Международное экологическое право как отрасль современного международного права (стр. 2 )

2. В дополнение к тому, что уже было сказано о нормах международного экологического права и в целом международного права как источниках, особо подчеркнем, что специфика природы и сущности принципов, норм и институтов международного экологического права состоит в том, что они применяются в процессе регулирования различных межгосударственных отношений экологического характера, их действие распространяется на все правоотношения такого рода.

Одним из примечательных явлений современной доктрины международного экологического права является происходящая в ней разработка оснований и методов классификации международных экологических норм в качестве необходимого шага к упорядочению системы и структуры данной отрасли международного права. Наряду с использованием традиционных классификаций на нормы обычные, общепризнанные принципы, договорные нормы многостороннего и двустороннего характера, обязательные и рекомендательные решения международных организаций, решения международных судебных органов в международном экологическом праве в последнее время происходит углубленная теоретическая проработка отдельных сторон систематизации нормативного материала, обусловленная специфическими особенностями практики правового регулирования международных экологических отношений.

Как отмечал в этой связи , «большое внимание уделяется: (а) основаниям и условиям разграничения глобальных и региональных международных эколого-правовых норм; (б) определению взаимосвязи между рамочными и детализирующими их нормами протоколов и иных вспомогательных соглашений; (в) оценке значения рекомендательных норм, так называемых норм мягкого права, создаваемых в особенности при определении принципов, стратегий и вообще долгосрочного планирования в правовом регулировании межгосударственных экологических отношений; (г) пониманию сущности и роли международных экологических стандартов в механизме правового регулирования экологических отношений»[12].

Среди многочисленных договоров и соглашений, заключаемых субъектами международного права по разнообразным вопросам защиты, сохранения и использования природных объектов и природных комплексов, в международном экологическом праве широкое применение получили т. н. рамочные конвенции, которые иногда называют «зонтичными». Примерами такого рода конвенций могут служить Венская конвенция о защите озонового слоя 1985г., Конвенция о биологическом разнообразии 1992г., Конвенция об изменении климата 1992г. и др.

«Рамочные» конвенции в наибольшей степени отвечают интересам тех государств, которые желают сохранить за собой максимально возможный объем суверенитета. В этом случае т. н. международный интерес представляет та или иная международная организация, служащая в качестве форума для проведения соответствующих переговоров. С помощью своих относительно широких формулировок и условий «рамочные» соглашения обеспечивают необходимую базу для взаимодействия и сотрудничества максимально большого числа государств с различными политическими и экономическими системами. А как первый шаг кооперирования усилий они позволяют незамедлительно приступить к исследованиям и мониторингу, имеющим исключительно важное значение, так как именно четкие научные данные о тех или иных экологических явлениях и последствиях дают возможность переходить на уровень принятия государствами конкретных более детальных обязательств. Достигнутые результаты научно-технического сотрудничества позволяют вычленить наиболее актуальные направления для взаимодействия и детально разработать механизм их осуществления в приложениях и протоколах, становящихся неотъемлемой частью «рамочного» соглашения. Примером такого рода документов может служить принятый в 1997г. Киотский климатический протокол к Конвенции об изменении климата, который вступил в силу 16 февраля 2005г.

Особой чертой этих соглашений является также и то, что они направлены, главным образом, на «управление» исчезающими природными ресурсами, а не на выработку общих принципов международного права. Иными словами, они носят более прагматичный характер и требуют от государств не заявлять о своей приверженности общим принципам международной защиты окружающей среды, а предпринимать конкретные меры, направленные на восстановление и поддержание того или иного природного ресурса.

3. Значимость международных экологических отношений для отдельных государств и для всего международного сообщества аксиоматична и не требует особых доказательств. Расширение экологических связей между всеми государствами, возрастающая экологическая взаимозависимость между ними, курс на перестройку международных экологических отношений на основе равноправия и взаимной выгоды – все это важнейшие факторы современного общественного развития, предпосылки развития дружественного сотрудничества между различными странами, укрепления процесса упрочения мира, создания системы международной экологической безопасности.

Именно глобальностью земной экологии определяется и особая острота проблемы сохранения и защиты окружающей среды: например, ядохимикаты, спущенные в реку одной страной, могут послужить источником бедствия для многих стран и народов, как это имело место в декабре 2005 г. в результате техногенной катастрофы на территории Китая, приведшей к заражению вод реки Амур через реку Сунгари.

По отношению к человеку природа выполняет ряд функций, связанных с удовлетворением его потребностей: экологическую, экономическую, эстетическую, рекреационную, научную, культурную. Среди них первостепенное значение имеют экологическая и экономическая функции природы, обеспечивающие благоприятные условия для жизнедеятельности и поступательного развития человека. Неслучайно, поэтому, основное внимание мирового сообщества вот уже на протяжении последних четырех десятилетий сосредоточено на поиске путей «примирения» экологических и экономических интересов государств.

Принятые за это время многочисленные международные договоры, резолюции и декларации по вопросам международной экологической безопасности, защиты окружающей среды и рационального природопользования недвусмысленно свидетельствуют о том большом значении, которое мировое сообщество придает сегодня экологическим правоотношениям.

4. Обширен объем нормативно-правового материала в сфере регулирования международных экологических отношений. В настоящее время действуют более 1500 многосторонних и свыше 3000 двусторонних международных договоров и соглашений.

Сегодня по существу по всем наиболее крупным и наиболее важным природным объектам заключены соответствующие международные многосторонние соглашения, регламентирующие как взаимные права и обязанности участников в связи с их использованием, так и вопросы их охраны и предотвращения загрязнения из практически всех известных источников. Наиболее разработанной в этом плане является область охраны морской среды.

Наконец, многочисленные двусторонние договоры касаются в основном предотвращения трансграничного переноса загрязнения и решения пограничных природоохранных проблем. Отличительной чертой таких соглашений, заключенных в последние десятилетие, является включение в них положений, направленных на обеспечение экологической безопасности и устойчивого развития участвующих сторон[13].

5. Заинтересованность как отдельных государств, так и в целом международного сообщества в существовании самостоятельной отрасли – международного экологического права – совершенно очевидна. Она выражена в уже отмеченном огромном нормативно-правовом материале международного характера.

Об этом же свидетельствуют многочисленные, практически ежегодно созываемые международные конференции по вопросам охраны, защиты и использования окружающей среды, среди которых особое место занимают Стокгольмская конференция по проблемам окружающей человека среды 1972г., Конференция ООН по окружающей среде и развитию 1992г. в Рио-де-Жанейро и Всемирная встреча на высшем уровне по устойчивому развитию 2002г. в Йоханнесбурге (Всемирный саммит Земли).

6. Для международного экологического права характерно наличие специальных принципов, обеспечивающих связь между его нормами, институтами и служащих руководством в процессе регулирования международных экологических отношений. Сегодня этот факт ни у кого не вызывает сомнения. Вопрос, по которому в настоящее время разворачиваются бурные дискуссии в правовой доктрине, сводится к их количеству и содержанию. При этом необходимо помнить, что отраслевые принципы международного экологического права, как таковые, носят общий характер и не могут (в отличие от конкретных мер и норм по их реализации) отличаться от государства к государству (или группы государств), от региона к региону. Иначе говоря, принципы международного экологического права представляют собой универсальную основу для регулирования международных экологических отношений.

Проблема выделения, определения содержания, квалификации и систематизации базовых начал, именуемых в теории права принципами, несомненно относится к числу наиболее сложных как международном праве в целом, так и в международном экологическом праве в частности. Различные правовые школы, в том числе и отечественные, дают многочисленные примеры расхождения во взглядах юристов-международников на ее количественные и качественные параметры.

К сожалению, этот недостаток может быть в полной мере отнесен и к международному экологическому праву, где, несмотря на внешнюю солидарность, его разработчики, как правило, ограничиваются либо перечислением основных принципов общего международного права (), либо адаптацией последних к нуждам международного природоохранения ().

Ответить на вопрос о количестве и содержании специальных отраслевых принципов международного экологического права, по нашему мнению, может лишь принятие единого кодифицирующего международно-правового акта универсального характера в данной области международных отношений. Напомним, что на взаимосвязь упорядочения правовых принципов, норм и иных установлений внутри отрасли международного экологического права со всеобъемлющей кодификацией указывал еще [14].

Кодификация международного права содействует установлению – на экономически и политически созревшей основе – более точного содержания универсальных международных договоров, большей предметности отраслей международного права, конкретизации объектов международно-правового регулирования с учетом достигнутого уровня волеизъявления государств.