О типах и приемах создания речевой образности (стр. 1 )

О типах и приемах создания

речевой образности

Считается, что “мышление в образах входит как существенный компонент во все без исключения виды человеческой деятельности, какими бы развитыми и отвлеченными они ни были”, причем “в качестве самостоятельного образное мышление выступает наиболее ярко в различных формах художественной деятельности” [Якиманская 1985: 6]. А. А. По­тебня подчеркивает: “Всякое искусство есть образное мышление, то есть мышление при помощи образа” [Потебня 1990: 163]. Как видим, понятие образности является одной из ключевых, фундаментальных категорий и для науки, и для искусства. Возникает вопрос, насколько адекватна важность этого понятия степени его изученности и определенности.

Еще , открывая своей статьей дискуссию “Слово и образ”, развернувшуюся на рубеже 50-х и 60-х годов на страницах журнала “Вопросы литературы”, отметил, что некоторые понятия и термины “часто довольно субъективно используются в работах по стилистике художественной речи. В первую очередь это относится к понятиям: образ­ность, экспрессивность (выразительность), художественность, поэтичность и т. д.” [Ефи­мов 1959: 94]. Год спустя после дискуссии, как бы намекая на слабую ощутимость ее ре­зультатов, сетует на то, что термин образ “употребляется в столь различ­ных смыслах, что подчас утрачивает присущую термину определенность, точную очер­ченность границ” [Паперный 1961: 3]. В опубликованной в 1970 году книге “Тетива. О несходстве сходного”, включенной затем в собрание его сочинений, пи­шет: “В качестве основы художественного произведения иногда выдвигают вообще об­разность. Но что такое образность — неизвестно. Под словом «образ» пони­мают и особый способ изображения, художественность описания: одновременно говорят про «образ Тать­яны» или «образ Онегина». То есть под образом понимают человека, изображение. Слово «образ» — это тоже об­раз. Это не точное определение — не термин” [Шкловский 1974: 505]. В восьмидесятые годы оценка этого термина и соответствующего понятия специали­стами остается прежней: “Термин образ приобрел за последнее время весьма аморфный характер” [Ротенберг 1980: 154]; “Представление об образности как о семантической ка­тегории, кажется, пока не получило четкого осмысления. Не вполне ясными являются ос­новные понятия — «образ», «образный», «образность»” [Лукьянова 1986: 64]. Проблема трактовки понятий “образ” и сейчас представляется одной из наиболее сложных как в литературоведении, так и в лингвистике; до сих пор “в определении и применении <этого> понятия немало неясного, дискуссионного” [Чернец 2003: 3].

Как известно, с тем, чтобы определить какое-либо понятие (и, следовательно, соответствующий термин), необходимо соотнести его со смежными категориями, принадлежащими той же таксономической иерархии. Соотнесение образа с понятием приводит к осознанию сенсорной, наглядно-чувст­вен­ной природы образов: “Всё, что мы ощущаем, воспринимаем, представляем, отража­ется в нашем сознании образами” [Назаренко 1959: 108; Назаренко 1961: 71]; образы представляют собой “чувственно воспринимаемые кар­тины мира, чувственные восприятия предметов и явлений, их признаков, отношений ме­жду ними”; соответственно, “понятие абстрактно, образ конкретен” [Михайлов 1991: 84; ср. также Коршунов, Шаповалов 1984: 116]. Отсюда — некоторые особенности лексиче­ской сочетаемости: образ может быть зрительным, цветовым, световым, звуковым, пластическим etc., ср.: Обонятельные образы в составе литературного портрета мож­но считать чертой, характерной для определенного поэтического стиля в новой европейской поэзии; что касается образов зри­тельных, взятых из мира природы, они повторяются, перехо­дят из эпохи в эпоху и сами по себе не определяют стилистической природы произведе­ния (. В мастерской художника слова).

Органическая связь со сферой чувств сближает образ с ощущением, восприятием, представлением, впечатлением, что также отражается в сочетаемости соответствующих слов, ср. обонятельный образ / обонятельное ощущение, зрительный образ / зрительное впечатление (восприятие) и т. д. Отождествление указанных понятий практикуется в психологии: “То, что на категориальном языке обозначается как образ, в различных психологических концепциях выступает под именами: «ощущение», «восприятие», «значение», «представление», «идея», «информация» и др.” [Ярошевский 1974: 43-44]. В филологической литературе представление нередко трактуется как “чувственно-наглядный образ предметов и явлений внешнего мира, восстанавливаемый в мозгу при их отсутствии”; как “образ, созданный усилиями воображения” [Большой толковый словарь 1998: 962; здесь и далее разрядка в цитатах наша. — В. М.]; как “образ какого-то явления и одновременно знания и опыт, связанные с ним” [Рябцева 2002: 243]. Образы же часто определяется здесь как “живые, наглядные представления о ком-, чем-л., возникающие в воображении, мыслях кого-л.” [Большой толковый словарь 1998: 682]; как “целостное наглядные представления” о “реальных предметах, явле­ниях, свойствах, отношениях” [Лукьянова 1986: 65]. Приведенные определения образуют тавтологический круг; между тем для филолога термины образ и представление отнюдь не являются дублетными. Возникает вопрос, в чем же заключается отличие образа от представления.

По этому вопросу существуют различные мнения. В соответствии с одним из них, “в сознании людей возникают не образы, а только представления…, которые могут быть затем воспроизведены в образах, в частности в образах искусства”; следовательно, полагает , образ — это “не результат восприятия отдельных явлений жизни, сохраняющийся в памяти человека, но результат воспроизведения уже возникших представлений, уже воспринятых, отраженных в сознании явлений действительности с помощью каких-либо материальных средств”, а именно — “речи, мимики и жестов, рисунка и живописи, системы звуков и т. д.” [Поспелов 1965: 260]. Сторонники данной точки зрения определяют образ как “наглядное представление о каком-либо явлении, факте действительности, выраженное в художественной форме”[1] [Федоров 1969: 8], как “чувственную (зрительную и слуховую) воплощенность представлений” [Хализев 1999: 90]. “В отличие от представления, образ создан с помощью системы знаков: в литературе его материальный носитель — слово, речь”, поэтому “воспроизведение любого явления, предмета, в его целостности, — это образ” [Чернец 2003: 4 и 5].

Если придерживаться “теории воспроизведения”, то придется признать, что образ — это точная копия представления (либо соответствующего “явления, предмета”), его отражение. В соответствии с иной точкой зрения на соотношение данных категорий, “нельзя сводить образ только к отражению, не видеть в нем выражения взглядов, чувств, оценки” автора; в отличие от представления, образ получает “индивидуально неповторимое преломление в «духовном характере» художника” [Паперный 1961: 7 и 16]. “Образы, — справедливо полагает , — рождаются не в логически познавательном процессе, не в работе мышления, а в работе чувствования, в сфере эмоциональных переживаний” [Переверзев 1982: 418]. Любой образ тенденциозен, поскольку “несет в себе эстетическую характеристику изображаемого, утверждает или отрицает его, вызывает… восторг или отвращение” [Шамота 1958: 11]. Еще отметил, что “возникновение поэтического образа следует за известным волнением” [Потебня 1990: 122]. Связью со сферой чувства, переживания объясняется, во-первых, то, что образы, подобно чувствам, могут храниться в сердце или в душе, а во-вторых, то, что “с именем образ сочетаются преимущественно имена эмоционально-оценочного значения”: образ может быть положительным, отрицательным, романтическим, возвышенным, светлым, чарующим, милым, ярким, незабываемым, привлекательным, отвратительным, карикатурным, отталкивающим, страшным, жутким и т. д. [ср. Арутюнова 1999: 318]. Представление, в противоположность образу, лишено оценочности, ср. *милое, отвратительное представление. По-видимому, целесообразно считать, что “в отличие от обычного представления в художественном образе через совокупность ассоциаций всегда проявляет себя авторское отношение к предмету, которое соответственно настраивает и читателя” [Федоров 1985: 22]. Следовательно, прототип образа — явление, эмоционально переживаемое нами, эстетически небезразличное для нас [Зарецкий 1963: 88].

Давно замечено, что эстетическое восприятие объекта, предшествующее формированию его образа, противостоит восприятию прагматическому; видимо, именно поэтому не всякий объект является “образопорождающим”: “Любой материальный предмет имеет цвет, форму, объем, пропорции, но не всякому предмету дано иметь образ. <…> Практически не говорят об образах бытовых предметов… Но как только объект «одухотворяется», он сразу же порождает образ” [Арутюнова 1999: 316]. Особенностью эстетической оценки, противопоставляющей образ представлению, является “непосредственно выраженная в ней направленность на… отстранение от утилитарной стороны” соответствующего объекта [Коршунов, Шаповалов 1984: 113]. Образ как бы “заслоняет собой предмет”, трансформируя и идеализируя его “реальную структуру”: когда С. Есенин “пишет о губах юной девушки: «Алым соком ягоды на коже» — возникает поэтический образ, исключающий натурализм и несопоставимый с «физиологическим» представлением о губах как продолжении слизистой оболочки рта” [Сапаров 1982: 87]. Существуют многочисленные ряды тематических сфер, в соприкосновении с которыми “художнику не всё равно, как назвать то, что он видит и показывает другим” [Винокур 1959: 247]; здесь поэтический язык и его семантика стремятся отдалиться от “утилитарно-натуральной” реальности, заменяя слова, прямо отражающие эту реальность, словами с “поэтическими значениями” (): губы — устами, лоб — челом, глаза — очами, щёки — ланитами, ибо “чело — это не часть черепа, а “вместилище мысли”, очи — это не орган зрения, а “зеркало души”, уста — это не орган приема пищи (или, допустим, лабиализации гласных), а “источник речей премудрых” и т. д.” [Реформатский 1996: 97]. Именно поэтому художественная речь выработала не только “совершенно специфический словарь” [Кожинов 1964: 45], но и целый арсенал приемов пополнения такого словаря.