Проблемы политической экономии (к постановке проблемы исследовательской программы) (стр. 1 )

, д. э.н.

, д. э.н.

(Институт экономики РАН)

ПРОБЛЕМЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ

(к постановке проблемы исследовательской программы)

1. Введение

Сегодня в России политической экономии как учебной и научной дисциплины практически нет. В вузах многие кафедры политэкономии переименованы и преподают в основном макро или микроэкономику с начатками «общей теории». В общем, политэкономия стала, если не гонимой, то во всяком случае не модной наукой. Правда, некоторые политэкономы пытаются, пока безуспешно, бороться за существование своей науки. В конце 2002 г. группа известных ученых обратилась к тогдашнему министру образования РФ с письмом, где говорилось о необходимости «в государственных стандартах восстановить политическую экономию как общетеоретическую дисциплину и как науку в российской классификации наук»[1]. Среди подписавших это письмо были известные и авторитетные ученые, всего 28 человек.

В этой связи возникают естественные вопросы. Может быть, действительно политическая экономия представляет собой устаревшую научную дисциплину, остаток идеологических схем советского периода? Может быть, политэкономию нужно также отбросить (или преодолеть), как это произошло в западной англоязычной литературе? А если сохранять и восстанавливать политэкономию «как общетеоретическую дисциплину», то, собственно, какую? Советского периода или какую-то другую? Очевидно, что советскую политическую экономию, плотно пропитанную идеологическими догмами своего времени, в полном объеме восстанавливать сегодня невозможно. Можно, наверное, было бы освободить ее от этих догм и преподавать «зерна истины», которые там, наверняка, есть. Но как отделить догмы от зерен? Как найти согласие большинства научного сообщества по этому вопросу? Все это, видимо, потребует немало времени и больших усилий.

Политическая экономия в российской интеллектуальной традиции (со второй половины позапрошлого века) была не только набором рекомендаций и указаний – что и как надо делать в народном хозяйстве, но, прежде всего, помогала пониманию этого хозяйства и путей развития общества. Со всей очевидностью это проявилось в дискуссии между народниками и марксистами. С тех пор политическая экономия в российской традиции несет мировоззренческую или философскую нагрузку.

Конечно, это не только русская традиция. И «на Западе» политэкономия выполняла эту функцию. Но сегодня «на Западе» мировоззренческая функция политической экономии отошла к другим социальным наукам и прежде всего к социологии, философии, политологии. Хотя политико-экономическая традиция там не угасла полностью (сохранилась радикальная политическая экономия в США, и определенные течения в континентальной Европе), она оказалась оттеснена на обочину научного и преподавательского процесса. Вместе с тем, в последние годы «на Западе» наблюдается возрастание интереса к политической экономии, расширение ее исследовательского поля, рост числе исследователей и публикаций[2].

Однако, многие политэкономические сюжеты сегодня очевидно рассматриваются в социологии. Труды таких известных западных социологов как Д. Белл (1999), И. Валлерстаин (2008), Э. Гидденс (2003), Р. Дарендорф (2002), Л. Туроу (1999) и др. – с точки зрения нашей интеллектуальной традиции, типичные (или почти типичные) политэкономические работы.

Хотя у нас социология интенсивно развивается больше 50 лет, но до мировоззренческих обобщений она пока не поднялась. Эту функцию продолжает выполнять (или должна выполнять) политическая экономия. Это наша российская интеллектуальная традиция, в которой политическая экономия составляет основу, цементирующий каркас всей системы социальных наук, а не только собственно экономических. И естественно, что отмена политической экономии разваливает не только экономическую науку, которая превращается в разрозненный набор различных теорий, методов, кривых и форм5).

Как ни уважай и цени политэкономию, нельзя же думать, что роль, значение и функции политической экономии всегда и везде неизменны. Но если меняется роль политической экономии – то как она меняется? Все эти вопросы продиктованы не только искривлениями сегодняшней идеологической жизни, когда одну тоталитарную идеологию пытаются заменить другой почти тоталитарной. Есть здесь и серьезные, фундаментальные основания. Прежде всего надо обратиться к традиционной теме, с которой начинались все учебники политической экономии, к предмету этой науки.

2. Политическая экономия и другие направления экономической теории

Политическая экономия конкурирует с другими направлениями экономической теории за право давать теоретическое толкование фактам экономической жизни. Так же, как и политическая экономия, неоклассическое и институциональное направления претендуют на то, чтобы давать определенное объяснение формированию экономических интересов, экономическому поведению людей, распределению общественного богатства. Однако это не означает, что у политической экономии нет своего предметного поля, на что может претендовать политическая экономия как на исключительно свое предметное поле. Во-первых, на историческое объяснение формирования и развития экономических отношений, на выяснение вопроса о том, почему на данной ступени развития эти отношения выглядят именно так, а не иначе. Во-вторых, на использование в исследовании экономических отношений факта персонификации экономических отношений в крупных общественных классах и других социальных группах, выступающих как субъекты этих отношений. В-третьих, – и тут политическая экономия не знает даже и тени конкуренции со стороны других направлений экономической теории – на исследование экономических отношений людей непосредственно в процессе их производственной деятельности, и на придание именно этим отношениям главной объясняющей силы в своих теоретических выводах.

3. Новое в старом предметном поле политической экономии

Старая структура буржуазного общества, хотя и претерпела значительные изменения в современном мире, но целиком еще не ушла в прошлое. Стало быть, в известной мере осталось еще старое предметное поле классической политической экономии. Но и в нем появилось много нового. Природе и причинам этого нового политическая экономия как раз и призвана дать свое объяснение.

Рассмотрим наиболее крупные блоки проблемы.

3.1. Эволюция природы стоимости.

А) Подрыв обособленности товаропроизводителей. Какие явления и тенденции в развитии экономики приводят к такому подрыву обособленности? В общем виде это связано с развитием отношений, которые формируются под влиянием общественного характера производства, когда различные частные работы между собой так, что их независимый характер становится иллюзорным. Применение внутри ТНК методов нормативного регулирования производства и использование трансфертных цен приводит к тому, что все более возрастающая часть оборота продукции совершается не на основе конкуренции частных предпринимателей, а на основе централизованных плановых решений внутри корпораций. Эти процессы ведут к подрыву товарного характера капиталистического производства. Частное, изолированное, самостоятельное производство все больше заменяется координируемым, регулируемым и даже прямо управляемым в общественном масштабе.

Еще одна тенденция, влияющая на преодоление частного характера труда – развитие перераспределительной функции государства. В результате формирование пропорций производства и уровня затрат начинает складываться не только под воздействием частных, независимых предпринимательских решений, но и под воздействием общегосударственной политики. Государство в ХХ веке создало весьма разветвленное законодательство, ограничивающее полную свободу предпринимательства в очень многих сферах. Детально регламентируются биржевая и банковская деятельность (образование резервов, страхование вкладов, ограничения кредитов, выдаваемых одному клиенту и т. п.). В сфере производства определяются обязательные нормы качества продукции по множеству параметров, санитарные нормы, допустимые пределы загрязнения, порядок начисления амортизации оборудования и т. д. Через ставку рефинансирования государственного банка, обязательную норму резервирования, а также через куплю и продажу государственных ценных бумаг регулируется уровень процентных ставок, а отчасти и общие параметры предложения кредитных ресурсов.

Через государственный бюджет осуществляется распределение прямых инвестиций, предоставляются дотации, субсидии и субвенции. Значительных размеров может достигать рынок государственных закупок. Государство проводит определенную социальную политику, включая политику доходов. Сюда относится установление минимальных ставок заработной платы, применение прогрессивного налогообложения доходов, применение различного рода социальных льгот и гарантий (различные системы социального страхования, пенсионные программы, выплата пособий по безработице, социальные пособия для малоимущих, для получения образования и т. п.). Наконец, в ряде случаев (особенно при так называемых провалах рынка) государство прибегает к прямому (полному или частичному) управлению капиталом, например, диктуя цены и тарифы, квоты производства, и, наконец, национализируя те или иные предприятия и целые отрасли хозяйства.

Развитие государственного вмешательства в систему отношений частнохозяйственного капитализма приводит к развитию таких отношений и институтов, которые выходят за пределы собственно капиталистической системы производственных отношений, образуя различного рода переходные формы, что классическая политическая экономия не изучала.

Б) Рост удельного веса продуктов производства, обладающих характеристиками, препятствующими обретению ими стоимостных свойств. Рост значения знаний и информации в современном производстве приводит к широкому распространению информационных продуктов, природа которых имеет существенные отличия от обычных товаров. Во-первых, в отличие от вещественных продуктов и от услуг, информационный продукт не является воспроизводимым. Он уникален. Поэтому стоимость такого продукта невозможно определить по затратам на его воспроизводство. Во-вторых, для поставки информационных продуктов большому числу потребителей нет необходимости (да это и невозможно) производить знание, лежащее в основе этого продукта, каждый раз заново. Информационный продукт, будучи раз произведен, не воспроизводится, он тиражируется, причем, чем больше спрос на данный продукт, тем быстрее издержки тиражирования одной копии стремятся к нулю. Таким образом, рост спроса на такой продукт приводит к понижению его цены. В-третьих, в потреблении информационный продукт (и знание, лежащее в его основе), в отличие от вещей и услуг, не исчезает, и может использоваться вновь и вновь, до бесконечности. В-четвертых, информационный продукт, будучи продан, не отчуждается от его владельца, а по-прежнему остается в его распоряжении. Отчуждается только копия (вместе с ее материальным носителем; либо материальный носитель производится самим потребителем информационного продукта). В-пятых, доступ к знаниям и информации лимитируется не столько ограниченностью этих ресурсов и их ценой, сколько способностью потребителя воспользоваться ими.