здоровье», «жизнь-смерть», которыми отмечены основные действующие лица в данном тексте. Он начинается с констатации автором болезни главного героя, проявляющейся сначала в переутомлении, а затем появлении видения в образе черного монаха. Далее о своей болезни задумывается сам рассматриваемый персонаж, но ему удается скрывать свое состояние от окружающих. После того как его странное поведение замечают Песоцкие, Коврина лечат и он избавляется от своего навязчивого образа, однако это негативно сказывается на его личности, затем у него развивается туберкулез, от которого герой и умирает. Перед своей смертью он узнает о смерти Егора Семеновича и вспоминает Таню, вид которой говорил, что все в ней уже умерло (курсив мой-А. К.), кроме глаз. Однако смерть Коврина совсем лишена драматизма, напротив, финал неожиданно возвращает его к тем счастливым моментам жизни, которые у него были до его излечения от «галлюцинаций». Такая логика развития сюжета позволяет восстановить основной смысловой ряд текста: 1) состояние героя, которое определяется как болезнь, но имеет позитивный смысл; 2) насильственное его лечение, переход в противоположное состояние, понимаемое как «выздоровление», но повлекшие наступление негативного периода жизни, завершившегося смертельным недугом; 3) смерть, которая, прекратив эту обычную «нормальную» жизнь, вернула героя в последние мгновения к его первоначальному состоянию. Следовательно, отношение между болезнью, жизнью и смертью в этом тексте не укладывается в рамки реалистического, констатирующего описания, а требует иного объяснения. Включение в реальные ситуации некоторого особого смысла делает их символическими явлениями, которые могут быть правильно поняты не из нашего жизненного опыта, а только из общей ткани текста. В данном конкретном случае налицо перестановка смысла понятий, в результате которой жизнь оказывается смертью, а смерть жизнью. В таком случае мы вправе ожидать и иного значения понятий болезнь и здоровье. И действительно, здоровые и благополучные по обычным представлениям Песоцкие, особенно Егор Семенович, обнаруживают весьма неприятные черты, которые заставляют усомниться не только в их нравственном, но и психическом благополучии. У отца представлен какой-то фанатично маниакальный комплекс в отношении к саду; дочь одержима одним стремлением вырваться из этого мирка. К этим людям и попал Коврин, который творит, который живет в соответствии с совсем другими мерами и ценностями. Но эта его непохожесть на других, его «инаковость» подобными людьми воспринимается только как патология. И подобно тому, как в саду Песоцкие давили гусениц прямо пальцами, они стали исправлять Коврина. Вот и еще одна символически абсурдная ситуация, когда больной лечит здорового. В пользу того, что прибегал к описанию состояния болезни героя, как к приему, чтобы указать на болезнь окружающего его мира, свидетельствует и написанное ранее в 1892 г. произведение «Палата № 6» (5). Следовательно, здоровье в контексте этих двух текстов является не индивидуальной характеристикой, а некоторой общественной нормой, признаком принадлежности к определенной общности. Однако такая норма тесно связана для автора с патологическим, нечеловеческим образом бытия. В то же время болезнь – это и есть индивидуализирующее качество, выделяющее личность из общей массы и придающее самой жизни действительно достойное человека «здоровое» содержание. Поэтому не случайно замечание черного монаха: «если хочешь быть здоров и нормален, иди в стадо.»

Таким образом, драматизм «Черного монаха» заключается в столкновении творческой личности и рутины реальной действительности. Как показал в очередной раз , только настоящее творчество способно сделать человека счастливым, а его жизнь полноценной и радостной, собственно человеческой по своей сути. К сожалению, творческая деятельность по разным причинам доступна не каждому, большинство людей погружено в суету повседневного существования, убивающего их человеческое достоинство. Для них другой способ жизнедеятельности – угроза, поэтому они для собственного благополучия называют это болезнью и тем самым получают право на его устранение. Для того, чтобы противостоять такому давлению, необходимо обладать достаточной силой воли, но, если не предпринимать необходимых усилий, то жизнь может оказаться не лучше смерти.

Но даже и после установления смысла болезни в данном тексте, остается непонятной такая сложная, в общем-то несвойственная Чехову манера общения с читателям, когда истинные авторские мысли о таланте и природе творчества маскируются под совершенно другие по смыслу описания болезненности и мании величия. Ситуация с иносказательностью «Черного монаха» разъясняется при знакомстве с условиями его создания. Рассказ этот был написан в Мелихове в течение второй половины 1893 г и был впервые опубликован в журнале «Артист» в № 1 за 1894 г. Интересные воспоминания об этом периоде сохранил . «...Антон Павлович просыпался в первом часу ночи, садился заниматься и затем укладывался под утро спать снова. В Мелихове у Антона Павловича, вероятно от переутомления (курсив мой-А. К.), расходились нервы – он почти совсем не спал. Стоило только ему начать забываться сном, как его «дергало». Он вдруг в ужасе пробуждался. Какая-то странная сила подбрасывала его на постели, внутри у него что-то обрывалось «с корнем», он вскакивал и уже долго не мог уснуть... Когда приезжали Лика и Потапенко, то Лика садилась за рояль и играла «Валахскую легенду» Брага. Антон Павлович находил в этом романсе что-то мистическое, полное красивого романтизма. Я упоминаю об этом потому, что этот романс имел большое отношение к происхождению его рассказа «Черный монах». (6) Здесь же состоялся и разговор о миражах. Но более значимо другое свидетельство. «Сижу я как-то после обеда у самого дома на лавочке, и вдруг выбегает брат Антон и как-то странно начинает ходить и тереть себе лоб и глаза. Мы все уже привыкли к его «дерганьям» во сне, и я понял, что его «дернуло» и он выскочил в сад, не успев еще хорошенько прийти в себя. – Что, опять дернуло? – спросил я. – Нет, - ответил он. – Я сейчас видел страшный сон. Мне приснился черный монах. Впечатление черного монаха было настолько сильное, что брат Антон еще долго не мог успокоиться и долго потом говорил о монахе (курсив мой А. К.), пока, наконец, не написал о нем сой известный рассказ» (7). Сведения Михаила Павловича, что очень важно в данном случае, подтвердил и сам . В письме к от 25 января 1894 г он написал «Монах же несущийся через поле приснился мне, и я проснувшись утром рассказал о нем Мише» (8). В свете этих очень любопытных данных становится ясным автобиографический характер «Черного монаха». Отсюда же, вероятнее всего, идет эта иносказательность и сложная процедура внесения в текст авторской позиции через ее внешнее отрицание. То самое стремление «не открывать самого себя», о котором писал М. Фуко. К сожалению, нет точных указаний - произошли ли разговоры с монахом одновременно при «встрече» с ним, или же они были написаны позднее. В любом случае очень важно отметить, что в «Черном монахе» сюжет не ограничен только описанием встречи с таинственным персонажем. В рассматриваемом тексте показано, как герой поверил в болезненность своего видения и какое значение такое решение имело для его дальнейшей жизни. Отсюда становится ясным, что было бы опрометчиво видеть в А. В Коврине прямое воплощение . Вероятнее всего, реальная ситуация была использована писателем для того, чтобы выразить через пережитое свое отношение, свои мысли к проблеме творческого человека, который в силу своего таланта выделяются из остальной массы людей. Как известно, художественный образ формируется на основе механизмов идентификации и перенесения, предполагающих отождествление автора с тем лицом, которое его особенно привлекает. «Поэтому художественный образ – это созданный фантазией писателя объект, на который писатель благодаря процессу идентификации переносит свои собственные чувства, эмоции, аффективные, интеллектуальные переживания, т. е. проецирует свой собственный внутренний мир. Объект идентификации может находиться в поле сознания писателя, а может быть и вытеснен. Если объект идентификации осознается писателем, он становится прототипом художественного образа, если же он вытеснен, то персонаж воспринимается автором как произвольная игра фантазии...» (9). «Черный монах» достаточно хорошо отвечает такому пониманию художественного образа. Не случайно здесь представлен параллелизм характеров Песоцкого и Коврина. Занятый в Мелихово многочисленными делами, отвлекавшими его от основного занятия, Чехов включил эту ситуацию в образ Егора Семеновича, занятого практической деятельностью. Свое истинное творческое призвание и связанное с ним появление монаха он воплотил в образе Коврина. Примечательно, что, несмотря на все бремя этой ноши, Чехов показывает нам невозможность отказа от ее несения, чтобы стать «хозяйственным» Песоцким. Можно достаточно обоснованно предположить, что для талантливость - это свойство личности человека и нельзя стать другим, обычным, нормальным индивидом не убив что-то в себе самом. Случай с Ковриным наглядно подтверждает нам это. Не случайно рассказ так понравился сразу , который, как известно, делил людей на обычных и «посвященных» По отзыву , 14 февраля 1895 г так отзывался об этом произведении: «Это прелесть! Ах, какая это прелесть» (10).