Аспекты проблемы «жанр и культура» (стр. 4 )

Многие лексемы в упоминавшихся оппозициях типа [P] ~ [-P] суть названия жанров: допрос противопоставлен «просто» разговору, а также разговору по душам; ср. также разборку и разбирательство, анекдот и развлекательную миниатюру и т. д.

В этом отношении показательны данные, выявленные (статья в настоящем сборнике): оценочное отношение к речевым жанрам у носителей жаргонной и просторечной речевых культур, зафиксированное в метафоре соответствующих вариантов русского языка. убедительно показывает, что в жаргонно-просторечной картине мира в целом слабо представлена жанровая дифференциация речи и общения; единственным по-настоящему релевантным параметром, по которому противопоставляются речевые жанры, является противопоставление «официальной» и «неофициальной» сфер жизни и коммуникации, при этом абсолютно отрицательно оценивается не только всё, связанное с представителями власти, но и сам факт вступления в официальные отношения.

2.2. Частью общей проблемы жанровой картины мира является также проблема жанровой компетенции языковой личности (как важной части общей коммуникативной компетенции) и выделение типов языковых / коммуникативных личностей в связи с разными типами компетенции. Как никто не владеет всеми словами / правилами родного языка, ни один носитель языка не владеет всеми речевыми жанрами: «есть бытовые жанры, существование которых в рамках одного языкового сознания взаимоисключает друг друга» [Седов 2007: 22-23].

Жанроведение успешно взаимодействует с теорией языковой личности.

Так, выделяет типы языковых личностей, отдающих предпочтение в сфере конфликта прямым инвективным высказываниям, ироническим высказываниям или косвенно-этикетным высказываниям [1999], а также выделяет типы языковых личностей в зависмости от того, к каким речевым жанрам они тяготеют в сфере межличностной гармонизирующей коммуникации: болтовне / сплетне или разговору по душам [там же].

В обобщающей статье [2007] обсуждает различные аспекты проблемы языковой личности, подходы к построению типологии языковых личностей, принципы речевого портретирования. Значимость данных моделей для общей теории ЯЛ не вызывает сомнений.

К сожалению, за пределами данного исследования остался собственно контрастивно-лингвокультурологический аспект: наборы речевых жанров, составляющих жанровую компетенцию языковой личности, находятся в прямой зависимости от общенационального культурно обусловленного представления о целях и формах коммуникации, допустимого и недопустимого в ней, «хорошей речи», коммуникативного идеала.

Так, в разрабатываемой [2000] классификации типов языковых личностей (в зависимости от установки по отношению к участникам общения: установки на себя или на / против партнера по коммуникации – выделяются два кооперативных типа: кооперативно-актуализаторский и кооперативно-конформный, два центрированных типа: активно центрированный и пассивно центрированный, и два конфликтных типа: агрессор и манипулятор) выделяется «кооперативно-актуализаторский» тип языковой личности как высший уровень коммуникативной компетенции человека. Данный тип, по нашему мнению, представляет собой коммуникативный идеал в русской культуре, но не может считаться таким для других культур. Например, исследователь считает кооперативно-актуализаторским такой диалог:

– Эх / жизнь наша поганая / мать… <неценз.>!

– Да уж / <неценз.> жизнь! За… <неценз.> совсем!

– Ты меня понял! [Седов 2000: 307-308].

Очень трудно представить, что в английском или японском коммуникативном поведении такая форма речи была бы признана «хорошей», гармонизирующей (и даже просто допустимой). По-видимому, среди коммуникативных типов английской речевой культуры вообще не будет специального места для кооперативного актуализатора в понимании как достаточно типичного явления данной культуры (см. об этом в: [Дементьев, Рогачёва 2006]).

Варьирование в пределах одной речевой культуры (соответственно – выделение типов языковых личностей) также обусловлено более общими культурными закономерностями и нормами; так, противопоставление языковых личностей, тяготеющих к болтовне или разговору по душам, обусловлено сосуществованием двух коммуникативных идеалов современной русской речевой культуры [там же].

Думается, проблема взаимоотношения речевого жанра и языковой личности, до окончательного решения которой еще очень далеко как в теории ЯЛ, так и в жанроведении, актуальна и имеет многообещающий потенциал, накопленный обеими науками по отдельности.

У данной проблемы есть и несомненный онтолингвистический аспект: для характеристики языковой личности (типологической / выделения типа ЯЛ и описательной / портретирования) является существенным, например, то, в каком возрасте человек начал осваивать тот или иной речевой жанр, а также то, в какой последовательности, на каком этапе формирования жанрового мышления (которое, как доказано в современной онтолингвистике, предшествует языковому [Шахнарович 1979; Седов 1999; 2007; Петрова 2000]) осуществлялось освоение разных жанров. Здесь имеют значение этапы усвоения наиболее непосредственных «жизненных» речевых жанров, но, пожалуй, еще более показательны особенности усвоения «сложных» – риторических и «высоких» нериторических жанров. Так, достаточно ярко характеризует человека то, например, в каком возрасте (если это было вообще) он впервые произнес слова искреннего сочувствия и поддержки; в каком возрасте впервые выступил в роли коммуникативного лидера; когда впервые сказал что-то не потому, что так думал, а потому что знал, что это будет приятно собеседнику. Для понимания коммуникативного поведения языковой личности может быть очень важно, в чем человеку удалось достичь успеха раньше (даже если это было в младшем школьном возрасте или еще раньше): в искреннем задушевном общении – или в вежливо-этикетном разговоре с малознакомыми гостями? в трудной ситуации взять на себя ответственность или чужую вину – или, рассчитав реакции группы людей (сверстников), суметь прямо или косвенно (манипуляция) воздействовать на них, склонив каждого к совершению желательных для индивида деяний, вынесению желательной для индивида оценки, переживанию «правильных» чувств? Культурная обусловленность данного явления тоже интуитивно очевидна (родители-англичане будут прилагать больше усилий, чтобы их ребенок овладел личностно нейтральными риторическими жанрами типа small talk, чем жанрами личностно ненейтрального общения), однако практически не исследовалась.

Разумеется, мы перечислили далеко не все аспекты проблемы «жанр и культура» – и даже далеко не все аспекты данной проблемы, представленные в статьях настоящего сборника.

Главный вывод, который хочется сделать из всего сказанного здесь – а также из общих усилий редколлегии по систематизации очень большого числа статей, поступивших от авторов, желающих высказаться по проблеме «жанр и культура» (этот вывод будет принципиально промежуточным с точки зрения проблемы «жанр и культура» в целом!) – что проблема «жанр и культура» существует и является актуальной, что речевой жанр является приоритетным объектом изучения лингвокультурологии, наконец, что адекватное осмысление речевых жанров (особенно их сравнение) невозможно без учета культурологических аспектов жанров, т. е. аспектов проблемы «жанр и культура».

ЛИТЕРАТУРА

. Язык и мир человека. М., 1998.

Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. М., 1990.

Проблема речевых жанров. Из архивных записей к работе «Проблема речевых жанров». Проблема текста // Бахтин . соч.: В 5 т. М., 1996. Т. 5. Работы 1940-х – начала 1960-х годов.

Одноязычие и многоязычие // Новое в зарубежной лингвистике. М., 1972. Вып. 6. Языковые контакты.

Вежбицка А. Язык. Культура. Познание. М., 1996.

Речевые жанры // Жанры речи. Саратов, 1997. Вып. 1.

Дискурс и культура // Жанры речи. Саратов, 2002. Вып. 3.

Спор как лингвокультурный концепт: Автореф. дис. ... канд. филол. наук. Волгоград, 2006.

Речежанровое воплощение дружбы в русском и польском языках // Польский язык среди других славянских языков: IV Супруновск. чтения. Минск, 2004.

Непрямая коммуникация. М., 2006.

Об одной оценочной системе в русском языке // Проблемы речевой коммуникации. Саратов, 2007. Вып. 7.

Дементьев В. В., Сопоставление культур через посредство категории «коммуникативный идеал» // Stylistyka ХV. 2006. Opole, 2006.

, Когнитивная генристика: внутрикультурные речежанровые ценности // Жанры речи. Саратов, 2005. Вып. 4.

Имена сложных речевых событий в русском и английском языках: Автореф. дис. ... канд. филол. наук. Саратов, 2001.

Национальный язык и социальные диалекты. Л., 1936.

, , Ключевые идеи русской языковой картины мира. М., 2005.

Диалогическое единство в жанре просьбы и его эволюция в английской драме XVI-XX вв.: Автореф. дис. ... канд. филол. наук. Саратов, 2001.

Выражение сочувствия в русском и английском речевом общении (жанровый аспект): Автореф. дис. ... канд. филол. наук. Саратов, 2006.

Языковой круг: личность, концепты, дискурс. Волгоград, 2002.

Константы и переменные языка. СПб., 2003.

, . Речь москвичей. Коммуникативно-культурологический аспект. М., 1999.

, . Игровое поведение в коммуникативном пространстве города // Stylistyka Х. 2001. Opole, 2001.

Ухаживание как тип коммуникативного поведения: Автореф. дис. ... канд. филол. наук. Волгоград, 2006.

Язык и революция. М., 1930.

Леви- Структурная антропология. М., 1983.

«Похвала», «лесть» и «комплимент» в структуре английской языковой личности: Автореф. дис. ... канд. филол. наук. Волгоград, 1999.

Культура и взрыв. М., 1992.

Русский язык и советское общество. Проспект. Алма-Ата, 1962.

«Жанр…еще не родился» (к вопросу о жанровом самосознании ) // Жанры речи. Саратов, 2005. Вып. 4.

Инсценированный квазидиалог как особый жанр детской речи (на материале речи детей 6-8 лет): Автореф. … дис. канд. филол. наук. Владивосток, 2000.

. Статьи по общему языкознанию. М., 1968.

Особенности функционирования запрета: Автореф. дис. ... канд. филол. наук. Саратов, 2006.

Становление дискурсивного мышления языковой личности. Психо - и социолингвистический аспекты. Саратов, 1999.

Речевое поведение и типы языковой личности // Культурно-речевая ситуация в современной России. Екатеринбург, 2000.

К основаниям лингвистики индивидуальных различий (о принципах речевого портретирования) // Проблемы речевой коммуникации. Саратов, 2007. Вып. 7.

Лингвокультурные концепты и метаконцепты. Волгоград, 2004.

Речевой жанр: перспективы концептологического анализа // Жанры речи. Саратов, 2005. Вып. 4.

. Константы. Словарь русской культуры. Опыт исследования. М., 1997.

Развитие бытового речевого этикета как функционально-семантической универсалии (На материале художественных текстов XIX-XX вв.): Автореф. дис. ... канд. филол. наук. Волгоград, 2003.

Структурная типология языков. М., 1965.

Речевые жанры small talk и светская беседа в англо-американской и русской культурах: Автореф. дис. ... канд. филол. наук. Саратов, 2005.

Жанровый аспект положительной оценки лица: Автореф. дис. ... канд. филол. наук. Саратов, 2005.

Психолингвистические проблема овладения общением в онтогенезе // , , Шахнарович и прикладные проблемы речевого общения. М., 1979.

Русская языковая модель мира. М., 2002.

. Модель речевого жанра // Жанры речи. Саратов, 1997. Вып. 1.

Речеведение в современной русистике // Русский язык: исторические судьбы и современность: Труды и материалы II Международного конгресса исследователей русского языка. М., 2004.

Hall E. T. Beyond cultures. Garden City, N. Y.: Anchor Press / Doubleday, 1977.

Hall E. T. The Hidden Dimension. Garden City, NY: Doubleday, 1990.

Hall E. T., Hall M. R. Understanding Cultural Differences. Yarmouth, Me: Intercultural Press Inc., 1990.

Hofstede G. Cultures and organizations: Software of the Mind. New York: McGraw-Hill.1997.

Holmes J. Small talk at work: potential problems for workers with an intellectual disabitity // Research on Language and Social Interaction, 36 (1), 2003.

Łaszkiewicz H. Pojęcie honoru w Carstwie Moskiewskim i w Rzeczypospolitej w XVI-XVII wieku // Dusza polska i rosyjska: Spojrzenie współczesne. Łódź, 2003.

Schneider K. P. Small Talk: Analysing Phatic Discourse. Marburg: Hitzeroth, 1988.

Small talk / Ed. J. Coupland Harlow: Longman, 2000.

[1] Как известно, генетически родственные лингвокультуры (например, русская и польская) необязательно являются близкими с точки зрения существующих в них речевых жанров [Вежбицкая, Годдард 2002; Łaszkiewicz 2003; Дементьев 2004]; ср.: «Если бы процесс коммуникации ограничивался рамками языковых коллективов, то в отношении культур человечество являло бы не менее пеструю и разнообразную картину, чем в языковом отношении. Но дело обстоит иначе. Районы наиболее ярко выраженного языкового разнообразия, такие, как Кавказ, Новая Гвинея, провинция Плато в Нигерии, район Оахака в Мексике и др., вовсе не отличаются соответствующей этнической пестротой. Случаи поразительного единообразия в области культуры в условиях пестрого разнообразия языков служат доказательством того, что общение может преодолевать и действительно преодолевает языковые границы» [Вайнрайх 1972: 25].

[2] Можно высказать предположение, что в английской и французской культурах оппозиция [P] ~ [-P], по-видимому, отсутствует. В немецкой, итальянской и других, кроме русской, славянских культурах, вероятно, существует нечто, напоминающее данную оппозицию, но однозначно утверждать что-либо в этой области до осуществления полноценного специального исследования мы, естественно, не беремся.