Странный случай в жизни и творчестве : опыт антропологической интерпретации рассказа «Черный монах» (стр. 3 )

Однако, значение «Черного монаха» заключается не только в том, что он помогает нам понять мысли и представления о роли и месте таланта, и его стремление скрыть личное переживание за своими героями, относящиеся к началу 90-х гг. Х1Х века. Арсенал современной науки и, прежде всего, антропологические методы позволяют нам понять, что же именно произошло с писателем в Мелихово летом 1893 г. В воспоминаниях и письмах самого Антона Павловича подтверждается только факт реального переживания встречи с черным монахом. Но теперь в нашем распоряжении есть еще свидетельства рассказа, написанного автором вскоре после этого события. Текст этот в высшей степени примечателен. Он обнаруживает близкое сходство с записями этнографов, которые фиксировали рассказы людей переживших состояние шаманской «болезни». Во время такого состояния, по сообщениям информаторов, на определенном ее этапе к ним являлся дух, который сообщал, что они избраны для служения миру духов. После этого избранник становился шаманом, он мог вступать в контакт с духами и поэтому все остальные люди относились к нему со страхом и уважением (11). Однако, такие ситуации переживались не только представителями архаических культур, но и нашими современниками из «цивилизованных» обществ. Более того, они имели место даже в жизни таких известных ученых как (12). К сожалению, во время вербализации этого состояния происходили неизбежные потери, сказывающиеся на точности описания. Кроме того, сохраняются трудности восприятия этого рассказа ученым, составляющим письменную его запись. В нашем случае мы имеем описание встречи с особым персонажем, который интерпретируется в зависимости от особенностей личности другого участника события как дух или галлюцинация, сделанное самим очевидцем, к тому же писателем, владеющим искусством описания. Не случайно, что в этом тексте мы видим именно диалог героя и его видения, а не монолог, как в описаниях шаманских ситуаций. Поэтому «Черный монах» представляет интерес для специалиста, исследующего проявления особых состояний психики человека. Такие проявления получили название измененные состояния сознания. Вхождение в это состояние требует специальной практики, однако, непроизвольно мы их можем переживать перед моментом засыпания, в состоянии переутомления, под влиянием алкоголя и т. д. В ряде случаев такие переходы стимулируются некоторыми заболеваниями. Поскольку все родственники отмечают сильное напряжение в Мелихове, в силу необходимости выполнения большого объема литературной работы, которое срывалось частыми наездами посетителей, то это переутомление и могло спровоцировать вхождение в измененное состояние сознания (13). Так как в это время наука о бессознательном делала только первые шаги, то переживания подобного рода не могли получить убедительного объяснения и оказывали большое влияние на людей, столкнувшихся с ними. Когда все это произошло с Антоном Павловичем, то он, будучи писателем, перевел это свое эмоционально-образное состояние в текстовое описание, создав новый рассказ, отличающийся от его обычных произведений. Как указывал еще , художественное произведение образует автономный комплекс. «Этим термином обозначают просто всякие психические образования, которые первоначально развиваются совершенно неосознанно и вторгаются в сознание, лишь когда набирают достаточно силы, чтобы переступить его порог... Комплекс проявляет свою автономность как раз в том, что возникает и пропадает тогда и как, когда и как это соответствует его внутренней тенденции; от сознательных желаний он не зависит...И как раз здесь приоткрывается возможность аналогии с болезненными душевными явлениями, поскольку именно для этих последних характерно появление автономных комплексов...Божественное неистовство художников имеет грозное реальное сходство с такими заболеваниями, не будучи, однако, тождественно им....Однако факт его наличия сам по себе не несет в себе ничего болезненного... какая-то ранее не осознававшаяся область психики приходит в движение; наполняясь жизнью, она развивается и растет за счет привлечения родственных ассоциаций. Потребная на все это энергия отнимается непосредственно у сознания, если последнее не предпочтет само отождествить себя с комплексом» (14).

Таким образом, анализ рассказа «Черный монах» позволяет утверждать, что летом 1893 г. пережил глубокое личностное потрясение, которое, выражалось в том, что часть его бессознательного в виде автономного комплекса столь явно и властно заявила о себе. О силе этого переживания мы можем судить по переписке, относящейся к этому периоду его жизни. Как это ни покажется удивительным, в письмах нет развернутых описаний странного сна и его влияния на Чехова. В письме к от 28 июля 1893, написанного, вероятно, вскоре после рассматриваемых событий он просто сообщает среди других новостей: «Написал я также повестушку (курсив мой – А. К.) в 2 листа «Черный монах». Вот если бы Вы приехали, то я дал бы Вам прочесть» (15). Затем уже 18 декабря этого года он напишет тому же адресату: «В январской книжке «Артиста» найдете изображение одного молодого человека, страдающего манией величия; называется эта повесть так: «Черный монах» (16). И только в уже упомянутом письме от 25 января 1894 г. появится более пространный комментарий: «Кажется, я психически здоров. Правда нет особенного желания жить, но это пока не болезнь в настоящем смысле, а нечто, вероятно, переходное и житейски естественное. Во всяком разе, если автор изображает психически больного, то это не значит, что он сам болен. «Черного монаха» я писал без всяких унылых мыслей, по холодном размышлении. Просто пришла охота изобразить манию величия» (курсив и подчеркивание мои - А. К.). (17). Такая сдержанность очень красноречива, создается впечатление, что Чехов как будто намеренно избегает разговора о своем собственном произведении. Сначала он назвал его повестушкой, затем у него появилась идея мания величия, которая позволяла «рационально» объяснить всю ситуацию, и, наконец, он сообщает, что психически здоров, и писал рассказ в холодном размышлении. Значит, для Антона Павловича вся эта летняя история полгода спустя была еще слишком болезненна и только так, постепенно рассказывая о «Черном монахе» близкому человеку, и, найдя приемлемую форму объяснения случившемуся, ему удалось снять окончательно сомнения в своем психическом здоровье. Обретенная уверенность изменила отношение к пережитому, а рассеянная мистика позволила связать все с желанием описать манию величия, что и было сделано с «холодным размышлением». Здесь налицо проявление защитного механизма вытеснения, когда все странное и болезненное замещается более понятным и привычным. Однако, именно к периоду работы над «Черным монахом», точнее к концу 1893 г. относятся примечательное свидетельство , рассказывавшего об усиленном интересе Чехова к психиатрии. Он приводил такие слова собеседника: «...меня крайне интересуют всякие уклоны так называемой души. Если бы я не сделался писателем, вероятно, из меня вышел бы психиатр» (18). В это же время призывал -Куперник: «Если хотите сделаться настоящим писателем...изучайте психиатрию, - это необходимо» (19). Сопоставляя все эти данные можно сделать вывод, что в целом текст «Черного монаха» был написан в июле 1893 г., вскоре после сновидения (письмо от 28 июля). Но, по-видимому, работа над текстом была продолжена, так как сообщение о выходе его в свет появилось в декабре (письмо от 18 декабря). На протяжении этого времени осуществлялась важная деятельность не только в литературном плане (создание текста рассказа), но и в медицинском - (обращение к психиатрии) с целью понять смысл летнего события и избавиться от его гнетущего воздействия. В результате, как мы видим, желаемый результат был достигнут, во всяком случае, интерес к психиатрии у Чехова в таком явном виде больше не отмечался. Однако, мотив болезни, характерный для всех персонажей рассказа, в том числе и Песоцких, не связанных с черным монахом, может отражать также влияние начинавшегося физического недуга Антона Павловича, усложненного другими болезнями. Несомненно, что такие сильные переживания должны были оказать заметное влияние на его последующее творчество. Это видно хотя бы потому, что содержание автономного комплекса, связанного с появлением черного монаха, судя по содержанию рассказа, связано, прежде всего, с проблемой самооценки в качестве творческой личности. Примечательно, что характер такой самооценки тесно связан с комплексом Ионы, описанного позднее . По его мнению, комплекс Ионы является одним из защитных механизмов, препятствующих личностному росту, «боязнью собственного величия». «Мы боимся своих лучших способностей (как и своих низших побуждений). Мы боимся быть такими, какими представляем себя в краткие, прекрасные минуты прозрения, в самые соверешенные моменты своей жизни, собрав все свое мужество в кулак. Мы восхищаемся собой и даже испытываем благоговейный трепет перед божественными возможностями, которые обнаруживаем в себе в эти прекраснейшие мгновения жизни. Но мы одновременно трепещем от ужаса перед ними и чураемся их» (20). Это сладкое чувство ужаса, «страх величия», по Маслоу, является боязнью экстаза, однако к нему примешивается страх паранойи. Однако, как мы видим по содержанию бесед Коврина с черным монахом, они обсуждали как раз проблему комплекса Ионы! Не случайно позднее объяснил все эти события именно как проявление мании величия. Вот еще один пример, когда художник опережает ученого в важных открытиях. Не менее примечательно, что Антон Павлович смог снять с себя это препятствие на пути к личностному росту. Тем не менее, вся эта история далась ему очень не просто и окончательно преодолеть ее он смог только спустя некоторое время, очевидно, благодаря своему творчеству. Обращает также внимание, что Чехов-писатель оказался в отношении своего автономного комплекса более глубоким и интересным, чем он же в качестве врача, пусть даже не специалиста в данной области, и рационально мыслящего человека.

ЛИТЕРАТУРА

1. Примечания / Чехов сочинений в восьми томах. Т. 5. М. Правда. 1970. С. 524

2. Археология знания. Киев. Ника-центр. 1996. С. 20

3. Об отношении аналитической психологии к поэтико-художественному творчеству // Карл Густав Юнг. Архетип и символ. М. Renaissance. 1991. 267-285

4. Здесь и далее все ссылки на текст рассказа приведены по изданию: Чехов монах / Собрание сочинений в восьми томах. Т. 5. М. Издательство «Правда». 1970. С. 261-292

5. Чехов № 6 / Собрание сочинений в восьми томах. Т. 5. М. Правда. 1970. С. 105-160

6. Чехов Чехова. Встречи и впечатления / Вокруг Чехова. М. Изд-во Правда. 1990 . с. 295

7. Чехов . произв. С. 296

8. Чехов к от 01.01.01 г / Чехов сочинений в двенадцати томах. Т. 12. Письма. М. Художественная литература. 1964. С. 43

9. Слитинская и художественная фантазия / Бессознательное. Природа, функции, методы исследования. . Мецниереба. 1978. С. 549-561.

10. Примечания / собрание сочинений в восьми томах. Т. 5. М. Правда. 1970. С. 524

11. Широкогоров исследования основ шаманства у тунгусов // Ученые записки историко-филологического факультета. Вып. 1. Владивосток. 1919. С. 49-108.

12. Предисловие / . Аналитическая психология. М. Мартис. 1995. С. 14. «Избранники духов», «преемники колдунов», «посвященные учителями»: обретение магико-мистических свойств, знаний, навыков // Этнографическое обозрение. 1997. № 5. С. 16-36.

13. Свидерская измененных состояний сознания / Материалы международного конгресса Шаманизм и иные традиционные верования и практики. М. 1999. С. 125 - 132

14. 3. Об отношении аналитической психологии к поэтико-художественному творчеству // Карл Густав Юнг. Архетип и символ. М. Renaissance. 1991. 267-285

15. Чехов к от 01.01.01 г / Чехов сочинений в двенадцати томах. Т. 12. Письма. М. Художественная литература. 1964. С. 26

16. Чехов к от 01.01.01 г./ Чехов сочинений в двенадцати томах. Т. 12. Письма. М. Художественная литература. 1964. С. 37

17. Чехов к от 01.01.01 г. с. 42-43.

18. Цитируется по: Примечание 325 / Чехов сочинений в двенадцати томах. Т. 12. Письма. М. Художественная литература. 1964. С. 558

19. Там же.

20. Маслоу пределы человеческой психики. М. Евразия.1997. с.47-52