История создания и становления телефонной сети в Москве 1882-1917 годы (стр. 4 )

На 1 января 1911 г. длина подземных кабелей Московской городской телефонной сети составила 78439 км пар жил, воздушных проводов — 3870 км. В среднем на один аппарат приходилось 2,7 км проводов[34].

Телефонная сеть приносила существенные доходы. В 1910 г. валовый доход телефонной сети составил 2 млн 261 тыс. 875 рублей 99 копеек[35].

В 1908 г. была введена вторая очередь телефонной станции ёмкостью 13 000 номеров, а общая ёмкость станции составляла 60 000 номеров. В 1910 г. на станции была оборудована самостоятельная электрическая станция с приводом от двигателей внутреннего сгорания для зарядки аккумуляторов и освещения станции. Телефонная станция получила возможность не прекращать работу при повреждении городской электростанции. В 1912 г. был введен в эксплуатацию третий коммутаторный зал емкостью 21 000 номеров. В 1914 г. было завершено строительство второго здания телефонной станции.

Журнал «Нива» в 1914 г. писал: «Новая телефонная станция — одно из грандиозных сооружений Москвы — является последним словом техники и строительного искусства. До сих пор стокгольмская телефонная станция считалась первой по внутреннему оборудованию, но московская станция превзошла ее во всех отношениях. Здание выстроено из несгораемых материалов. Оно начато постройкой в 1902 г. и в настоящее время совершенно закончено и оборудовано. Число служащих на станции 1248, из коих 948 телефонисток, 228 монтеров и 72 человека администрации»[36].

К «телефону» было привлечено большое внимание общественности. С 1904 г. стали выходить две общественно-политические газеты — «Петербургский телефон» и «Телефон Нового времени»[37].

В 1916 г. был введен в эксплуатацию четвертый коммутаторный зал ёмкостью 9200 номеров, в котором было применено автоматическое распределение вызовов по свободным телефонисткам мюльтипльных столов. Местное поле коммутаторов было упразднено, а телефонные аппараты абонентов включались в релейные комплекты, которые, в свою очередь, включались в 25-контактные искатели, заменившие собой распределительную (сигнальную) телефонистку. С введением автоматического распределения вызовов усложнилось оборудование станции. По данным Шведско-Датско-Русского акционерного общества, в 1914 г. на Московской городской телефонной сети было 12 подстанций.

В целях снижения капитальных вложений на строительство и эксплуатацию линейных сооружений Шведско-Датско-Русское акционерное общество строило телефонные подстанции на окраинах города. Для соединительных линий между Центральной телефонной станцией и подстанциями использовались пары в магистральных кабелях[38].

При эксплуатации МГТС компанией Грехем Белла абонементная плата за телефон определялась «Основными условиями устройства и эксплуатации городских телефонных сообщений в России»[39]. Для частных лиц оплата телефона не должна была превышать 250 руб. в год за каждый телефонный аппарат, включенный в телефонную станцию, при длине абонентской линии в прямом направлении не свыше трех верст. Если абонентская линия имела большую протяженность, то за каждую версту взималась дополнительная плата (не свыше 50 руб.). Для телефонов городских и правительственных учреждений абонементная плата была равна половине платы, установленной для частных лиц[40].

По тому времени это была высокая стоимость эксплуатации телефона. Немногие москвичи могли выделить такую сумму на его оплату. Отсюда можно говорить, что в начале ХХ столетия телефон являлся предметом роскоши,

Установленная компанией Грехема Белла высокая абонементная плата вызывала большое недовольство москвичей. В органы городского управления поступали массовые жалобы. Вопрос о снижении платы за пользование телефоном два раза обсуждала Московская городская дума, но он так и не был решен до окончания срока концессии. В 1900 г. на торгах Московской телефонной сети одним из основных условий было понижение абонементной платы. Шведско-Датско-Русское акционерное общество установило три категории годовой абонементной платы: для частных лиц — 63,2 руб., за коллективный телефон — 79 руб., за телефоны в городских учреждениях — 102,7 руб.

Кроме того, если расстояние от Центральной телефонной станции до телефона абонента превышало три версты, то с абонента взыскивалась дополнительная плата — 5 руб. за каждые 100 саженей. За добавочный аппарат при установке его в том же здании дополнительная абонементная плата составляла 30 руб. в год; при установке в другом здании абонент, кроме того, платил по 5 руб. за каждые 100 саженей абонентской линии. Таким образом, хотя и сниженная Шведско-Датско-Русским акционерным обществом абонементная плата была достаточно высокой. Телефонной связью пользовались банки, клубы, гостиницы, торговые предприятия, акционерные общества, учреждения и частные предприниматели. Для основной массы жителей Москвы телефон оставался недоступным[41].

Дорогая стоимость пользования телефоном были и в других странах. В Корее телефонная сеть появилась только в 1902 г. Один звонок по телефону стоил 80 чон (0.80 воны), в то время как средняя зарплата в Сеуле составляла менее 20 вон. Не удивительно, что на весь Сеул нашлось только 13 абонентов[42].

В 1895 г. состав абонентов Московской телефонной сети был таким: торговые предприятия – 818 или 47% всей сети, квартиры – 348 или 20%, учреждения и организации – 157 или 9%, заводы и фабрики – 139 или 8%, прочие – 279 или 16%. Таким образом, в административно-промышленной зоне было 64% всей сети, в жилищном секторе – 20%[43]. Среди именных абонентов знатные русские фамилии.

Наибольшее число абонентов было в центре города — в пределах Китай-города и внутри Бульварного кольца. Компания Грехем Белла устанавливала телефоны и за заставами города. Основная часть абонентских линий — за Крестовской, Рогожской, Дорогомиловской заставами, на Поклонной горе — была передана на обслуживание технического персонала Московского почтово-телеграфного округа.

Несмотря на высокую плату, количество абонентов па МТС увеличивалось с каждым годом. Число абонентов составляло в 1882 г. – 246, 1883 – 371, 1884 – 484, 1892 – 1260, 1902 – 3000. Монтированная ёмкость станции за это время выросла с 800 до 3000 номеров. В 1903 г. монтированная ёмкость составила 4650 номеров, 1910 – 28 тыс., 1916 – 60,2 тыс., а количество телефонов в эти годы составляло соответственно – 4394, 27 370 и 55 088[44].

Среднее число разговоров в месяц в 1883 г. составляло 17 143, в 1884г. оно увеличилось в полтора раза – 25 927. В 1883 г. среднее число разговоров на одного абонента в сутки составляло 1,8, в 1885 г. - 3. Монтированная ёмкость станции выросла с 800 в 1882 г. до 3000 в 1891 г.

В 1884 г. Центральная телефонная станция обслуживала 950 номеров К концу 1900 г. номерная ёмкость сети составляла 3000, число абонентов – 2919[45].

В период управления Московской телефонной сетью Шведско-Датско-Русским акционерным обществом монтированная емкость, количество номеров выросло с 4650 в 1903 г. до 60200 в 1916 г., количество телефонов за это время выросло с 4394 до 55088. Наибольший рост числа абонентов наблюдается с 1912 по 1916 гг. — с 38815 до 55088, то есть почти в 1,5 раза. Это объяснялось увеличением населения и развитием торговли и промышленности[46].

В 1900 г. на каждые 100 жителей приходилось 0,36 телефонного аппарата, в 1907 — уже 1,2, а в следующее пятилетие эта цифра достигла 2,4. В 1916 г. на 100 жителей было 3,7 телефонного аппарата, т. е. больше, чем в торговом Гамбурге.

В числе пользователей домашним телефоном были богатые семьи. К данному выводу можно прийти и по кассовым книгам Шведско-Датского-Русского телефонного акционерного общества, сохранившиеся в хранилищах Центрального исторического архива города Москвы[47]

На начальном этапе телефонизации были различные курьезы с использованием телефона. Приведем факт из истории корейского телефона. Телефонная сеть в Корее началась в 1896 г., когда телефоны были установлены в королевском дворце Токсугун, где ими пользовался король и члены его многочисленного семейства. Порою Их Величества использовали телефон самым неожиданным образом. Например, конфуцианские обычаи требовали, чтобы в течение нескольких лет после смерти отца его сын регулярно плакал над могилой почившего. Когда умер король Кочжон, его сын исполнял этот ритуал... по телефону, звоня по специальной линии, соединившей дворец с королевской усыпальницей[48].

Несмотря на существенное развитие телефонной сети в Москве Компания Белла и Московская городская дума не уделяли должного внимания организации телефонных переговорных пунктов общего пользования, то есть установки таксофонов, хотя попытки их организации были.

«Московский листок» в 1882 г. сообщал: «Одному из членов Московского общества спасания погибающих на водах пришла в голову счастливая мысль, воспользоваться телефоном, как средством увеличить кассу этого полезного общества. С этой целью господин Богословский обратился в театральную дирекцию с просьбой соединить телефоном одну из зал его собственной квартиры в Леонтьевском переулке со сценою большого театра, с правом допускать пользоваться телефоном посторонних посетителей, с которых и брать за то плату в пользу означенного общества. сочувственно отнеслось к просьбе господина

Здешнее театральное управление весьма Богословского и испросило разрешение у высшего начальства удовлетворения ея, каковое в настоящее время и последовало. Г-н Богословский устройство телефона предпринимает на свой собственный счет, с тем, чтобы произведенные им расходы были ему возвращены впоследствии из собранной с посетителей суммы. Нет сомнения, что предприятие это, как совершенная новость для Москвы и при том крайне интересная, привлечет большое количество посетителей и даст большую прибыль обществу, чего нельзя не пожелать от души»[49]. Так в Москве появился первый переговорный пункт[50].

В октябре 1893 г. инженер Попов по договоренности с компанией Белла обратился к депутатам Московской городской думы с просьбой предоставить ему возможность устройства 60 переговорных павильонов с телефонными аппаратами, включенными в городскую телефонную сеть, но Дума отклонила его. В 1896 г. он вновь выдвинул это предложение и получил отказ,

И только в 1903 г. городская управа поставила в повестку дня вопрос об организации переговорных пунктов с оплатой 10 копеек. Вопрос об организации переговорных телефонных пунктов в Москве был решен положительно. Этот год – 1903 – стал началом истории московского таксофона. Газета «Русский листок» 30 июня 1903 г. сообщала: «В Ораниенбауме, в почтовой телеграфной конторе, открыта для общего пользования переговорная станция с автоматическим телефонным аппаратом, действующим при опускании в него 15-копеечной серебряной монеты. Плата за вызов желаемого абонента 15 коп., и за 3 минуты переговоров с ним также 15 коп. Если просимый абонент занят, при нажимании особой кнопки опущенная в аппарат монета выпадает обратно»[51].